Хороший день начать всё сначала
1 марта 2025 г., 21:24
"Великолепно!"
Было ли самодовольством так называть себя перед зеркалом? Наверное, да. Но Флёр и не собиралась строить из себя скромницу. Только не сегодня. Не в день своей свадьбы. Этот день был её, и она с удовольствием упивалась тем, как охрененно выглядит — всего за пару часов до того, как связать свою жизнь с Биллом. Ей нравилось готовиться к нему, предвкушая его реакцию. Пока она стояла перед зеркалом, на ней ещё не было свадебного платья, зато было белоснежное кружевное бельё, туго обтягивающее её стройную фигуру. Оно подчёркивало каждый изгиб с такой изящностью, что Билл, она знала, просто сойдёт с ума. Ей хотелось, чтобы он оторвался этой ночью по полной, и она крутилась перед зеркалом, поправляя то тут, то там волшебной палочкой, чтобы всё выглядело идеально.
От восторга она немного забыла про изящество и, размахивая палочкой, уронила её на пол. "Чёрт!" — вырвалось у неё, и она нагнулась, чтобы поднять, выставив попку, думая, что вокруг никого нет. И тут — бац! — чья-то ладонь звонко шлёпнула её по заднице. От неожиданности и злости Флёр аж подпрыгнула. "Что за хрень?" — выдохнула она, резко выпрямляясь. В зеркале мелькнула ухмыляющаяся рожа Гарри, и её аж затрясло от ярости. "Гарри, мать твою!"
Но Гарри, похоже, решил, что этого мало, и полез дальше — его руки нагло лапали её, будто приличия для него не существовало. "Ты сегодня просто секси," — выдал он.
"Я секси для того, за кого сегодня выхожу замуж, придурок," — огрызнулась она, пытаясь отпихнуть его шаловливые ручонки. "Ты вообще в курсе, что это мой свадебный день?"
"В курсе, просто мне кажется, ты путаешь жениха," — заявил Гарри. Он легко перехватил её тонкие запястья, притянул к себе и впился в губы жёстким, напористым поцелуем. Таким, какие Билл ей точно не дарил. Но ей это не показалось кайфом — она вырывалась, паника и злость нарастали, а в голове крутилось: "Что он творит, и какого чёрта?" Гарри держал её крепко, доминируя и грубо целуя. "Ты не выйдешь за Билла. Он тебе не пара."
Это был какой-то психоз, и Флёр охренела от его напора. Она не понимала, что делать с этим настырным придурком, а он всё лез и лез. Руки её обмякли, он продолжал шарить по её телу, и от этого у неё голова пошла кругом — она уже не знала, возмущаться или просто плыть по течению.
Гарри не церемонился — засунул руку ей в трусы и без предупреждения начал тыкать пальцами внутрь. "Я сделаю тебя своей женой и своей шлюшкой," — прорычал он. Всё в его поведении кричало, что так с бабами не обращаются, но у Флёр ноги подкосились от смеси растерянности и какого-то странного возбуждения. "Ты сама этого хочешь, я знаю," — добавил он и снова полез целоваться. Раз за разом. Она уже не соображала от этого напора. "Я докажу тебе."
"Чего я хочу?" — промямлила Флёр, но он заткнул ей рот большим пальцем, придавив язык. Пальцы внизу продолжали грубо её долбить, и это бесило ещё больше на фоне того, как мало он делал сверху. Но она, будто под гипнозом, начала сосать его палец, глядя ему в глаза и всё меньше понимая, что происходит и как с этим бороться. Она была в шоке, а от бездействия просто позволяла ему продолжать. Обычно она рулила процессом, а тут Гарри перехватил всё на себя, и каждый его толчок всё больше путал её голову. Она не хотела, чтобы её так брали, не хотела быть просто игрушкой для мужика, но, чёрт возьми, она ещё никогда не была такой мокрой.
"Я мечтал завалить тебя ещё с Турнира," — прорычал он. "А теперь сделаю так, чтобы ты не досталась Биллу, а стала моей." Он ускорил темп, долбя её пальцами с каким-то отчаянным остервенением, будто решил, что чем жёстче надавит, тем быстрее она сломается. Он не останавливался, не сбавлял оборотов, просто пользовал её, доводя до такого кайфа, какого она раньше не знала. И единственное, что ей оставалось, — это развалиться на части и поддаться.
От всего этого шока она стала ещё беззащитнее, растерянность и беспомощность захлестнули её, и вдруг она кончила — резко, под этим диким напором. Тело затряслось, она не понимала, что творится, а удовольствие накатило волной, пока она сосала его палец. И вот она уже на коленях перед ним — он направил её вниз, надавив пальцем на язык. Не веря своим глазам, она увидела его стояк, уже готовый и твёрдый.
"Ты же будешь хорошей девочкой, да?" — спросил он, схватив свой член и шлёпнув им по её лицу. Она дрожала, всё ещё посасывая его палец, а он начал хлестать её по щекам, навязывая свою волю. Потом вытащил палец и приставил головку к её губам. "Будешь паинькой?"
"Я помолвлена, идиот," — выдавила она, пытаясь хоть как-то сопротивляться, но это было жалко.
