О странностях.

Мизуки нельзя было назвать альфой. Никаким образом. Этого парня часто путали с девушкой, ещё чаще с девушкой-омегой. Конечно, это было достаточно естественно: ненавязчивый феромон, где играли между собой кофе и ваниль никак не вязался с типичным представлением об альфах, чьи сильные и резкие феромоны ты сначала слышишь, а уже после можешь увидеть их обладателя. Мизуки и внешне никак не был похож на альфу. Маленький, худощавый, хоть и с задатками на мышцы. Комментарии в сторону его внешнего вида, бывало, задевали его. Иногда даже сильнее, чем нужно. Правда, со временем всё же привыкаешь к непонимающим и порой осуждающим взглядам. Когда в начальной школе его спрашивали: "Как думаешь, какой у тебя будет вторичный пол?" Мизуки говорил: "Мне всё равно.". Сама наивность. Было время, когда Мизуки стоял перед зеркалом абсолютно обнаженным и смотрел на себя оценивающе, крайне строго и с ноткой отвращения. Зеркало отражало узкие плечи, гладкую кожу - ничего альфа-подобного, "Почему я не могу быть... нормальным?" - Мизуки стиснул зубы, проводя пальцем по бедру. Глаза впивались в отражение в поиске ответов на вопрос: "Что со мной не так?". Ответ пришел сам по себе. Он явился к нему в виде Камиширо Руи - высоком, широкоплечем, хоть и тощим, омеге, чей запах был настолько сильным, что по первости кружило голову. Руи в свою очередь был противоположен типичному представлению об омегах. Разве что сладкий конфетно-карамельный запах, который безусловно шёл парню и хорошо компенсировал все "недостатки" внешности. Руи, как оказалось, первое время после проявления тоже был в замешательстве, боялся. Ловил на себе непонимающие, иногда осуждающие взгляды. Порой, стоя в раздевалке, всё теребил край рубашки, не решаясь снять - стыдно за себя, своё тело. В один момент он был банально не уверен в результатах. Казался себе до чёртиков неуместном в этом мире. Но все сомнения через время покинули его, ведь в жизни оказались более важные и интересные вещи, чем вторичный пол. Когда Мизуки в один из дней спросил: "Неужели я такой странный?" то в ответ получил: "Все люди странные и что теперь? Ты - это ты, Мизуки. Не думай о том, кем мог родиться, лучше подумай о том, кем хочешь быть сейчас." Эти простые слова тогда зажгли в нём искру. Неожиданно для себя открыли глаза на внешний мир, других людей, не таких как "приятно" выглядеть альф, омег, и самое главное на чувства, что он испытывал. Все люди странные, да? Ещё страннее стала выглядеть их пара спустя несколько лет. Это было что то из ряда вон выходящего. Альфа и омега, чьи вторичные полы матушка природа громко смеясь перепутала. Но это их вовсе не волновало. Будучи вместе, они находились в общем пространстве, особенном, принадлежащим только им. Оно принадлежало им когда невесомые поцелуи Мизуки покрывали кожу Руи, когда они прижимались к друг другу, стараясь вдохнуть родной запах сильнее, когда чувствовали как их феромоны приятно дополняют друг друга, когда прохладные пальцы Мизуки наглаживали спину Камиширо, выводили на ней узоры, значение которых понимал только их автор. И в особенности сейчас, когда обжигающе горячие губы припадают к шее, продолжая вылизывать её. Пьянея от аромата, от возбуждённых вздохов, от напряжения в белье. Влажные глаза Руи умоляюще смотрели на партнера, надеясь на понимание. В ответ лишь милая улыбка и поцелуй в лоб. Пара минут передышки, во время которой Мизуки с подрагивающими руками ищет средства контрацепции и смазку. И даже когда находит все равно не торопится. Вероятно, Руи всё время думает, он такой по характеру. Любит дразниться во время секса. Вымещает все свои капризы на нем. Нависая над ним проводит по груди прохладными кончиками пальцев, трет между ними сосок и резко целует. Этот контраст между холодными ладонями и обжигающе горячим ртом всегда выводит из колеи. Особенно когда пальцы второй руки находятся между ягодицами, дразняще растягивая вход. Он всегда делает это неторопясь, говорит, что боится сделать больно. Конечно боится. Даже несмотря на то, что в общей картине Руи выглядит крупнее, на самом деле этот парень хрупкий. Хрупкий и действительно чувствительный к боли, когда дело касается постели. Поэтому Мизуки с большим удовольствием растирает большое количество смазки у входа. Внимательно смотрит на лицо, любуется рдеющими щеками, небольшой испариной на лбу. Внизу трётся пальцами, вводя сразу два. Двигается медленно, позволяя привыкнуть. Тяжелый вздох вместе со стоном вырывается из уст Руи. Когда Мизуки видит, как хмурится партнер, то хмуро смотрит, явно где то в мыслях упрекая себя за причинённые неудобства, целует в висок, успокаивая. Припадает к шее, по-хозяйски покусывая её. Он чувствует, как Руи стискивает его в объятиях, на мнгновение отрываясь, чтобы стянуть лиловый бант с волос. Волосы градом спадают на лицо, но они лишь игриво хихикают на это. Каждый толчок пальцами внутри сопросовждается тихим поскуливанием и такими еле слышными мольбами: — Достаточно... Просто вставь уже. — Думаешь хватит? - шепчет он. — Да, определённо... И Мизуки слушается. Отрывается от Руи под его недовольное мычание. Умиляется этой реакции. Раскатывает презерватив на члене, и подставляет головку ко входу, напоследок спрашивая: — Точно готов? Парень лишь уверенно кивает, обхватывая лицо Мизуки ладонями. Последний льнёт к одной из них, целует запястье и плавно входит. Руи возбуждённо ахает. Мизуки наконец полностью вошёл в него, и мир в какой то момент сократился до стонов партнера, дрожащих пальцев рядом, их смешавшегося аромата кофе, ванили и карамели. Сейчас он для Акиямы как на ладони: весь раскрасневшийся, грудь прелестно вздымается всё чаще. Отпустив его ладони, закидывает длинные тонкие ноги на плечи. Под таким углом он начинает двигаться, наращивая темп. С каждым новом входом толчки становятся всё быстрее, резче. Руи же одной рукой хватается за изголовье кровати, сжимая её до боли. Стоны становятся всё ярче, веки омеги подрагивают. Свободной рукой он хватается за свой член, начиная быстро надрачивать, стараясь как можно быстрее получить разрядку. Между непрекращающимися стонами Камиширо на выдохе произносит заветные слова: — Я близко... Темп становится слишком быстрым и несколько рваным, неожиданным даже для самого Мизуки. Он опускается к его лицу, вовлекая в глубокий поцелуй и с силой вдалбливаясь. Звуки шлепков, даже собственные тихие стоны делают всю картину еще более возбуждающей. Оторвавшись от поцелуя он вновь опускается к шее и с силой кусает её. Руи с криком кончает, а после него буквально через пару особенно глубоких толчков и сам Мизуки изливается внутрь. Акияма оставляет легкий поцелуй на виске парня и заключает в объятия. Ложится рядом, всё не выходя из него. Где то выше он слышит частые вздохи, в попытке отдышаться и тихую просьбу: — Полежим так немного, хорошо?.. — Хорошо. - уткнувшись в его шею Мизуки продолжает глубоко вдыхать родной аромат и рассматривать следы от укуса, успокаиваясь.