поцелуй, изменивший всё

Дождь не просто шел — он стеной обрушивался на панорамные окна Зала С. Внутри было слышно лишь прерывистое, свистящее дыхание Мисы и тяжелые шаги Бакуго. — Еще раз, Ведьма! — рявкнул он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Ты замедлилась на повороте. Если ты не выжмешь из себя максимум, тебя прихлопнут как муху! Миса стояла в центре зала, пошатываясь. Её зрачки были расширены, а лицо — белым, как мел. Она уже не слышала его слов, только какой-то гул в ушах, похожий на шум далекого океана. Она попыталась снова сконцентрировать поток воздуха в ладонях, но пальцы не слушались. Перед глазами поплыли черные пятна. — Я... я могу... — прошептала она, делая шаг вперед.  Дождь за окном превратился в сплошную серую пелену, заглушая все звуки, кроме тяжелого биения сердца Бакуго. — Эй, Ведьма, я тебе сказал — не смей закрывать глаза! — Его голос сорвался на рык, когда он увидел, как Миса покачнулась. Она не ответила. Поток воздуха, который она удерживала вокруг себя, внезапно лопнул, как мыльный пузырь. Миса просто начала заваливаться назад, её веки дрогнули и окончательно сомкнулись. Бакуго рванулся вперед с такой скоростью, что под его подошвами хрустнуло покрытие матов. Он поймал её в паре сантиметров от пола, резко прижав к себе.  — Эй! Ты что, издеваешься?! — он тряхнул её за плечо, но голова Мисы просто безвольно упала ему на грудь.  Она отключилась. Полное истощение. Кацуки замер, тяжело дыша. В огромном пустом зале стало пугающе тихо. Он чувствовал, какая она легкая — почти невесомая, как тот самый воздух, которым она пыталась управлять. Её дыхание было едва заметным, поверхностным. — Дура... — уже тише произнес он, опускаясь на колени вместе с ней на руках. — Грёбаная идиотка. Кто тебя просил так упахиваться? Он прижал пальцы к её шее. Пульс был частым и слабым. Она была совершенно измотана — тренировки, забота о племяннике и постоянный страх перед прошлым просто выпили её досуха.  В зале воцарилась тишина. Бакуго тяжело дышал, глядя на её лицо. В полумраке она казалась почти прозрачной. Вся его ярость, всё его раздражение вдруг куда-то испарились, оставив после себя странную, пугающую пустоту. Он должен был сейчас же поднять её и бежать к Исцеляющей Девочке. Он уже собирался подхватить её под спину и колени, но вдруг замер. Её волосы, обычно собранные в длинную косу, рассыпались по его плечу. Бакуго медленно, словно опасаясь, что его кто-то увидит, поднял руку.  Его пальцы, привыкшие разрушать и взрывать, осторожно отвели влажную прядь с её лица. Кожа Мисы была холодной, и этот холод заставил его сердце сжаться. Он коснулся её щеки — сначала кончиками пальцев, а потом всей ладонью. В этот миг Бакуго Кацуки, который всегда стремился быть первым и самым сильным, почувствовал себя абсолютно беспомощным. Он смотрел на неё и не понимал, почему его так тянет к этой девчонке. Почему ему хочется не просто победить её, а спрятать за своей спиной, чтобы ни одна тень не посмела к ней прикоснуться. Он наклонился, легонько касаясь своим лбом её лба.  Он сорвался. На долю секунды он позволил себе эту слабость — признать, что она ему не безразлична. Но тут же, словно ошпаренный, он отдернул руку. Лицо его снова исказилось привычной суровой гримасой, скрывая бурю внутри. Он резко подхватил Мису на руки, прижимая её к своей груди так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Держись, Ведьма. Только попробуй не очнуться, я тебя из-под земли достану, — прошипел он сквозь зубы и быстрым шагом направился к дверям. Миса не чувствовала ни его прикосновения, ни того, как бешено колотилось его сердце под её щекой, когда он нес её по пустым коридорам академии в сторону медпункта. Она была в глубоком беспамятстве, так и не узнав, что в ту ночь Бакуго Кацуки впервые проиграл самому себе.