Зря она это сказала. Гарри схватил её за волосы и с силой засунул член ей в рот — наказание последовало мгновенно. Он влетел в неё, как ураган, явно решив проучить, хотя за что — непонятно. "Ты научишься," — бросил он, вбиваясь вперёд и заталкивая член ей в горло. Уже с первого раза стало ясно, что она к такому не готова, но это только подстегнуло его. Гарри явно собирался оторваться.
Флёр задыхалась от толстого члена, который лез ей в горло. Она поняла, что у Гарри там нечто серьёзное, с чем она вообще не знала, как справляться. Каждая секунда этого угара оставляла её в борьбе за воздух и ясность. Это было слишком — давление, жар, всё нарастало, и она тонула в этом. Она давилась всё сильнее, а он не сбавлял темп, и Флёр осознала, насколько она не в деле. Но её ощущения никого не волновали — Гарри просто брал своё. Он вцепился ей в волосы, дёргая за голову, чтобы глубже насадить её на себя.
"Я годами хотел оттрахать твоё милое личико," — рычал он. "На коленях ты выглядишь как шлюха, моя шлюха. Ты будешь мне классной женой, да?" Он таскал её голову за волосы, не давая ответить, и долбил без пощады. Это был кайф от власти, безумный и неудержимый, и он не собирался её жалеть. Контроль был его, и он вцепился в него мёртвой хваткой, забирая всё, что хотел.
Флёр злилась, но ничего не могла поделать. Она не знала, как совладать с тем, что этот урод порушил её доверие и мысли. Слюни текли по подбородку, горло першило от его напора, и она не могла даже сглотнуть — он долбил её как одержимый. Она пыталась отпихнуть его, но натыкалась на его упрямую, грубую силу. И всё, что ей оставалось, — это падать глубже в его лапы. Её глаза смотрели вверх, полные паники и жара, и она не могла ничего противопоставить этому безумию, этому дикому удовольствию, которое утаскивало её туда, куда она идти не хотела.
Гарри упивался своей властью. Его толчки были безжалостными и грубыми, он врывался в неё, чтобы разнести её в клочья и заставить утонуть в его лапах — беспомощную, думающую только о том, как далеко он зайдёт. Каждый удар бёдер был взрывом жадности и показухи, чтобы она совсем сломалась, и он знал, что может продолжать доминировать над ней, пихаясь вперёд с дикой агрессией, заталкивая её с каждым движением в ещё большее безумие. Это было слишком, но именно так, как он хотел — чтобы Флёр задыхалась, давилась и падала всё глубже в его жадные когти, где ему было плевать на всё, кроме как сломать её.
Гарри не предупредил, когда кончил — не дал ей даже крупицы достоинства. Вместо этого он вдавил член ей в горло, заставив кашлять и хрипеть, а потом вытащил, заливая ей рот своей спермой. Флёр поперхнулась ещё сильнее, попыталась отстраниться, но он схватил её за волосы, держа на месте и гася её сопротивление. "Глотай," — прорычал он, выдавливая каждую каплю ей в горло, отдаваясь безумной страсти, лишь бы сделать её своей.
Флёр тошнило от отвращения, но что-то горячее и странное бурлило внутри, и она не понимала почему. Он отпустил её волосы, но член оставил во рту, и она, сама не зная зачем, начала двигаться навстречу, качая головой и уделяя его стволу внимание, которое явно показывало, что её мысли перевернулись. Он не толкался. Не тянул. Это делала Флёр. Медленно она работала губами, плотно обхватывая его, а взгляд её дрожал.
"Вот и шлюшка, ты молодец," — сказал Гарри, и эти слова пробили её током удовольствия по спине. Ей не хотелось этого кайфа, он путал её ещё больше, но она продолжала сосать. Голова качалась, она начала причмокивать, борясь с головокружением и тревогой. Почему она это делает? Почему отвечает на жестокость таким образом? Она хотела быть выше этого, но мысли путались, а она всё глубже поддавалась нарастающему давлению и похоти. Смятение только разжигало её, и удовольствие тянуло в странное состояние, где ничего не сходилось.
Слюни текли по подбородку, она погружалась глубже, чувствуя себя смелее и всё более потерянной. В итоге она снова взяла его в горло. Темп нарастал — для той, кто этого не хотела, Флёр слишком уж старалась, открываясь странному жару и возбуждению, которое всё сильнее кипело внутри. Вскоре она уже сама насаживала своё лицо на его член, отдавая ему всё, чего он хотел, подставляя горло с каждым толчком всё громче и отчаяннее. Это было грубо, невыносимо, и её бесило, что она делает это вместо того, чтобы готовиться к свадьбе с Биллом.
Но она не останавливалась. Двигала головой туда-сюда, поддаваясь напору его пошлых желаний. Сосала, давилась, сама напрашивалась на это. Насаживая лицо на его член, она выплёскивала безумную, отчаянную страсть, удовольствие бурлило в её теле, готовом только сдаться и сломаться. Быть укрощённым. Она не могла остановить это, упиваясь хаосом и тревогой, пока не почувствовала, что вот-вот развалится. Её самоуважение рухнуло, остался только бессмысленный голод быть поглощённой.
