Зверь

Саша молча сидел всё на том же краю кровати. "Ну ты и придурок" — неожиданно прервал тишину Гоша, стоявший в дверном проёме. Некоторое время пошарился в карманах, но всё таки вытащил оттуда помятую пачку каких-то буржуйских сигарет. "Лови" — предупредил Гоша, отправив пачку прямо в Сашу. Пачка стукнулась о его плечо и бесшумно упала на кровать. Саша даже не взглянул на сигареты. Он продолжал смотреть в одну точку словно там скрывалась разгадка вселенской тайны. Лицо его было бледным, а взгляд пустым. Гоша вздохнул и, пройдя в комнату, присел рядом на корточки. Наконец, Саша медленно поднял голову и посмотрел на Гошу. В его глазах стояли слезы. "Она…" — начал он, но не смог договорить. Гоша кивнул, понимая, что дальше можно и не продолжать. Он знал, что "она" — это всегда проблема. Медленно достал из пачки сигарету, поднес ко рту и прикурил. "Держи", - предложил он Саше, протягивая ему пачку. Саша отрицательно покачал головой, отказываясь от сигареты. "Не хочу," - прошептал он, глядя куда-то сквозь Гошу. "Она же… она ничего не знает про это дерьмо." Гоша выпустил дым в потолок. "И не надо, чтоб знала. Но ты тоже так долго не протянешь, если будешь в себе держать. Выговорись хоть кому-то, полегчает." Он замолчал, наблюдая за другом. Видел, как тот мечется между желанием поделиться и страхом вовлечь Веронику в грязный мир, в котором сам барахтался. "Просто… не хочу, чтобы она видела меня таким," - наконец выдавил из себя Саша. "Побитым, сломленным… участником этих дурацких боев." Гоша молча кивнул, понимая. Образ сильного, уверенного мужчины, который Саша так старательно поддерживал ради Вероники, рушился под тяжестью реальности. Гоша встал, потрепал Сашу по плечу. "Ладно, не хочешь - не говори." И вышел из комнаты, оставив Сашу наедине со своими мыслями и тишиной, которая давила не меньше, чем собственные страхи. Саша остался сидеть, неподвижно уставившись в стену. Комната казалась меньше, чем обычно, воздух – тяжелее. Он чувствовал, как страх сковывает его движения, парализует волю. В голове крутились обрывки воспоминаний: окровавленные лица, крики толпы, боль в каждой клеточке тела. Он видел себя – зверя, дерущегося за выживание. И как это могло сочетаться с Вероникой? С ее лучистой улыбкой, с ее нежностью, с ее верой в него? Он представил ее лицо, если бы она увидела его таким. Отвращение? Страх? Разочарование? Любая из этих реакций причинила бы ему боль, намного большую, чем удары на ринге. Нет, он не мог допустить этого. Он должен был сохранить свой образ, его хрупкую маску, которую он так тщательно лепил каждый день. Встав, Саша подошел к окну. За окном начинался закат, окрашивая небо в багровые тона. Красиво. Но даже эта красота казалась ему фальшивой, как и он сам. Он вздохнул, пытаясь прогнать тоску. Завтра новый день. Нужно быть сильным. Ради нее. Он шатаясь направился в ванную с целью освежиться. Саша посмотрел на своё отражение в стекле. Бледное, осунувшееся лицо, запавшие глаза. Он больше не узнавал себя. Где тот уверенный в себе студент, строивший планы на будущее? Его заменил измученный человек, живущий двойной жизнью, где одна половина скрывалась во мраке подпольных боев, а другая сияла светом Вероники. Нужно было что-то менять. Вспомнилось, как давно он не был в университете. Лекции, семинары, друзья – все это казалось далеким воспоминанием, принадлежащим другой, счастливой эпохе. Учеба постепенно отходила на второй план, вытесненная необходимостью зарабатывать деньги, выживать. Он понимал, что катится по наклонной, но остановить этот процесс не хватало сил. Бои стали не только способом заработка, но и своеобразной формой эскапизма, возможностью выплеснуть накопившуюся злость и отчаяние. Нет, он не может просто вернуться. Он нигде больше не приживётся, нигде ему не будет хорошо. Вернувшись в комнату, взял с пола оставленную, судя по марке, Гошей банку пива, открыл на распашку окно и сел свесив ноги. Ноги и пальцы обдавало зимним холодом. Даже пиво не согревало. В этот момент он вспомнил всё. И про то как спрашивал у мамы про отца, которого ни разу не видел, а она в ответ просто улыбалась; про маму лежащую в больничной палате; потом детдом; приёмная семья, быстро они от отказались от Саши... Саша сделал большой глоток пива. Холод пронзил его изнутри, но он не обратил внимания. Мысли кружились в голове, не давая покоя. Что делать? Как жить дальше? Он чувствовал себя загнанным в угол зверем, готовым на все ради выживания. Отчаяние накрыло его с головой он поставил банку на подоконник, а сам встал в оконной раме. Перед глазами стояла пелена. "Саша не делай этого" Он обернулся. В дверном проёме стояла Вероника. Её глаза, обычно полные света, сейчас были полны ужаса и непонимания. Саша застыл, словно парализованный. Все слова, которые он хотел сказать, застряли в горле. Он не мог объяснить, как он здесь оказался, почему он так поступил. Ему казалось, что весь его мир рушится на глазах, и он ничего не может с этим поделать. Саша смотрел на неё и видел всю боль, которую он причинил. "Прости...прости меня, я не хотел, прости...я-я" "Шшш"— остановила поток его мыслей Вероника, крепко обнимая его. Саша так и не понял почему она оказалась здесь. Но постепенно в голове начали всплывать воспоминания, она стояла с Гошей на улице, видимо отчитывая его за произошедшее. Но Саше было не важно как, она оказалась здесь чтобы помочь и помогла, помогла лучше чем кто-либо другой. Он наконец-то уснул.