***

Белый потолок медпункта слепил даже сквозь закрытые веки. Миса поморщилась, чувствуя, как в висках пульсирует тупая боль. В нос ударил резкий запах антисептика и чего-то еще — едва уловимого, терпкого, напоминающего запах гари. Она медленно открыла глаза. В комнате было тихо, только тиканье часов на стене отсчитывало секунды. За окном уже окончательно стемнело, дождь сменился редкой моросью. — Очнулась всё-таки? — Раздался резкий, хриплый голос справа. Миса вздрогнула и повернула голову. На неудобном пластиковом стуле в углу сидел Бакуго. Он скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно, нарочито игнорируя её взгляд. Его волосы были в беспорядке, а на футболке виднелись темные пятна от дождя. — Бакуго?.. — голос Мисы был едва слышным. — Как я... что произошло? Он наконец повернул к ней голову. Взгляд был привычно колючим, но под глазами залегли тени. — Что произошло?… ТЫ ВЫРУБИЛАСЬ КАК ПОСЛЕДНИЙ ДИЛЕТАНТ, ВОТ ЧТО! — рявкнул он, но тут же понизил голос, заметив, как она поморщилась от громкого звука. — Старуха сказала, что у тебя «критическое истощение». Ты хоть раз за неделю нормально ела, Ведьма? Или ты думала, что на одном святом духе вывезешь? Миса попыталась приподняться на локтях, но слабость в теле была такой, будто её пропустили через бетономешалку.  — Я... я помню только зал. И дождь. Она невольно коснулась своей щеки. Ей казалось, что на коже до сих пор осталось странное ощущение тепла. Словно во сне кто-то очень осторожно, почти невесомо прикасался к ней. Но это ведь был сон, верно? Бакуго и «осторожность» — вещи несовместимые. — Это ты меня принес сюда? — тихо спросила она, глядя на него. Бакуго фыркнул и резко встал, отчего стул с грохотом отъехал назад. — Еще чего! Пришлось тащить твою тушу, потому что ты перегородила мне выход из зала, — соврал он, не моргнув и глазом. — Старуха ушла час назад, велела передать, чтобы ты допила эти чертовы витамины на тумбочке и не смела вставать до утра. Он подошел к двери, явно собираясь уйти, но на секунду задержался в дверном проеме, спиной к ней. — Если еще раз решишь сдохнуть посреди тренировки — делай это без свидетелей. Ты потратила три часа моего личного времени. — ТРИ ЧАСА? — Миса взглянула на часы. Было почти два часа ночи. — Ты сидел здесь всё это время? Бакуго замер. Его плечи напряглись. — Телефон заряжал, — бросил он, даже не обернувшись, и стремительно вышел в коридор, хлопнув дверью. Миса осталась одна в пустой палате. Она посмотрела на тумбочку — рядом с витаминами стояла наполовину пустая бутылка воды, а рядом лежал её телефон, который она оставила в спортзале. Бакуго не просто принес её, он собрал её вещи. Она снова коснулась щеки. Тепло не исчезало. Миса еще не знала, что на её плече остался едва заметный запах его причуды, а сам Бакуго сейчас стоит за дверью в пустом коридоре, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, и пытается заставить свое сердце биться ровно. 

***

Следующее утро в Юэй выдалось серым и холодным. Айзава перехватил Бакуго на пути в класс.  — Бакуго, задержись, — голос учителя был спокойным, лишенным привычного раздражения. — Я по поводу вчерашнего. Исцеляющая девочка говорит, что Миса восстановится быстро, но это был серьезный перезвон. Кацуки замер, глядя в окно, его лицо напоминало маску из камня. — Я не собираюсь запрещать вам тренировки, — продолжил Айзава, — вы оба заметно прогрессируете. Но теперь вводим жесткий лимит: не более полутора часов в день. И никаких «за пределом», пока я не дам добро. Будьте осторожнее, Бакуго. Ты хороший боец, ты должен понимать, когда напарник на грани. — Я понял, — коротко бросил Кацуки и, не дожидаясь продолжения, зашагал в сторону тренировочных залов.