Гарри отстранился, и на миг Флёр очнулась, осознав, во что её втянули и как это всё дико. Он приподнял член и снова двинулся вперёд, подставляя свои тяжёлые яйца. Без раздумий, в панике и угаре, она кинулась к ним, начав вылизывать их с тем же рабoлeпством. "Ты так этого хочешь, что стоит начать тебя так пользовать, и ты уже не можешь остановиться," — прорычал он. Шлёпнув членом по её лицу, он размазал скользкий ствол по её щекам, пачкая слюнями и портя макияж. Слёзы уже подтекали, угрожая туши. Всё это было ради того, чтобы она окончательно развалилась.
Вылизывая его яйца и тереться лицом о член, Флёр опускалась всё ниже, покорная и безнадёжная, позволяя ему чувствовать её отчаянное обожание и нарастающий жар. Этот разрушительный кайф давил на неё, и она не знала, как с ним справиться, но когда его толстый член пульсировал у её лица, ей казалось, что она хочет только сдаться до предела. Гарри возвышался над ней, судящий и властный, пока она чавкала его яйцами, готовясь к новому уроку. Она и не знала, что мужик может кончить от такого.
Пока Гарри не разрядился ей прямо на лицо.
Взрыв горячей спермы по её мордашке оставил Флёр в дикой панике, она не могла собрать мысли. Её трясло, липкая жижа растекалась по коже, обещая бардак, который она вряд ли успеет убрать перед церемонией. Церемония всё ещё маячила в голове. Но когда тёплая, липкая масса облепила её, она застонала — и в этом звуке было что-то глубоко больное. Смятение держало её в отчаянном состоянии.
"Надевай платье," — сказал Гарри, кивнув на него. "Потом я тебя заполню."
"Нет," — выдавила она, немного придя в себя. "Нет, Гарри, я не могу... Мне надо выйти за Билла замуж. Я не могу с тобой..."
Палец во рту и рука на её сиськах быстро заткнули её. "А я хочу, чтобы ты была послушной шлюхой, надела платье, и я оттрахал тебя в нём. Разве ты не хочешь, чтобы я тебя выебал? Не хочешь этот твёрдый хуй в свою дырку? Я дважды отымел твой рот, а он всё ещё стоит." Он тёрся им о её подбородок, лениво толкаясь, чтобы она точно не смогла сопротивляться.
Когда он отстранился, Флёр онемела от смятения, но подчинилась. Подошла к платью, вытерла лицо и начала натягивать элегантное белое платье с чёрными фениксами, целующимися в форме сердца — символом романтики. Теперь её сиськи лапали через ткань, пока Гарри мял её тело с грубой жадностью. "Ты красотка," — сказал он, подтащив её к зеркалу, чтобы она видела себя, прижатую к нему и нагло облапанную. "И я это испорчу."
Флёр зажмурила глаза, её челюсть дрожала, а смятение охватило её с такой силой, что голова закружилась от дикого беспорядка мыслей. Ей было тошно, всё это казалось каким-то безумным шоу, полным хаоса и грязи, в котором она не хотела участвовать. Это было неправильно, ненормально. Надо сопротивляться. Но вместо этого она позволила ему задрать кружевной подол платья и нагнуть её вперёд. Упираясь руками в зеркало, она пыталась удержаться, пока Гарри стянул с неё трусы и резко вогнал свой член, заставив её взвыть от удивления и страха. Не было времени на раздумья — он сразу начал долбить её с беспощадной яростью, врываясь в неё грубыми толчками, полными безумного хаоса.
"Скажи, что я лучше Билла," — приказал он, вцепившись в её тонкую талию и вбиваясь так яростно, будто хотел, чтобы она впечаталась лицом в стекло. Этот разрушительный угар, что он внёс в Флёр, был просто гениален. Он знал, что это будет кайфово, но даже не ожидал, насколько дико и агрессивно это зайдёт — как безумно горячо и яростно он сможет её сломать. Это было всё, о чём он мечтал, и его самые отчаянные толчки вперёд шли с маниакальной нуждой разнести в щепки её контроль и сдержанность.
"Ты лучше Билла!" — вырвалось у неё с такой страстью, что он понял — это не просто слова ради него. Стоны Флёр были надрывными, судорожными, каждая волна кайфа затягивала её в ещё более странный водоворот хаоса. "Билл никогда меня так не брал, и я..." — она сорвалась на лихорадочный поток французской ругани. Гарри не понимал ни слова, но чувствовал злость, похабщину и самоуничижение в её голосе, пока она скатывалась в пучину ярости и паники, оторванную от всякого смысла. Ему было плевать. Он продолжал вгонять член в её тугую дырку, ощущая, как мало её раньше трахали по-настоящему — она обхватывала его просто железно.
"И тебе это нравится, да?" — спросил он, шлёпнув её по заднице.
"Да!" — заорала она, не думая, кто услышит. Она орала, как сучка в течке, подмахивая бёдрами навстречу его толчкам, пока хаос и похоть утягивали её всё глубже. "Мне это нравится! Всё нравится! Я люблю, когда меня так грубо берёт сильный мужик, и я никогда не выйду за Билла — он не даст мне этого!" Флёр не верила, что говорит такое, не могла понять, как легко эти слова вылетают, выдавая её отчаянное признание, как ей осточертела скучная постель. "Заставь меня кончить! Ну же!" Она была вопящей развалиной, и хоть Габриэль могла вернуться в любой момент и застать сестру в этом угаре, ей было уже всё равно.
