Климат Эриаду

— Хэмлок, задержитесь. Требовательный голос Таркина догнал Хэмлока у дверей конференц-зала. Он остановился, развернулся, краем глаза заметил недобрый взгляд прищуренных глаз коммандера Кренника, позволил себе обозначить улыбку. Так, чтобы Кренник видел. Пусть осознает, что в Империи есть не только его проект. Двери закрылись, оставляя его наедине с Таркином. Губернатор нажал кнопку, защитные бронированные ставни поехали вверх, и в конференц-зал хлынули лучи закатного солнца. — Так-то лучше, — довольно заметил Таркин. — Значит, Хэмлок, вы уверены, что ваш проект должен получить финансирование в полном объёме… Хэмлок не заметил, как в руках Таркина оказались хрустальный бокал и высокая узкая бутылка. Жидкость цвета янтаря тонкой струйкой лилась в бокал, распространяя терпкий сладковатый аромат, приятный и отталкивающий одновременно. Хэмлок сглотнул, его уверенность начала стремительно таять, как снег на солнце. — Разумеется, Император проявляет личный интерес к результатам проекта… — И накажет вас, Хэмлок, если вы получите не те результаты или получите не так быстро, как желает Император. Вам нужно не разочаровать его, не так ли? Но Император далеко, я же здесь. Убедите меня, Хэмлок, что это действительно важно… Он сделал глоток, глядя на Хэмлока поверх края бокала. В его взгляде явственно читались жалость пополам с превосходством, приправленные толикой снисходительного презрения. Даже докладывая Императору о ходе работ, Хэмлок чувствовал себя гораздо увереннее, чем сейчас, стоя перед губернатором, который забавлялся происходящим и не скрывал этого. Возможно, его доклад был слишком сух, без подробностей, и у Таркина ожидаемо возникли вопросы. Значит, придётся раскрыть часть карт, рассказать то, что потешит его любопытство, но не покажет всей сути проекта. У него была заготовка и на такой случай. — Оставьте, Хэмлок, — досадливо поморщился Таркин. — Вы меня плохо поняли. Он шагнул ближе, настолько близко, что это было почти неприличным, снова отпил из бокала. Взял Хэмлока за подбородок, снисходительно улыбнулся, когда тот дёрнулся, сбрасывая его пальцы. Вынырнувшее из-под низких облаков солнце ударило лучом в бокал, золотистые искры заплясали на поверхности, закружились по граням бокала. — Вы используете свой рот не по назначению. Есть более разумное его применение. — Что? — выдохнул Хэмлок. Слухи до него доходили, но чтобы так… Он им скорее не верил, считал досужими байками, фантазиями излишне впечатлительных юнцов. Оказывается, в слухах была изрядная доля правды. Рука Таркина опустилась вниз, под китель. Из расстёгнутой ширинки вывалился мягкий член. — Все на ваше усмотрение, Хэмлок, я вас ни к чему не принуждаю. Вы можете попытаться убедить меня в необходимости финансовой поддержки вашего, несомненно, важного проекта, а можете отказаться и попробовать изыскать средствА самостоятельно, — снисходительно пояснил Таркин. — Но, если вы дадите волю своей строптивости, вряд ли это хорошо отразится на вашей репутации в вопросах финансовых. Хэмлок нервно сглотнул, отступил на шаг. Он действительно собирался сказать Таркину, что тот старый грязный извращенец, одуревший от власти и безнаказанности, но вспомнил, что денежные потоки проходят через его руки и обиженному губернатору ничего не стоит перекрыть те, что питают его проект. — Вы чем-то возмущены? — вкрадчиво поинтересовался Таркин. — Помилуйте, в вашем возрасте уже стыдно не знать, что дела решаются благодаря личным связям. Впрочем, я не настаиваю, воля ваша, Хэмлок. Он подвигал ладонью член, зачем-то провёл большим пальцем по дряблой головке и собрался было спрятать его обратно в брюки. Хэмлок прикусил изнутри губу, опустил взгляд на планки на левой стороне кителя — так почему-то было легче — и перехватил руку Таркина. Он чуть замешкался, пытаясь сообразить, как сподручнее держать чужой член в зеркальном отражении, проще, наверно, зайти со спины — себя-то он удовлетворял регулярно — и тут же получил хлёсткий удар по щеке, не сильный, но обидный. — Ваши умственные способности оставляют желать лучшего. Я же ясно сказал — для вашего рта есть более подходящее применение. Хэмлок почувствовал, что его начинает трясти. Он присел на корточки, поморщился, когда колено прострелило, обхватил губами головку, слегка сдавил её. — Как видите, ничего сложного, продолжайте в том же духе и постарайтесь быть убедительным. Сидеть на корточках оказалось очень неудобно. Хэмлок, не выпуская член изо рта, кое-как опустился на колени. Хотя хотелось заорать, что он не станет терпеть этот фарс, встать и уйти, и пусть всё горит синим пламенем. Не встал, только провёл языком по головке, дальше по мягкой коже, перевёл член за щёку, помогая себе правой рукой. Дальнейшее происходило