"One way..."

Ноябрьский дождь бил в окна обшарпанной квартиры Ким Докчи, словно оплакивал обреченность его существования. В этом сером, промозглом Сеуле он был лишь тенью, призраком, застрявшим в переплетении бесконечных рабочих дней и томительной ностальгии по придуманным мирам. Мирам, про которые он когда-то читал, переживал проблемы, жил своими фантазиями. Мирам, в которых он был героем. Теперь же реальность навалилась на него всей своей грязью и безысходностью. Единственным развлечением оставалось вино, дешевое и горькое, как правда, что оно ему открывало. Он ненавидел реальность, но еще больше ненавидел Ю Джунхека. Джунхек… Его имя звучало в голове Докчи подобно колокольному звону, от которого ломило зубы. Он был его антиподом, его проклятием. Он был успешен, богат, окружен восхищением. Он был всем тем, чем Докча никогда не станет. Их пути пересеклись случайно, в душном коридоре корпорации, где Докча влачил свое жалкое существование на должности младшего аналитика. Джунхек, как всегда, был безупречен: костюм, сшитый на заказ, взгляд, пронзающий насквозь, аура власти, от которой хотелось съежиться. В тот день он будто увидел Докчу впервые. Их взгляды встретились, и Докча почувствовал, как по телу пробежал ледяной озноб. В глазах Джунхека он прочитал нечто… знакомое. Будто тот знал о нем что-то, что было погребено глубоко внутри, под слоями цинизма и отчаяния. С этого дня Джунхек начал преследовать его. Не в открытую, нет. Он появлялся внезапно в тех местах, где бывал Докча: в кофейне на углу, в баре, где Докча глушил тоску по пятницам. Он всегда был рядом, невидимый, но ощутимый, словно хищник, выслеживающий свою жертву. Сначала Докча это злило. Потом начало пугать. А потом… потом в нем зарождалось болезненное, извращенное любопытство. Однажды ночью, после особенно тяжелого дня, Докча, изрядно выпив, решился. Он подошел к Джунхеку в темном, прокуренном баре, где тот сидел в одиночестве, потягивая виски. “Что тебе от меня нужно?” – выпалил он, его голос дрожал от напряжения. Джунхек медленно поднял на него взгляд. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, в полумраке бара казались почти… горящими. “Ты знаешь, что нужно”, – прошептал он. И Докча знал. Знал, что его притягивает к Джунхеку не только ненависть и зависть. В нем было что-то еще. Нечто темное и опасное, что заставляло его сердце бешено колотиться в груди. Их отношения развивались в тени, в полутонах лжи и манипуляций. Джунхек играл с ним, как кошка с мышкой, дразня намеками на что-то большее, на знание, которое было у него, и которого так жаждал Докча. Он знал, что Джунхек опасен. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Но не мог оторваться. Он был зависим от него, как наркоман от дозы. И вот однажды, поздно ночью, в пустой квартире Докчи, Джунхек рассказал ему. Обо всем. О мирах, которые он знал. О циклах перерождений. О жертвах, которые были принесены. Докча слушал, затаив дыхание. Он узнавал истории, которые когда-то читал, истории, которые он знал наизусть. Но в словах Джунхека они звучали по-новому, зловеще и правдиво. “Мы оба помним”, – сказал Джунхек, его голос был тихим, но в нем сквозила сталь. “Мы оба знаем, что должны сделать”. Докча посмотрел в его глаза и увидел там отражение своей собственной тьмы. Он понял, что Джунхек – это не его враг. Он – его зеркало. Его отражение в кривом зеркале реальности. И он понял, что выхода нет. Что они оба обречены, связаны общей историей, общей судьбой. Дождь за окном не утихал. Он продолжал оплакивать их обреченность. Обреченность, которую они сами себе выбрали. Обреченность, которая связывала их вместе, в этом темном, извращенном романе, где любовь и ненависть переплелись в смертельном танце. И Докча, глядя в глаза Ю Джунхека, знал, что их история только начинается. И что конец ее будет трагичным и неизбежным, как восход солнца после самой темной ночи. Слова