Гарри долбил её, загоняя в полное подчинение и доводя до предела, где кайф и жар становились невыносимыми. Он не удивился, когда Флёр кончила раньше него. Её киска сжалась вокруг члена в безумной дрожи, выдавая её потерянность в этом угаре, который она просто приняла. В зеркале она видела, как её лицо искажается в экстазе и покорности — неряшливое, безнадёжное, готовое предать мужа и не способное справиться с этим жгучим принятием. Всё било по ней слишком сильно, дико и безумно, заставляя отпустить всё.
Гарри вытащил из неё член, и она рухнула на колени, глядя на себя в зеркало со слезами на щеках. Ей было охрененно. Так охрененно, что она не могла с чистой совестью выйти за того, кого только что разлюбила. Но у Гарри были ещё сюрпризы. "Заходи, шлюха," — сказал он. "Поцелуй свою сестру-шлюху, привыкайте друг к дружке."
"Сестру?" — Флёр обернулась с паническим вздохом. Вошла Габриэль в рваном платье подружки невесты, с застенчивым видом, спермой на лице и стекающей по бёдрам. "Габриэль!"
Восемнадцатилетняя девчонка быстро опустилась на колени перед сестрой, глаза стеклянные, уже сломленные чарами и жаром члена Гарри. Она кинулась вперёд, навязав Флёр поцелуй, пока та дрожала в шоке, онемев от паники. Флёр не понимала, что Гарри сделал с её сестрой, но, растворяясь в поцелуе, решила принять всё, позволяя ему дрочить ей в лицо, гоняя свой стояк и усиливая этот безумный угар. Это происходило, и у неё не было выбора, кроме как смириться.
Гарри надрачивал, глядя, как две нечеловечески красивые сестры целуются перед ним, иногда шлёпая членом по их щекам. Ему хватило пары движений. "Теперь вы, сучки, будете делать всё, что я скажу, если это меня заводит, поняли? Мне плевать, что инцест — это плохо, вы мои шлюхи и будете слушаться меня во всём." Они застонали в согласии, пока он заливал их лица спермой, и хотя целовать Габриэль было приятно, Флёр быстро смекнула, что перекидывать сперму Гарри изо рта в рот с сестрой — ещё лучше.
***
Друзья и родня сидели в рядках стульев во дворе "Норы" — месте, идеальном для толпы гостей. Ближайшие Биллу и Флёр люди, нарядные и взволнованные, ждали невесту. Или жениха. Билл тоже ещё не вышел, но никто не переживал — всего пара минут опоздания. Только Билл к ним не выйдет. Он лежал в своей старой спальне, замороженный заклятием, твёрдый как доска, но не так, как мечтал в эту ночь. Он не увидит, что задумал Гарри. И, может, это было к лучшему. Габриэль вошла в шатёр и объявила: "Невеста идёт! Церемония начинается!" Все уставились на неё — и из-за новости, и потому, что невеста не должна выходить первой. Но её слова были не самым шокирующим — куда хуже было её рваное платье, оголяющее тело, сперма на коже, лице, размазанная тушь и капающая из дырок. Толпа ахнула, особенно мать Габриэль. Это было катастрофой, но лишь началом. По её немому знаку заиграла свадебная музыка, и красавица-невеста пошла к алтарю. На члене Гарри. Флёр выглядела так же неряшливо, как сестра. Платье порвано от талии вниз, видны подвязки и чулки, но трусов нет. Дорогие кружева исчезли, макияж размазан спермой и слезами. Она была развалиной, далёкой от приличий, и Гарри нёс её, держа ноги разведёнными, показывая всем, как он разворотил её киску, насаживая с каждым шагом на свой толстый хуй. Это не походило на невесту, идущую к Биллу. "Свадьба отменяется," — объявил Гарри, подпрыгивая Флёр на себе и шагая к алтарю, где ошарашенный ведущий смотрел на этот кошмар. "Билл сбежал, как трус, и не достоин Флёр, так что теперь эта церемония — про то, как эта полувейла стала моей шлюхой." Он шёл вперёд, Габриэль за ним, а в зале поднялся гвалт — все негодовали от этого безумия. Уизли были в полном шоке. Но ему было наплевать. Дойдя до конца, Гарри развернул её к толпе, отпустив одну ногу, чтобы вытащить палочку. Он наложил заклятие плодородия на её живот и в последний раз насадил её на член, кончая внутрь и "осеменяя" свою новую "невесту" на глазах у всех. Стоны Флёр были дикими, полными экстаза и тревоги. "Залей меня, Гарри," — простонала она, будто оторванная от реальности, бесстыжая и готовая развалиться. Глаза закатились, а кайф превратил её в месиво. Гарри сбросил её на пол, оставив валяться в позоре, шлёпая липким членом по её лицу. Она лишь высунула язык, отдаваясь этому угару. "Габриэль," — скомандовал он. Та достала бумаги из кармана и сунула их ведущему, который глянул и отпрянул. "Я не могу это читать," — выдавил он. Флёр вцепилась в основание члена Гарри, осыпая его нежными, трепетными поцелуями. "Я тебе уже заплатила. Читай, сука," — рявкнула она с яростью, тут же сменив тон на сладкое, влюблённое: "Хочу быть твоей, Гарри." Ведущий откашлялся, пытаясь справиться с охреневшим безумием ситуации, и начал читать, явно в шоке: "Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз хозяина и су—" Он осёкся, резко вдохнув. Невеста прямо перед ним сосала мужской хуй, громко чавкая головкой и гоняя рукой по стволу, будто оторванная от реальности. "Читай, мать твою, текст!" — прорычал Гарри. "Простите, сэр," — выдавил ведущий. Это было безумие, но он продолжил, выбора не было. "Мы собрались здесь, чтобы узреть союз хозяина и сучки в узах сексуального подчинения. Эта грязная шлюха всю жизнь будет служить своему владельцу и станет хорошей сукой для выведения потомства." Его лицо скривилось от отвращения, а громкое, неряшливое чавканье Флёр, сосущей член, только усиливало кошмар. Габриэль заняла место не сбоку алтаря, как положено подружке невесты, а за Гарри, лапая его крепкую грудь через одежду. Всё здесь было наглым плевком в лицо приличиям, нарастающим вульгарным шоу с тошнотворной яркостью. Ведущий продолжил: "Флёр, признаёшь ли ты свою бабскую ущербность и желание быть под мужиком, принадлежать ему всю жизнь?" Отстранившись с нитями слюны, стекающими с подбородка, Флёр простонала: "Да!" — с дикой, жадной страстью, тут же вернувшись к члену и продолжая сосать с неряшливым усердием. Она была сломлена и не могла с этим справиться. Церемония шла, но зал бурлил хаосом. Несколько Уизли выскочили из шатра искать Билла, не веря, что он сбежал. Другие смотрели с отвращением. Раздавались оскорбления, возгласы о том, какой это позор. Двоюродные родственники Уизли просто ушли, не желая смотреть, а родня Флёр была в ужасе от того, во что превратилась их милая девочка. Ведущий спросил: "Согласна ли ты выполнять любой приказ хозяина, где угодно и когда угодно, отказываясь от свободы ради того, чтобы быть вещью мужика? Согласна ли, что твои хотелки — херня, и ты просто дырка для утех, как скажет твой хозяин?" Она снова отстранилась и завыла ещё громче: "Да! Да! Гарри, я хочу быть твоей вещью!" Рванув вперёд, она отпустила член и заглотила его до основания, двигаясь взад-вперёд в отчаянной неряшливости, давясь им. Звук сдавленного горла добавил напряжения в голос ведущего, который еле сдерживал рвоту: "Гарри, берёшь ли ты эту похотливую, никчёмную шлюху в свою собственность и игрушку?" "Беру," — сказал он, подняв руки, чтобы показать, что эта страсть — целиком дело Флёр. Это было шоу полное безумия, жара и хаоса, разжигающее Гарри всё сильнее, пока он упивался этими утехами. "Согласен ли ты содержать свою шлюху, и пока она слушается и ублажает твой хуй, заботиться о ней и обращаться с ней так, как она заслуживает?" "Согласен," — простонал Гарри. Габриэль целовала его шею, пока сестра заглатывала его член до упора. Это бесстыжее шоу всё больше издевалось над свадьбой и тем, что тут должно было быть. "Тогда спрошу у гостей: есть ли возражения против союза этой спермоглотки и этого жеребца в—" "Я против!" — Гермиона вскочила с места и рванула вперёд. "Гарри, что ты творишь? Уизли столько для тебя сделали, а ты вот так с ними!" — кричала она, шагая к алтарю, готовая наброситься. Гарри вытащил член из горла Флёр и указал ей на пол, потом то же Габриэль. Обе встали на колени, Флёр даже не вытерла слюну с подбородка. Шагнув навстречу Гермионе, он схватил её платье и одним рывком разорвал, сорвав с неё всё. Гермиона взвизгнула, толпа ахнула. Теперь Гарри взялся за ещё одну бабу, и на этот раз при всех, грубо пользуясь моментом. Свалив Гермиону на колени, он ткнул член ей в лицо, пару раз шлёпнув, потом оттянул её за волосы и рявкнул: "Открывай рот, или пожалеешь." В шоке она подчинилась, и Гарри ответил струёй жёлтой, едкой мочи прямо ей на лицо и в рот. Толпа зашумела от отвращения, шок нарастал. Рон не видел этого и не мог вмешаться, а мольбы Уизли о пощаде пролетели мимо ушей, пока он ссал на Гермиону. "Вкусно? Ты всё проглотишь, каждую каплю, как послушная сучка, или твои шмотки полетят в озеро." От шока Гермиона оцепенела и начала глотать, давясь мерзким вкусом мочи, пока её лицо кривилось. Писса было столько, что оно лилось на грудь, потом снова вверх, и она глотала всё, что могла, надеясь на милость. Ей было страшно — страшно Гарри, страшно того, на что он способен. Так что она позволила ему ссать ей в лицо и проглотила каждую гадкую каплю, лишь бы его утихомирить. Она никогда не видела его таким. Это было до ужаса пошло и мерзко, с дикой силой и хаосом, от которого она теряла равновесие. Гарри закончил, пустив последние капли ей на лицо, и пару раз шлёпнул членом по щекам. "Не завидуй, я и тебя хотел взять в шлюхи. Просто Флёр показалась эффектнее для начала. Тебя и твою жирную жопу, которой ты стесняешься, я бы не пропустил." Слова едва доходили до Гермионы, она задыхалась от паники и бреда, пытаясь их осмыслить. Пока она соображала, Гарри повалил её на