как в тумане. Он неумело обхаживал языком член, посасывал головку, пока не почувствовал, как тот начинает напрягаться и твердеть. Казалось, член начинает жить какой-то своей жизнью, словно проснувшийся после зимы толстый червяк. Хэмлока передёрнуло от отвращения. Утешало, что совсем скоро это закончится. Тут Таркин схватил его за волосы на макушке, заставил поднять голову. — Мне нравится, когда во время доклада смотрят в глаза , а не шарят взглядом по сторонам. Сразу видно уверенного в себе офицера, — лениво заметил он, резко дёрнул бёдрами вперёд. Член ткнулся куда-то в горло, Хэмлока едва не стошнило. Он с ужасом подумал, что ещё немного, и он просто задохнётся. Унизительная смерть. На тонких губах Таркина появилась презрительная усмешка. Он запрокинул голову Хэмлока назад и бесцеремонно пихнул член ещё дальше. Раз, другой, третий. Хэмлок пытался придержать его языком, чтобы движения члена во рту были не так мучительны. Это не помогало, наоборот лишь сильнее распаляло Таркина, который толкался внутри с неожиданным остервенением. Когда в нёбо ударила тугая солоноватая струя, Хэмлок даже не понял, что случилось, попытался отстраниться и выплюнуть жидкость. Таркин же притянул его за волосы к себе, не давая пошевелиться и вынуждая проглотить ещё тёплую сперму. Хэмлок ткнулся носом в пах, вдохнул телесный запах, едва сдержал рвотный позыв. Таркин подержал так его, рассматривая его лицо, вытащил ставший мягким член, оттолкнул Хэмлока от себя. Тот едва не упал, успел опереться обеими руками о холодный пол. Перед глазами всё плыло, в ушах стоял звон. — Можете быть свободны, Хэмлок, — словно издалека услышал он равнодушный голос. Держась левой рукой за край стола, Хэмлок поднялся, глядя перед собой невидящим взглядом, вытер мокрые губы. На подгибающихся ногах пошёл за штурмовиком, которого успел вызвать Таркин. Колено предательски ныло и грозило сложиться в любой момент. В коридоре он понял, что его сейчас вырвет. Прямо здесь, вот на этом углу. — Где тут уборная? — просипел он, из последних сил удерживая накатившую тошноту. — Здесь недалеко, сэр, я вас провожу. В глуховатом голосе промелькнуло что-то похожее на сочувствие, а может, ему просто показалось. Едва двери закрылись, Хэмлок бросился к ближайшей кабинке и почти упал на унитаз. Его рвало желчью и только что проглоченной спермой, выпитым в обед кафом и снова желчью. Едва он думал, что уже всё, выблевал подчистую что можно, как привкус и запах спермы заставляли его снова согнуться в конвульсиях. Ещё немного, и он так выблюет все кишки. Спустя мучительно долгое время он наконец выпрямился и побрёл к рукомойнику, прополоскать рот, а хотелось вымыть, выдраить его с антисептиком. Мерзкий привкус во рту пропал, ощущение омерзения осталось. Хэмлок сделал несколько небольших глотков — вода была ледяная. Стало немного легче. Двери открылись, заглянул штурмовик. — Сэр? Вы в порядке? — Вполне, — ответил Хэмлок и снова согнулся в приступе. Вся вода, которую он только что выпил, извергалась обратно вместе с комками чего-то полупереваренного. Вот и кишки полезли — отстранённо подумал он. — Сэр, может, вам в медблок? — встревоженно спросил штурмовик. — Спасибо, это просто особенности климата Эриаду, — мягко ответил Хэмлок и кое-как улыбнулся. Едва взойдя на шаттл, Хэмлок тут же заперся в каюте, налил полстакана спирта и залпом выпил. Горло ожгло жидким пламенем. Хэмлок закашлялся, вытер выступившие слёзы. Омерзительный вкус пропал. Он сел на кровать, прижался затылком к стене. Его переживания — мелочи по сравнению с реализацией той грандиозной задачи, которую поручил ему Император… Если у него получится, а у него должно получиться, иначе и быть не может, итоги проекта станут реальным прорывом в медицине… Он стоит на пороге, возможно, величайшего за всю историю галактики открытия… Всю дорогу Хэмлок убеждал себя в том, что ничего такого не случилось и можно потерпеть ради будущего. Получалось плохо. Через несколько дней пришло официальное письмо от губернатора Таркина. В нём губернатор сообщал, что финансирование проекта «Некромансер» остаётся на прежнем уровне. Хэмлок аккуратно положил деку на стол, а хотелось закричать и кинуть её в стену. Во рту снова появился омерзительный привкус, к горлу подступила тошнота. — Что случилось, доктор Хэмлок? Я могу вам чем-нибудь помочь? Только сейчас он сообразил, что не один, что перед его столом стоит Эмери Карр и встревоженно смотрит на него. — Вы? Мне? Ничем, — бросил он. На лице женщины промелькнуло выражение непонимания и обиды. Хэмлоку стало стыдно. Она не виновата, что Таркин оказался штопаным гондоном. — Возвращайтесь к своей работе, доктор Карр, — мягко сказал он. — Это всё, что вы можете для меня сделать. И это немало, поверьте.