Diablo

Днем ранее нас покинул Шон. Славный, жизнерадостный парень. Младший брат для всех и горячо любимый нами. Датч ведет себя странно. Такое событие, как смерть, уже никак не пугает его, а разум затуманен богатством и деньгами. Станет ли он прежним? Времена меняются, что свойственно природе, а Датч остается таким же, заставляя сомневаться в своих решениях. Настолько ли О’Дрисколлы плохие? Или они всего лишь ближе к истине свободы?

Глушь. Какого это чувствовать себя правильным человеком, а не омерзительным преступником? Это чувство — запретный плод, до которого Морган не сможет добраться, как минимум в этой вселенной, запятнанной кровью, грехами и преступностью. Журчание ручейка поблизости помогало расслабиться и не поддаться эмоциям, что окутывали Артура с каждой минутой, когда ручка царапала лист, оставляя после себя чернильный след, пачкающий бумагу во время письма. Все в лагере было, как обычно, словно люди, подчинившись мышлению Ван дер Линде, позабыли о бывшем союзнике и друге. Шон. Да хранит Бог его грешную душу и упокоит, как следует, несмотря на скудные поступки при жизни. Давящая атмосфера нагнетала. Артур чуть не лез по стенам, чуть не скрежетал зубами от переполняющей его злости и недопонимания. Почему? Свобода — путь сделанный из крови и трупов, но что станет потом, когда будут другие жертвы? Лишь при одной мысли о том, что такие люди, как Хозия, Ленни, в конце концов Марстон, ум которого был непонятен Моргану; попросту исчезнут, став прикормкой для земли, пропускающей через себя стебельки пророщенных цветов. Ужасно. Омерзительно. Датч позабылся, а зомбированные овцы следуют в пасть к чудовищу. Ветка хрустнула под тяжестью сапог Моргана; державшая ручку рука раскрылась, словно ее ошпарили кипятком. Стальной резервуар с чернилами пал на землю, пока Артур дрожащей хваткой сжимал свои записи. Ладонь скользила по страницам, размазывая синюю жидкость. Когда-то его приятный и опрятный прежде вид теперь стал напоминать записи сумасшедшего, коим, возможно, и старался стать сам Артур. Щелчок. Треск. Артур закрыл дневник, натянутый приятной коричневой кожей и кинул его в сумку, что была всегда при нем. Лицо было напряженным, а глаза явно высказывали недовольство к окружающим. Надо было что-то менять, а не продолжать жить в этом дерьме. Жить в месте, где ты не более чем пешка в руках безумного шахматиста, что барахтается в луже при попытке выйти в огромный океан свободы — не более чем отвратительно. Морган не мог перестать верить в Датча. Привычка, лояльность, а возможно неумение двигаться дальше по миру, согласившись утопать в прошлом. Шаги. Артур шел мимо палаток, стараясь не натыкаться взглядом на лидера. Стеклянные глаза, словно слепые, были устремлены к своей лошади. Тяжелые шаги сминали землю под ногами, разгоняя листья, мирно почивающие там уже долгое время. Датч находился в приятной компании госпожи О’Ши, которая что-то щебетала тому на ушко. Влюбленная птичка… Влюбленная в отвратного, омерзительного человека. Сердце разрывалось от одной мысли, что может стать с этим хрупким, аленьким цветочком в грязных руках Ван дер Линде. Датч, пребывающий в нежных ласках красивой женщины, заинтересованно приподнял брови, заметив усталый и раздраженный вид любимого «сына», проходящего мимо. Грубо оттолкнув госпожу О’Ши от себя, он поднялся на ноги с широко расправленными руками и приятной улыбкой на устах, и двинулся навстречу Моргану. — Артур, сын мой! — с фальшивой фамильярностью выдавил из себя Датч, задержавшись у порога. Артур остановился, но его голова и тело отказывалось смотреть в глаза безумцу. — Сынок, у меня есть к тебе поручение… — Нет, — перебил Морган и сорвался с места сразу, как заметил приближение к себе. Никаких