спину, выхватил её палочку и засунул ей в жопу, шлёпнув напоследок. Достав свою из штанов, он наложил заклятие, чтобы она не кончала, но стала сверхчувствительной, провёл членом по её щели, вызвав дрожь и похотливый стон, сделавший её такой же развратной, как Флёр. Оставив её лежать лицом вниз и задницей кверху, он вернулся к алтарю. Флёр кинулась высасывать остатки мочи с головки и без вопросов продолжила сосать. "Давай," — бросил Гарри. "Спроси ещё раз про возражения, посмотрим, кто пикнет." Ведущий был в ужасе, готов сбежать при первой возможности, но надо было дотянуть. Закончить текст. Выбраться. "Спрошу у гостей: есть ли возражения против союза этой спермоглотки и этого жеребца в узах сексуального рабства?" Молчание. Никто не хотел узнать, что ещё Гарри выкинет после этого мерзкого шоу. Одни сидели тихо, другие уходили в отвращении. "Тогда, властью, данной мне, объявляю вас шлюхой и хозяином. Можете поцеловать хозяину очко." Гарри повернулся, и Флёр без промедления зарылась лицом ему в жопу, раздвинув ягодицы и впиваясь в дырку с дикой страстью. Жгучий кайф и жар этого угара толкали её к глубокому удовлетворению, безумному и страстному сверх меры. Это был позор, насмешка над церемонией. Флёр было плевать. Её язык скользил по его очку в отчаянных порывах покорности, лишь бы угодить. Чавкая и вылизывая его, она показала родным и друзьям, кем стала — тварью, упивающейся его поклонением и подчинением. Габриэль добавила шуму, кинувшись горлом на член Гарри. Младшая сестра давилась им и чавкала так же громко, как Флёр, выдавая свою жажду подчинения и похоти. Она была зверем потребности, одержимым безумным желанием, нарастающим без смысла, и хотела только глубже погрузиться в этот хаос. Она заглатывала его, пуская слюни, принимая странное давление и дикий кайф, не отпускающий её. Это был пожар и жар, чтобы всё глубже отдаваться этому месиву. Обе сестры Делакур теперь безнадёжно утопали в оральном рабстве у Гарри, вылизывая и отсасывая ему, как послушные игрушки, и раздувая ещё более жаркое шоу чистого хаоса. Гарри извивался от кайфа в этом нарастающем угаре, пульсирующей похоти, в которой он терял себя. "Пиздец, не верю, как легко было свести этих двух вейловских шлюх с ума моим хуем. Вы бы видели, как мало эта сучка ныла про своего жениха, стоило мне засунуть ей в рот, и теперь гляньте — ей похуй, она счастливее со мной, чем с тем лошарой, который сбежал. Ей кайфовее засовывать язык мне в жопу." Он глянул на их мать, Аполлин, что сидела в толпе, перепуганная до чёртиков. "Кстати, у твоих дочек глотки — огонь. А у тебя как?" Аполлин молчала. Её трясло от смятения и паники, что так резко ломало её изящество и красоту, погружая в хаос. Обе дочки пропали в этом кошмаре, превратившись в грязных шлюх, и Аполлин воротило от отвращения. "Не ссы, я потом проверю. Сначала я хотел твоих дочек, но зрелая вейловская спермоглотка поможет держать этих двух неопытных шмар в узде. Спорим, ты никогда не брала в рот такой хуй, как тот, что долбит горло твоей младшенькой?" Он оттянул Габриэль назад, поводил бёдрами, шлёпая жирным членом ей по лицу, а её похотливые стоны только сильнее выдавали, как она хочет глубже в эту грязь. Она стонала, пока он снова не засунул ей в глотку, и жадное шоу покатилось дальше. Флёр было плевать, с кем он трепется и какую гадость несёт её матери. Когда-то бы не плевать. Но это время прошло. Гарри сломал её в хлам, и теперь она сосредоточилась на том, чтобы обслюнявить ему очко, вылизывая и восхваляя его с глубоким, яростным обожанием, построенным на безумном месиве кайфа, слишком жгучем, чтобы его сдержать. Руки её лежали на его ногах, даже не думая тереть свою ноющую пизду, из которой текла его сперма. Она верила, что он скоро снова её трахнет, а пока отдавалась только своему "браку" с ним, клятве подчинения, что поглотила её целиком. Она была преданной рабыней, целуя его дырку и боготворя его, присоединяясь к сестре и любой бабе, на которую он положит глаз. Ей было лучше тут. Такое унижение не должно было приносить счастье. С Габриэль, пускающей слюни на его хуй, и этим мерзким зрелищем, где все видели, как он опускает сестёр Делакур, Гарри и не думал притормозить или держать себя в руках. Всё шло, как он хотел, и он решил брать дальше. "Каждая шлюха в этой толпе, которую я захочу трахнуть, уйдёт отсюда моей," — пообещал он, оттолкнул Габриэль от члена, развернулся и пошёл к Гермионе. Гермиона всё ещё стояла на коленях, засунув руку себе в пизду и отчаянно теребя, пытаясь довести себя до кайфа в этом странном хаосе. Палочка торчала у неё из жопы, и она понимала, что её заколдовали, но не могла врубиться, как и почему её так плющит. Она боролась за равновесие, пока Гарри шагал к ней с членом в руке. Она