Джунхека зависли в воздухе, густые и вязкие, как паутина. Докча молчал, переваривая услышанное. Его разум, годами забитый рутиной и рациональностью, отчаянно сопротивлялся безумию, которое Джунхек так спокойно предлагал ему. “Что… что ты предлагаешь?” – с трудом выдавил он, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Джунхек подошел ближе, его силуэт заслонил бледный свет лампы. Он навис над Докчей, словно хищная птица над добычей. “Мы должны закончить то, что начали”, – прошептал он, его дыхание обожгло ухо Докчи. “Цикл должен быть разорван”. В его словах звучала непреклонная решимость, от которой у Докчи задрожали колени. Он понимал, что Джунхек говорит не о простых вещах. Речь шла о чем-то большем, о чем-то, что лежало за гранью его понимания, но в то же время было до боли знакомым. “Как?” – прохрипел Докча. “Что мы должны сделать?” Джунхек отстранился, его глаза снова стали холодными и непроницаемыми. “То, что необходимо”, – уклончиво ответил он. “Ты это знаешь”. Докча знал. Он всегда знал, где-то глубоко внутри, в самых темных уголках своей души. Он знал, что они должны были умереть. Умереть вместе, чтобы разорвать этот проклятый цикл, чтобы освободиться от бремени прошлых жизней. Но он боялся. Боялся смерти, боялся неизвестности, боялся… Джунхека. Боялся власти, которую тот над ним имел. “Я… не могу”, – пробормотал он, пытаясь отвести взгляд. “Я не готов”. Джунхек усмехнулся. В этой усмешке было презрение и сочувствие одновременно. “Ты всегда был трусом, Докча”, – сказал он, его голос был полон разочарования. “Ты всегда выбирал легкий путь”. Его слова попали в самое сердце. Докча почувствовал, как в груди разгорается гнев, смешанный с отчаянием. “Я делал то, что должен был делать!” – вскричал он. “Я пытался выжить! А ты… ты всегда был идеальным героем, всегда был прав!” “Я делал то, что нужно было сделать, чтобы выжить”, – возразил Джунхек. “Чтобы спасти тебя”. “Спасти меня?” – Докча рассмеялся, горько и истерично. “Ты никогда не спасал меня, Джунхек. Ты всегда был моим проклятием”. Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком дождя в окно. Наконец, Джунхек тяжело вздохнул. “Тогда я оставлю тебя”, – сказал он. “Если ты не готов, я сделаю это сам”. Он повернулся, чтобы уйти, но Докча схватил его за руку. “Нет”, – прошептал он. “Не уходи. Я… я не могу без тебя”. Джунхек остановился, его спина была напряжена. “Что ты хочешь, Докча?” – спросил он. “Я… я хочу, чтобы ты был рядом”, – признался Докча. “Даже если это означает смерть”. Джунхек медленно повернулся к нему. В его глазах, наконец, появилось что-то, похожее на нежность. “Тогда мы сделаем это вместе”, – сказал он. “Вместе до самого конца”. Следующие дни прошли как в тумане. Они готовились. Собирали информацию. Планировали. Готовились к своему последнему акту. Докча, казалось, смирился со своей судьбой. Он больше не боялся. Он чувствовал лишь странное спокойствие, словно плыл по течению реки, зная, что впереди его ждет водопад. А Джунхек… Джунхек был полон решимости. Он был сосредоточен, как никогда раньше. Он видел свою цель и не собирался отступать. В день, когда они должны были исполнить задуманное, дождь прекратился. Над Сеулом взошло бледное, но все же обнадеживающее солнце. Они встретились на крыше заброшенного здания, возвышавшегося над городом. Ветер трепал их волосы, и в воздухе витал запах соли. Джунхек достал из кармана нож. Лезвие блеснуло на солнце. “Готов?” – спросил он, глядя Докче в глаза. Докча кивнул. “Готов”. Он закрыл глаза и почувствовал, как лезвие касается его кожи. Но боли не последовало. Вместо этого он почувствовал, как Джунхек обнял его. Крепко, нежно. “Я всегда буду рядом с тобой, Докча”, – прошептал он. “Всегда”. Докча открыл глаза. Джунхек смотрел на него с любовью и грустью. “Я… я тоже”, – ответил Докча. И они шагнули в пустоту. Вместе. Рука об руку. В свой последний, трагичный и неизбежный финал.