поручений, особенно после того, как его доверие безжалостно растоптали ногами. Датч словно озверел. В каком смысле ему это понимать? При попытке сконцентрировать свой разум он беспокойно жевал табак, а потом вовсе сплюнул эту гадость на землю, носком обуви притаптывая и размазывая его по сухому дерну. Молли после такой сценки, словно спасительная подушка, прильнула к сильному плечу Датча, утягивая за собой и что-то шепча себе под нос. «Он просто не понимает, что делает»… — обрывок фразы из женских уст дошел до ушей Моргана, заставляя лицо неприятно скривиться. После чего он пустился прочь верхом на лошади, не рассказывая никому о своих планах. Вернется ли он вообще? Разум был мутным. «Я не понимаю, что делаю?!» — мысль летала внутри черепной коробки, ударяясь о стены и направляясь в противоположную сторону. — «Это я не понимаю, что делаю?!» Дикая местность. Оказавшись в пустом, забытом Богом месте, Артур спешился. Гнев бурлил, словно вирус, расхаживаясь по крови. «Надо меняться… Надо меняться, Морган. Жизнь не может всегда крутиться вокруг этого кретина, что промывает людям мозги». Закат. Подуставший конь уныло бродил вдоль разбитого лагеря в поисках свежей травы. Сидя на каком-то бревне, покрытым налетом мха, рука Артура лениво потянулась к лошади, чтобы погладить морду животного. Ощущая приятное фырканье и потоки воздуха, врезавшиеся в ладонь, Артур раздумывал. Плохи ли О’Дрисколлы? Шансы выжить в их компании куда больше, чем носиться с Ван дер Линде, на хвост которого напали чуть ли не все законники Запада. Всегда ли правда была на стороне Датча? Ведь кроме душераздирающей истории о любви, что умерла от рук Кольма, никто подробностей не знал. Предательство… Гнусные мысли пробираются в молодую голову Моргана. Пожалеет ли он, совершив измену? А главное: не ошибочны ли его мысли? Оттолкнув от себя морду коня, что в последствии испуганно отскочил на пару тройку шагов, Артур прилег на матрас, долго разглядывая звездное небо. Утро. Рассвет. Солнце ласкало небрежно лицо, заставляя пробудиться ото сна. Ночь унесла с собой отвратные мысли о предательстве. Блудный сын имел желание вернуться к отцу, попросить прощение за вчерашнее, но гордость не давала себя сломить. Поглаживая волосы, чтобы уложить их после ночи, он осмотрелся в поисках верного друга. К счастью, тот находился недалеко от хозяина. Артур поднялся на ноги, чтобы притоптать истлевший костер и тем самым снести лагерь. Лицо его хмурилось за явным беспокойством. «Один визит. Всего лишь один визит, после чего я пойму, что хочет мое сердце, и куда мне стоит направляться», — рассуждал Артур, поднимая голову и смотря на приятно окрашенное небо. Оседлав коня, Артур продолжил свой путь. Неизвестность. Страх. Шуршание кустов, и легкий ветер бил в лицо Моргана. Логово О’Дрисколлов было куда легче найти, чем он предполагал. Пару щеголов, по виду младше его самого, стояли на месте охраны. Издевательские мысли подкрадывались в сознание, но он старался их сдерживать, чтобы не выдать себя. Подняв камень с земли, Артур кинул его в противоположном направлении, инсценировав обманный маневр. Прищурившись, он выглянул из-за кустов. Бандиты, прижимая оружие к себе, пошли прямиком в его сторону, будучи явно заинтересованными ими больше, чем неудачной попыткой отвлечения. Стрельба. Драка. Больше О’Дрисколлов. Скрипя зубами, Артур был словно пойманным зверем: дикая лошадь, которую пытались оседлать. Черная ткань в виде банданы одного из мальчишек сжимала ему шею, а чрезмерное натягивание грозилось сломать трахею, оставляя неприятую красную отметину. — Позовите шефа, — сказал один мальчишка, нанося очередной удар в лицо Моргану, от чего тот скривился словно от лимона. — Пусть скажет, что стоит делать с этой тварью.