пялилась на него, гадая, что он с ней сделал и как это остановить, но дикий кайф от пальцев перекрывал разум. Она не знала, как справляться с этим неутолимым угаром и паникой, с тем, что не может остановить Гарри. "Подними башку, я хочу кончить тебе на рожу," — резко скомандовал Гарри. Хоть Гермиона и бесилась от его выходок, она подчинилась, открыв рот. Он шлёпнул её членом по лицу, пару раз дёрнул рукой и с рыком кончил, заливая ей морду. Гермиона приняла его сперму, дрожа от отвращения, но запах его мужской мощи ударил в нос, заставляя её трястись от стыда и ещё яростнее тереть свою текущую дырку. "Сними заклятие," — заныла она. "Дай мне кончить." Дыхание её было сбитым, отчаянным. Ей не стоило думать о кайфе, но это было единственное, что занимало голову, хаос и страсть тянули её в омут экстаза. Гарри вытащил палочку из штанов, махнул в её сторону, но только рассмеялся, снова шлёпнув её членом, и повернулся к сёстрам Делакур. "На колени, задирайте свои тряпки." Те вскочили, задрали юбки, показывая остаткам гостей свои залитые спермой пизды. Гарри пробормотал заклинания, и вспышка боли заставила обеих скривиться — над их дырами выжглась молния, вечный знак его власти. Бёдра их дёрнулись, но ни одна не пикнула. Им оставалось только подчиняться. Это было всё, на что они годились. Но магия на этом не кончилась. Он махнул палочкой на лохмотья их платьев, превращая их в пошлые костюмы французских горничных. "Вы обе давно должны были стать моими шлюхами," — бросил он. Он хотел настоящей награды от Флёр за спасение Габриэль. И от Габриэль тоже. Теперь он брал своё силой. Схватив Флёр за волосы, он резко нагнул её и вогнал член ей в жопу. "Тот трусливый хмырь хоть раз драл тебе очко?" "Н..." — только и успела выдавить Флёр, прежде чем заорать от дикого угара, проваливаясь в панику и безумие. Гарри лишил её анальной девственности, врываясь с яростной жадностью в самое грязное и безумное удовольствие, в жаркое шоу, доказывающее, чего он хочет. Это был его шанс взять всё под контроль, и он вцепился в него с жадностью, долбя её жопу и пользуясь ею без оглядки. В его алчности не осталось ни капли здравого смысла. Гарри хотел одного — и выжимал это с беспощадной местью, упиваясь тем, как ломает свою новую игрушку. "Я так и думал," — прорычал он, вбиваясь вперёд и дёргая её светлые волосы, как за поводок. Он не понимал, как кто-то ещё смотрит, кроме Гермионы, что яростно тёрла себя обеими руками на полу. Тут мало что было разумным, но люди просто оцепенели, не смея возражать его жестокости. Великий Гарри Поттер насиловал сестёр и разносил свадьбу с хаотичным азартом, упиваясь тем, что может с ними сотворить. Это не укладывалось в голове, но времени на осмысление не было. Только власть и жадность. Флёр стонала в беспомощном кайфе. "Обожаю это," — выла она. "Я обожаю быть твоей. Я серьёзно. Я теперь твоя шлюха. Простите всех, кто пришёл видеть, как я выхожу за Билла. Я его не люблю. Люблю только огромный хуй моего хозяина!" Она принимала эту грубость с нарастающим жаром, в вихре ненависти и страсти, что толкали её дальше, и это было слишком. Это доводило её до края, и пока Габриэль смотрела и тёрла себя как бешеная, Флёр чувствовала, что теперь будет ближе к сестре, чем когда-либо. Ближе. Лучше. Это была семья. Это сближение. Каждый всплеск кайфа и жара становился страннее и жарче, безумное удовольствие пульсировало, не останавливаясь. Гарри вбивался в её жопу с дикой, безумной яростью, разжигая страсть и голод, что не утихали, а только пылали ярче — горящее месиво похоти и огня, от которого кайф становился всё острее. Он долбил грубее, неряшливее, отдаваясь угару, что лез вверх, жаркому безумию, которое тянуло за собой странные, жгучие волны. Он был хозяином, пульсирующий жар и сила гнали его вперёд, к глубоким, яростным наслаждениям, что не хотели стихать. Кайф пульсировал всё горячее, всё чуднее, и это накатывало сильнее и грязнее, чем он мог себе представить в этом нарастающем хаосе. Но ему было похуй, он вгрызался ещё яростнее, ещё жарче, кайф рос с каждой секундой. Он трахал её очко с бешеным угарам, зная, что может продолжать, отдаваясь безумной похоти и огню, слишком яркому, чтобы его обуздать. Жгучая страсть тянула глубже. Кайф шёл мутными, покорёнными всплесками, ныряя в странные низины, в неряшливый жар, что пульсировал всё сильнее через неё. Он хотел ещё грубее — схватил её за горло обеими руками, сжал, душив её, пока долбил очко. Её вопли кайфа оборвались от хватки на шее, хаос рос, становясь жарче и безумнее, неся чистое безумие. "Ты моя. Моя шлюха!" — Гарри залил её кишки спермой, выжимая из неё свет. Густые, липкие струи горячей кончи хлынули внутрь, принося мутный восторг чистого кайфа, огня и жадности, которым он