14 февраля и два бриллианта

      Раскрыв глаза раньше будильника на пять минут, Сонхва, как обычно, долёживал это время в тёплой постели, окончательно приходя в себя. Звуки природы, которые составляли рингтон будильника, начали постепенно заполнять комнату, и Пак аккуратно вылез из-под хрустящего из-за новизны и свежести одеяла. Лёгким движением руки он выключает будильник, вернув в комнату тишину, и выходит из неё в небольшой коридор своей квартиры, который вёл к ванной комнате и гостиной, что была совмещена с кухней и небольшой обеденной зоной.       Только просыпающееся февральское солнце ещё не успело ярко осветить квартиру, из-за чего Пак включил свет. Быстрым взглядом он прошёл по квартирке, лишний раз убедившись в своей чистоплотности, и самодовольная улыбка сама появилась на его лице. Он принял горячий душ, пар которого заполнил всё небольшое помещение ванны, и, как бы ни старался он очистить для себя зеркало, оно вмиг запотевало вновь. Это вынудило его распахнуть дверь и накинуть на обнажённое тело мягкий халат. Сушка волос, укладка, крема и все другие процедуры, каким-то образом запомнившиеся ему и, кажется, выполняющиеся машинально. Затем он плавно, точно левитируя, вернулся в комнату и скинул с себя халат, который приземлился на ковёр, что стоял напротив зеркала в полный рост. Глаза оценили состояние его собственного тела, и он потянулся к вешалке, на которой была его парадная форма.       14 февраля.       День влюблённых для тех, у кого есть партнёры, — день особенный. Для Сонхва же, партнёром которого является его работа, этот день не менее важен, потому что именно от него зависит, насколько особенным будет день у тех, кто заказал столики в ресторане при отеле «Grand Sky», который занимает этажи с 70-го по 75-й в совершенно новом 75-этажном небоскрёбе, расположенном не так далеко от Lotte World Tower, этажность которого составляет 123 этажа. Новое здание выглядит как младший брат, и эта разница так забавляет Хва каждый раз, когда он приезжает в его рабочий район, что он просто не может скрыть улыбки. Администратор ресторана проходит через служебное лобби, пробивая карточку на пропускном пункте, и здоровается со всеми, кто идёт ему навстречу. С кем-то для приветствия хватает лишь кивка, а кто-то решает переброситься с ним парой фраз. Нажав на кнопку вызова экспресс-лифта, который доставит его до скай-лобби, он принялся убирать парковочный талон в карман своей сумки — первая брендовая вещь, которая у него появилась, — а когда прозвучал привычный «дзинь» и двери лифта скользко раскрылись, мужчина с характерным для обуви на высоком каблуке, а каблук был явно выше обычного каблука мужских туфель, отстукиванием по полу, который был выложен из дорогого материала, шагнул в кабину лифта, где его встретило очередное зеркало в полную высоту просторной и светлой кабины. Глаза вновь изучали то, что отражалось в зеркале: белый костюм, под которым была такая же белая шёлковая рубашка, которая скорее напоминала рубашку европейских аристократов всеми своими деталями и воротом, который застёгивала маленькая жемчужная пуговица, а на лацкане была закреплена брошь, похожая на ту самую из коллекции Torsade de Chaumet от ювелирного дома «Шомэ» из белого золота, инкрустированная бриллиантами и всё это завершала причёска Хва — окрашенные в практически белый цвет волосы, которые были уложены с первого раза так, как он любит и вряд ли кто-то будет задумываться, что он учился этому не один месяц.              — Стойте-стойте! — послышался шепелявый возглас, Пак улыбнулся, узнав голос, и, слегка прикрыв глаза, клацнул по кнопке, которая вновь распахнула почти захлопнувшиеся двери.              — Ёсан, — ласково произнёс Сонхва, когда младший кое-как успел остановиться у кабины, чтобы спокойно в неё зайти, — мы вроде не опаздываем, что за спешка? — всё с той же улыбкой на лице Сонхва поправил выпавшие пряди из общей копны волос Ёсана, из-за чего тот слегка смутился и принялся быстро приводить себя в порядок возле зеркала. Сонхва наблюдал за ним, и улыбка не сходила с его лица, ведь такой внутренней теплоты, которая отдавала чем-то родным, у него не вызывает никто, кроме младшего.              Кан работал старшим барменом практически с самого открытия ресторана, из-за чего можно сказать, что они с Паком давние коллеги, чьи отношения переросли в дружеские слишком быстро, и Сонхва со своей карьеристкой жилкой даже испугался, что это помешает ему, но всё обошлось. Младший отнюдь не промах и участвует в банкетах не меньше самого Сонхва, изнуряя своих барменов перед каждым массовым мероприятием и щедро одаривая их после, и упаси Господь попытаться украсть хоть одну самую дешёвую из представленных в меню бутылок алкоголя, то жизнь превратится для этого смельчака в сущий ад.              — Я должен успеть увидеться с Чонхо до того, как его начальство зайдёт в ресторан, — на лице Ёсана появилась игривая улыбка, и он посмотрел в глаза Пака, который и был начальником его возлюбленного. Сонхва усмехнулся, широко распахнув глаза, и в шуточной манере скрестил руки на груди.              — Думаешь, я не дам ему время увидеться с тобой? — Сонхва вздёрнул нос и улыбнулся шире, смотря на то, как Ёсан улыбается ему в ответ, добавляя последние штрихи в свой образ.              — Я наслышан о ваших способах управления. — Вновь подтрунивает Кан, из-за чего Сонхва драматично и ужасно наиграно вздохнул, отвернулся от парня к дверям лифта. — Не хочу для него лишних проблем и штрафов.              — Я про ваши тоже, господин Кан. Тот бедняга потерял работу по своей профессии как минимум во всём Сеуле после вашего заявления. — Произнёс Сонхва, не обернувшись, и в этот момент кабина лифта остановилась, и двери распахнулись.              Скай-лобби — буквально «Небесное лобби» — пересадочный пункт, а-ля платформа в метро, куда выходят люди и расходятся на различные ветки, и здесь этими ветками являются лифтовые шахты локальных лифтов, которые обслуживают не всё здание, а отдельные сегменты. Здесь всегда достаточно людей, торопящихся по своим делам и переходящих от одного лифта к другому, решая вопросы буквально на ходу. Два ресторанных управленца покидают кабину, осматривая светлое лобби, панорамные окна которого уже раскрыли вид на прекрасный город.              — Укради с вашего склада продукты или, о Боги, посуду, я думаю, вы бы довели дело до суда и добивались бы пожизненного. — Отвечает Кан и идёт в ногу с Сонхва к лифту, что обслуживал сегмент отеля. Хва на комментарий Кана лишь разразился смехом. Со стороны это явно выглядело как кадр из фильма, в котором рассказывается про будни успешных управленцев, где у одного есть здоровые отношения с человеком, что не мешает его карьере, а у другого лишь карьера, и более ему не требуется, ведь они явно знают себе цену.              Оказавшись на 75 этаже — этаже ресторана, — Сонхва шагнул из лифта, свернув не ко входу в заведение, а в зону администрации, на что Ёсан поднял бровь, и в глазах его читался немой вопрос. Пак даже не повернулся к нему, ответив:              — У тебя есть десять, максимум пятнадцать минут. Общайся с Чонхо. — И на лице появилась очередная улыбка, которая передалась Ёсану в двойном размере, ведь тот чуть ли не вприпрыжку зашёл в ресторан.              Зайдя в свой кабинет, он оставляет сумку на своём кресле, чистит ботинки в специальной машинке для чистки обуви, которую попросил установить у себя в кабинете не так давно, и проходится взглядом по бумагам, которые были закреплены на пробковой доске. Сегодняшний день выделен во всех календарях Пака красным кружком, ведь нагрузка на ресторан будет сумасшедшая: «Бальный зал», как его обозначают почти все, будет занят для корпоратива одной компании в честь этого дня, и наверняка почти все будут со своими вторыми половинками, из-за чего число гостей только в этом зале достигнет порядка ста человек, а учитывая полную посадку к вечеру в оставшейся части ресторана, то двести сорок человек в общем будут под попечительством Сонхва и его персонала. В очередной раз осознав это, он вздохнул и вышел из кабинета, направившись к директору, попутно заходя к своим помощникам, которые постепенно начали приезжать на работу.       

