Скейт

— Ты всё? — спросил Мия. Девочка вздрогнула. — А? Да, — кивнула она. Они встали, положили грязную посуду в раковину и направились обратно в комнату. Мия на мгновение задумался, приложив палец к подбородку: — Тебе, наверное, надо будет во что‑то переодеться. — Было бы неплохо, — согласилась Мэй. — Сейчас, — Мия подошёл к шкафу, достал футболку и шорты и протянул ей. — Держи. Мэй взяла вещи: — Спасибо. Пойду переоденусь. Подключи пока приставку обратно, — и, кивнув, направилась к выходу. — А!.. — начал Мия, но его перебили. — Не надо, я помню, где ванная, — обернулась девочка и закрыла за собой дверь. Мия хмыкнул и вернулся к приставке. — «Зачем вообще начал говорить? Она же знает дом как свой собственный… Хотя, может, это и хорошо — не надо лишних объяснений» — Он слегка улыбнулся своим мыслям. Через пару минут дверь открылась, и Мэй вошла в комнату. Мия окинул её оценивающим взглядом. — Великовато, — констатировал он. — Ну что есть, то есть. Он подошёл ближе. Сам он был невысоким, а Мэй — на пару сантиметров ниже. Вещи, которые слегка великоваты ему, на ней смотрелись ещё свободнее. — А мне нравится, — с улыбкой сказала девочка. — Ну, тебе идёт, — Мия поспешно отвернулся к игре, скрывая смущение, — «Почему так неловко? Просто одежда… просто друг с которым я не общался 2 чертовых года… Но выглядит действительно мило». Хлопок двери возвестил о возвращении родителей с прогулки. Спустя часа два с половиной Мэй всё ещё пыталась бодриться, хотя глаза уже слипались. — Предлагаю ещё один раунд, в котором я в очередной раз одержу победу, — заявила она, но тут же зевнула. Мия усмехнулся и повернулся к ней: — Ты спать не хочешь, победитель всея мира? — Нет, не… — ещё один зевок. — Не хочу. Мия закатил глаза: — Вижу. Он встал, протянул руку: — Давай, вставай. Пойдём ложиться спать. — Взглянул на часы: 00:46. — Уже полночь. Нам и вправду пора. Помог ей подняться и, придерживая за талию, довёл до кровати. Аккуратно уложил у стены — он хорошо помнил её привычку падать во сне. — «Лучше уж к стенке пригвоздить, чем потом волноваться, не заболеет ли она. Хотя… Может, это слишком? Нет, точно не лишнее.» Они легли на противоположных концах кровати, хотя та была не особо большой. Между ними оставалось полметра расстояния. Мэй лежала, рука её оказалась ближе к центру. Мия осторожно взял её за руку и наконец уснул. Утром Мэй проснулась первой. Первое, что она увидела — спящего Мию: лохматого, умиротворённого, без привычной ухмылки. — «Какой же он… настоящий сейчас. Без всех этих масок. И такой милый». Она решила встать, чтобы попить воды, стараясь не разбудить друга. Посмотрела на время — 8:43. Спустившись на кухню, она увидела миссис Чинен. — А? Доброе утро, Мэй, — улыбнулась женщина, оборачиваясь. — Доброе, тётя Юна, — ответила Мэй с улыбкой. — Как спалось? — поинтересовалась миссис Чинен. — Хорошо и спокойно, спасибо Мии, — Мэй слегка смутилась. — Он меня сразу у стенки положил, иначе я бы проснулась на полу. — Понятно‑понятно, — женщина рассмеялась. — Это же вещи Мии? — указала она на одежду Мэй. — Да, своих запасных не было, пришлось воспользоваться его гардеробом. — Очень идёт. Скажи ему, если он не против, пусть тебе отдаст. Мы ему ещё кучу шмоток купим, а на тебе так мило выглядит, — тепло сказала миссис Чинен, положив руку на щёку. Мэй смутилась, но кивнула. В этот момент в кухню вошёл Мия — лохматый, заспанный, потирая глаз и зевая. Молча налил воды и выпил. — Доброе утро, — обратилась к нему мать. — Доброе, мам, — улыбнулся он. — Доброе утро, — добавил, заметив Мэй. Девочка кивнула, и они обменялись улыбками. — Что на завтрак? — спросил Мия, пытаясь заглянуть за спину матери. — Терпение, сейчас всё будет готово. Пока идите и оба приведите себя в порядок, — с нажимом сказала миссис Чинен, выпроваживая их из кухни. Ребята переглянулись, пожали плечами и, хихикнув, ушли в комнату. — Дай расчёску, — попросила Мэй. Мия без слов протянул ей вещь. — А теперь садись, — указала она на место, и он послушно сел. — Говори, если будет больно, — предупредила она. — А что тут говорить? — улыбнулся Мия. Они рассмеялись. — Спасибо за то, что у стены положил, — сказала Мэй, аккуратно расчёсывая его волосы. Мия закрыл глаза, наслаждаясь её прикосновениями. — «Как же приятно… Её пальцы так бережно перебирают пряди. От этого внутри разливается тепло, а все тревоги будто растворяются. Почему раньше я не замечал, насколько это… успокаивает? Мне так этого не хватало. Не хватало ее...» — Да не за что. Я всё помню: если бы не положил, ты бы валялась на полу, а потом заболела. Это, по‑моему, на моей совести, — ответил он. — С чего вдруг? То, что я заболею, только на моей совести, — возразила она. — Замолчи, — мягко сказал Мия, не желая спорить. Он чувствовал, как её движения становятся всё более нежными, почти ласкающими. — «Если бы она знала, что творится у меня внутри… Но как сказать? Как подобрать слова, чтобы не испортить этот момент?» — Не больно? — наклонилась она ближе. — Всё прекрасно, — промурчал он. Её пальцы продолжали скользить по волосам, иногда задерживаясь на висках, слегка надавливая. Мия глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение, — «Так бы и сидел вечно. Только бы она не останавливалась…» Вскоре Мэй закончила расчёсывать его волосы, но продолжала слегка перебирать пряди, играя с ними. Мия не открывал глаз, боясь разрушить это хрупкое ощущение счастья.