отдавался. Флёр не выдержала, глаза закатились, пока она принимала этот угар, сломленный восторг полного безумия. Первый аналный оргазм — месиво зрелища и хаоса, что добило её, заставив пылать от радости и огня. Жар и безумие принесли дичайший угар, кайф и пламя, которым она сдалась целиком. Эта ярость утащила её в странный жар, в огонь, которого она жаждала ещё. Свалившись на пол, Флёр осела, дрожа в смятении, полном чуда и огня чистой радости. Это был бардак, смысла тут не было. Всё это накатывало, принося всё больше кайфа, блаженства, и не отпускало. "Гарри, умоляю," — Гермиона поползла к нему, задыхаясь, теребя себя в панике и угаре. "Пожалуйста! Дай мне кончить. Мне это очень нужно!" Она пялилась на него, с лица всё ещё текли сперма и моча, пока она корчилась в смятении, не зная, как справиться, но падая глубже в грязь и зрелище. "Я сделаю что угодно!" Гарри снова выхватил палочку. Заклятие он не снял, но махнул, очищая её от своей мочи и кончи. "Вылижи мне очко, тогда сниму." Гермиона взвизгнула, закивала и кинулась к его жопе, даже не притворяясь, что у неё остался стыд. Она понятия не имела, как лизать очко. Никогда бы не стала по своей воле. Но ради снятия заклятья она набросилась на его дырку с неряшливыми вылизываниями и чавканьем, засовывая язык и принося с собой месиво грязи, которое, если повезёт, усмирит безумие внутри. Ей это было нужно, и ей было пох, насколько низко падать. Каждая рабская мысль требовала этого, и она отчаянно хотела развалиться. Пока она трахала языком жопу своего друга, Флёр и Габриэль обсасывали головку его члена, скользили по ней, деля вкус и теребя друг друга для его потехи. "Не верю, что вы ещё тут," — выдал Гарри, ошалев от хаоса и угара этих извращённых утех. "Или вам так нравится смотреть, как две французские шлюхи вместе сосут хуй?" — он снова глянул на Аполлин. "Ты теперь типа моя тёща, так скажи, видеть, как твоих дочек сделали инцестными горничными-шлюхами, не тянет ли тебя к ним? Я бы твою глотку натренировал на мой хуй, пока твои девки сосут мне яйца. Звучит заманчиво, нет?" "Делай с моей мамой что хочешь, папочка," — заныла Флёр, показывая, насколько её унесло. "Мы сделаем всё, что ты прикажешь," — поддакнула Габриэль. Свадьба была в хлам. Те, кто не сбежал в ужасе, смотрели с отвращением, как Гарри безжалостно пользует трёх баб разом, наращивая странное зрелище и хаос, что терял всякий смысл и не становился нормальнее. Гарри был у руля, и любая баба, что осталась, рисковала попасть под тот же пресс. Может, Аполлин следующая. Может, Джинни. Ему было пох, кого — он возьмёт любую, доказывая это угарным шоу сестёр, обслюнявивших его член. Но сзади Гермиона делала главную работу, целуясь с его очком и теребя себя как бешеная, пытаясь найти хоть каплю кайфа, падая в пучину блаженства и мечтая остановить это. Ей надо было кончить. Надо было облегчение. Ничего другого не считалось — ни свадьба, ни жестокость Гарри. Только отчаянная жажда тела найти разрядку. Она лизала, целовала, чавкала его дырку, делала всё, чтобы ему было хорошо, и, наконец, ей повезло. Гарри сорвался с громким стоном, его член выплеснул сперму на траву и грязь, и он заорал: "Лижите!" — схватив сестёр за волосы. Он ткнул их мордами в землю, размазывая по грязи. Им было похуй. Они лизали землю, выгребая его кончу с пылью, сдаваясь любой мерзости, что он требовал — такова была их роль. Грязь была гадкой, мелкой и противной, но ради его спермы на языке стоило терпеть. "Не останавливайся, соси мне очко," — приказал он Гермионе, рывком подняв сестёр за волосы и держа их на месте. Тут он пустил ещё одну струю мочи, опорожняя яйца и поливая своих французских игрушек тёмным золотом, что плескалось им на языки и нежные лица. Гермиона продолжала вылизывать ему жопу, пока он ссал на сестёр, и Гарри чувствовал власть, о которой не мечтал, опуская всех ради полного контроля, зрелища слишком дикого, чтобы ему противиться. Это был его шанс разнести этот бардак в щепки. Это был кайф, и он не собирался тормозить перед этим нарастающим угаром. Флёр и Габриэль с радостью глотали его мочу, полоскали ею рты, теребя друг друга до яростных оргазмов, воя от кайфа, обмазанные его мускусной ссаниной и ещё сильнее помеченные как его собственность, пока свежие татуировки над их пиздами подчёркивали их статус. Наконец, Гарри схватил Гермиону за кудрявые волосы и рванул её вперёд. "Молодец, шлюха," — сказал он, ткнув палочкой и сняв заклятие, но тут же наложил другое, выжигая молнию над её пиздой, как у сестёр. От боли она завизжала в экстазе, а он держал её за волосы, пока она корчилась, пуская слюни и закатывая глаза. Он засунул её между сестёр, нагнул и объявил: "Хотите ещё шоу? Смотрите, как я заберу девственность этой книжной пизды!"