***

Вечером того же дня Миса ждала Бакуго у входа в тренировочный зал, кутаясь в спортивную куртку. Вчерашний обморок еще отзывался легким звоном в ушах, но она была полна решимости доказать, что это была разовое слабость. Когда Кацуки появился в конце коридора, его шаги гулко отдавались от бетонных стен. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к дверям зала, а вокруг пальцев плясали мелкие, нервные искры. — Эй! Айзава-сенсей сказал, что нам разрешили продолжать, но с лимитом времени. Я уже составила план, как нам втиснуть всё в девяносто минут... — Проваливай, Ведьма, — оборвал он её, даже не замедляясь. — Тренировок больше не будет. Забудь дорогу сюда. Миса замерла, словно наткнулась на невидимую стену. — В смысле? Почему? Если из-за вчерашнего, то я... Кацуки резко остановился и развернулся к ней. В его глазах полыхало не просто раздражение — это была холодная, расчетливая ярость, которой он обычно прикрывал то, что не хотел чувствовать. — В прямом! — рявкнул он, сокращая дистанцию так, что Миса невольно отступила. — Ты хоть понимаешь, сколько времени я на тебя убил? Месяц! Месяц я возился с тобой, как с гребаным балластом, надеясь, что из тебя выйдет что-то путное. А итог? Ты дохнешь от обычного перенапряжения! — Это был просто несчастный случай! — выкрикнула Миса, чувствуя, как внутри закипает обида. — Я старалась! Я выполняла всё, что ты говорил! — Твои старания — мусор! — Бакуго ударил ладонью по стене рядом с её головой, и легкий хлопок взрыва заставил её вздрогнуть. — Мне нужно готовиться к лицензии, мне нужно становиться номером один. А вместо этого я торчу в медпункте и смотрю, как ты пускаешь слюни на кушетке. Ты — обуза, Миса. Ты просто девка с ребенком на руках, которая возомнила, что может тягаться с героями. Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на безнадежную девку. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Миса смотрела в его алые глаза и не узнавала того человека, который еще недавно принес ей мазь, заметив состояние её рук. Каждое его слово впивалось в неё ядовитой иглой. Ей было до смерти обидно за то, как он обесценил весь их прогресс, но одновременно с этим... её захлестнула волна собственных мыслей. *«В чем-то он прав. Я не должна была отнимать у него столько времени.. но.. он сам согласился на это! Так в чём тогда проблема?»*. — Значит, «безнадежная девка»? — голос Мисы стал стальным, хоть и дрожал, но она не отвела взгляда. — Значит, всё это время ты просто... снисходил до меня? - Миса чувствовала как внутри неё закипает ярость. — ДА!  — рявкнул Кацуки — Мне было любопытно, смогу ли я выдрессировать даже такую, как ты. Оказалось — нет. Ты слабая. И всегда ею будешь. Проваливай с моих глаз, пока я окончательно не потерял терпение. Миса стояла, тяжело дыша. На мгновение ей захотелось ударить его — со всей силы, накопленной за этот месяц. И она сделала.. то, что обещала ему еще в их вторую встречу, правда вместо каменной глыбы, пульнула ему в лицо шар ледяной воды. Резко. — ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ, ЖИТЬ НАДОЕЛО? - возмущенно вскрикнул промокший Кацуки. — Я говорила тебе, что будет если ещё раз назовешь меня «девкой», а я своё слово держу.  — прошептала она, и в её голосе было больше горечи, чем в любой ругани. — Спасибо за то, что научил меня защищаться. И... мне правда жаль, что я потратила столько твоего времени. Больше этого не повторится. Обещаю. Она развернулась и пошла прочь по коридору. Ровно, не оглядываясь, хотя перед глазами всё плыло. Бакуго смотрел ей в спину, и его руки дрожали. Он только что уничтожил единственное, что их связывало. С этого дня Миса стала другой.  Слова Бакуго про «балласт» и «потерю времени» ударили резче, чем любой из его взрывов. Ей было невыносимо стыдно за то, что она, сама того не желая, стала для него обузой. Обида на то, как грубо он всё прекратил, еще колола сердце, но благодарность перевешивала. Он научил её стоять на ногах. Он дал ей базу. И за это она была ему бесконечно признательна.  Она не дулась, не пыталась вызвать его на разговор и не смотрела на него с укором. Напротив, она стала воплощением спокойствия и вежливости, почти такой же как и в её первые дни в академии. В классе, если их взгляды случайно пересекались, она лишь коротко и вежливо кивала, как любому другому однокласснику, и тут же возвращалась к учебнику. Она больше не садилась рядом с ним в столовой и не ждала его после уроков для того, чтобы пойти на тренировку . Она как будто провела невидимую черту, за которую больше не смела заступать, чтобы не «тратить его драгоценное время». Вечерами Миса закрывалась в своей комнате или уходила в библиотеку. Её мысли, как и всё последнее время занимало только одно — защита. Она изучала тактики боя, ловушки и способы быстрого отступления.  Однажды она сидела в общей гостиной, обложившись книгами по стратегии. Кин спал у неё на коленях, обнимая плюшевого героя.  — Всё еще тренируешься, Миса-тян? — мягко спросила Урарака, присаживаясь рядом. — Бакуго сегодня был сам не свой на полигоне, всё крушил подряд. Вы больше не занимаетесь вместе? Миса перевела спокойный взгляд на подругу и слегка улыбнулась — грустно, но искренне. — Нет, Очако. Бакуго и так сделал для меня слишком много. Я не хочу больше его обременять. У него впереди великое будущее, а мне нужно сосредоточиться на другом.  Она погладила малыша по волосам. Она затаила обиду на Бакуго глубоко в душе, но еще глубже сидел страх за Кина. Если Кацуки — один из самых сильных, кого она знала — считал её слабой, значит, они в огромной опасности.