The boy who still survives

Был тихий, скучный вторник. Гарри разбирал старые коробки с книгами Сириуса в библиотеке, когда услышал настойчивый стук в парадную дверь. Не звонок, а именно стук — тяжёлый, властный, не терпящий возражений. — Иду! — крикнул Гарри, отряхивая пыль с рук. Он открыл дверь. На пороге стояли трое. Не авроры. Не друзья. Незнакомцы в дорогих, но слегка устаревшего покроя мантиях. У одного — бледное, надменное лицо и холодные глаза. У другого — нервный тик в щеке. Третий просто смотрел на Гарри свысока, будто на неудобную помеху. — Да? — спросил Гарри, настораживаясь. — Пропусти, Поттер, — сказал первый, не представившись, и буквально потеснил Гарри плечом, входя в прихожую. Остальные последовали за ним. — Эй, постойте! Вы кто такие? — Гарри попытался преградить им путь, но они уже рассредоточились по прихожей, осматриваясь с видом экспертов по недвижимости, оценивающих ущерб. — Аура пропитана гарью, — процедил второй, глядя на стены. — Чувствую остаточные вибрации. Надо будет почистить. — Вы слышите меня? — голос Гарри зазвучал жёстче. Он почувствовал знакомый привкус адреналина — запах опасности. Первый незнакомец обернулся к нему, наконец удостоив взглядом. — Где хозяин, Поттер? Мы не будем вести переговоры с прислугой. «Хозяин? Прислуга?» Мысли Гарри завертелись, пытаясь найти логику. Эти люди явно не из Министерства. Они вели себя как… как знать, прибывшая в свой замок. И тут до него начало медленно, неумолимо доходить. Холодная волна пробежала по спине. — Подождите, — его собственный голос прозвучал приглушённо. — Вы… вы что, про… В этот момент с улицы донесся новый звук — чёткие, отмеренные шаги по брусчатке, лёгкий стук трости. В дверном проёме появилась ещё одна фигура — высокая, величественная, с платиновыми волосами и лицом, вырезанным из холодного мрамора. Люциус Малфой. А за ним, бледный и испуганный, крался Драко. — Ах, — Люциус окинул взглядом сцену. — Я вижу, нас опередили. Ну что ж, тем лучше. Поттер, — он кивнул Гарри с той же вежливой презрительностью, что и двадцать лет назад. — Проводи нас к нему. Не заставляй нас обыскивать это… помещение. — К… к нему? — Гарри почувствовал, как его щёки начинают гореть от нарастающей ярости и непонимания. — Вы все с ума сошли? Что вы здесь делаете? Кто вас звал?! — Не притворяйся глупее, чем ты есть, — фыркнул первый незнакомец. — Сигнал был ясен. «Владыка вернулся к своей законной власти и принимает верных». Мы присягали на верность. И мы здесь. «Сигнал? Присягали? Владыка?» В голове Гарри всё встало на свои места с леденящей чёткостью. Том. Это про Тома. Эти люди… это Пожиратели Смерти. Выжившие. Те, кто избежал Азкабана или откупился. И они каким-то образом почувствовали… что он здесь. Что он снова в силе. Или Том… Том их вызвал? Предательская, ядовитая мысль пронзила Гарри. А что, если всё это — весь этот месяц, этот брак — было лишь прикрытием? Гениальным ходом, чтобы восстановить силы и собрать своих… Пока Гарри стоял в ступоре, Люциус, не дожидаясь приглашения, прошёл в гостиную. Остальные последовали за ним. Они расселись в креслах, заняли диван, будто это был тронный зал. Один даже закурил, выпустив струйку дыма в сторону семейного портрета Флемонта и Юфемии Поттер. — Принеси нам что-нибудь выпить, Поттер, — лениво бросил нервный Пожиратель. — И скажи Владыке, что его верные слуги ждут аудиенции. В этот момент со стороны кухни раздался резкий, ледяной звук. Не крик. Не заклинание. Просто тихий, но невероятно отчётливый щелчок поставленной на стол чашки. Все замерли. Из кухни в дверной проём вышел Том Риддл. Он был в простых чёрных брюках и тёмном свитере. Руки были вытерты полотенцем. На его лице не было ни ярости, ни торжества. Было лишь абсолютное, сконцентрированное неудовольствие. Как у человека, которого оторвали от важной, кропотливой работы. Он медленно обвёл взглядом гостиную, останавливаясь на каждом «госте». Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он прошёл мимо Гарри, даже не взглянув на него, и остановился посреди комнаты. — Объясните, — сказал он тихим, ровным голосом, от которого по коже поползли мурашки, — что это за цирк в моей гостиной. Люциус Малфой первым опомнился. Он встал, стараясь сохранить достоинство. — Мой лорд! Мы почувствовали ваше возвращение. Сигнал вашей силы… он пронзил старые клятвы. Мы пришли, чтобы возобновить… — Вы пришли, — перебил его Том, не повышая голоса, — без приглашения. Вломились в мой дом. Уселись в моих креслах. И, — его взгляд скользнул к курящему Пожирателю, — курите здесь. Тот мгновенно раздавил сигарету в пепельнице, которую принёс с собой, видимо. — Но, мой лорд… ваша власть… мы ваши верные… — залепетал нервный Пожиратель. — Моя власть, — Том произнёс это слово так, будто оно было грязным, — сейчас заключается в том, чтобы дожарить капусту на сковороде, которая сейчас горит на моей кухне благодаря вашему визиту. Вы нарушили мой покой. Вы испортили мой ужин. Он сделал шаг вперёд. Воздух в комнате затрепетал. Не от магии, а от чистой, неразбавленной угрозы, исходившей от него. — Вы ошиблись адресом. И идентификацией. Я не ваш «Владыка». Я — муж Гарри Поттера. И единственные, кого я «принимаю» в этом доме — это сантехник по четвергам и его бестолковый кот. Гарри, всё ещё стоявший у двери, почувствовал, как внутри у него что-то ёкнуло — смесь дикого облегчения и ещё более дикого желания рассмеяться. — А теперь, — Том указал на дверь тем же жестом, каким указывал на карту боевых действий. — Вон. Прежде чем я решу, что мой новый статус «реконвалесцента» позволяет мне нарушать правила обращения с биоотходами. Пожиратели смерти сидели, поражённые. Их картины мира рушилась на глазах. Их Тёмный Лорд… говорил о капусте. И о сантехнике. Люциус Малфой был бледнее смерти. Он понял всё первым. Он понял, что проиграл не ту войну. — Простите, м-мой… — он запнулся, не зная, как обращаться. — Мистер Риддл. Мы… мы не хотели беспокоить. — Но побеспокоили, — закончил за него Том. — Драко, — он вдруг обратился к младшему Малфою, который съёжился. — Ты, кажется, единственный здесь, у кого остались зачатки здравого смысла. Выведи своего отца и этих… джентльменов. И передай Нациссе, что её рецепт лимонного пирога был отвратителен. Слишком много цедры. С минуту в комнате царила полная, оглушительная тишина. Затем, как заводные куклы, Пожиратели смерти начали подниматься и, не глядя друг на друга, потянулись к выходу. Люциус шёл последним, постаревший за пять минут на десять лет. Когда дверь за последним из них закрылась, в доме снова воцарилась тишина. Пахло горелой капустой и чужими духами. Том повернулся и прошёл обратно на кухню. Гарри последовал за ним. На плите дымилась сковорода. Том выключил огонь, взял вилку и помешал почерневшие листья. — Сгорела, — констатировал он с искренним огорчением в голосе. — Том, — начал Гарри. — Это что было? Сигнал? Ты… — Не я, — отрезал Том, не оборачиваясь. — Это старые клятвы. Они вплетены в плоть. Когда я… кристаллизовал паразита и выпустил свою силу, старые связи дрогнули. Самый чуткий мусор почуял знакомый запах. Он повернулся, наконец глядя на Гарри. В его глазах не было ни лжи, ни сожаления. Только усталость и раздражение. — Теперь они знают. Что я жив. Что я здесь. И что я не собираюсь вести их в бой. Я собираюсь есть капусту. Им это переварить будет сложнее, чем любая битва. Гарри смотрел на него, и вдруг всё напряжение последних минут вылилось в короткий, сдавленный смех. — Ты выгнал Пожирателей Смерти… из-за капусты. — Из-за принципа, — поправил Том, но уголок его рта дёрнулся. — Мой дом. Мой ужин. Мои правила. Они не вписаны в правила. Гарри подошёл к холодильнику, достал ещё один кочан. — Поможешь резать? Если, конечно, твои гости не вернутся. Гарри взял нож. За окном сгущались сумерки. В доме пахло гарью, но также — и свежей капустой, и какой-то новой, невероятно странной безопасностью. Его муж только что разогнал своих бывших фанатичных последователей, как назойливых коммивояжёров. А теперь они будут вместе готовить ужин. Это и вправду была их новая нормальность. Самая сюрреалистичная и прочная из всех возможных. А на улице, за углом, Люциус Малфой молча смотрел на тлеющий окурок, который он так и не решился докурить. Его мир перевернулся. И всё, что он мог сделать — это пойти домой и передать жене, что её пирог… не понравился Тёмному Лорду.