***

      Когда Кан подошёл к Чонхо, тот только заканчивал разбираться с грязной посудой малочисленных утренних гостей, которые, скорей всего, были ранними пташками расположенных в здании офисных помещений.              — Привет, — произнёс Ёсан и облокотился на стойку рядом, держа на лице сдержанную, похожую скорее на смущённую улыбку.              Он осматривал своего возлюбленного с ног до головы, восхищаясь, как на нём смотрится форма официанта: брюки, что были ему свободны и одновременно с этим идеально подчёркивали его формы, а рубашка, что обтягивала его сильные руки, и жилетка, закрывающая полный обзор на мускулистую спину парня, только больше раззадоривали Кана и наверняка не только его. Чонхо не был заядлым фанатом брендов, но одежду он всегда покупал приличную по цене, хотя и одевался в какой-то мере «по-простому», конечно, если его сравнивать с Сонхва. Кажется, что это тело видели лишь избранные, и как же Ёсан был рад стать одним из них, но ещё больше он любил то, как Чхве поёт, и каждый выезд компанией в караоке заставляет бармена гордиться своим парнем так, словно тот выиграл несколько статуэток «Грэмми». Ему нравится то, каким артистичным может быть Чхве, нравится его любовь к спорту и еде, его некая старомодность и то, как он ладит со аджуммами. Ему нравится Чонхо. Его взгляд меняется при взгляде на него, и это видит каждый, а зная характер, который может проявить Кан в нужный момент, мало кто осмеливается влезть в их отношения.              — Ёсан! — воскликнул Чонхо, сразу переменившись в лице, сбросив маску холодного дружелюбия, которую умел носить только он. Так считал Ёсан. — С праздником тебя, моя любовь… — Так искренне сказанная фраза заставляет Кана буквально растаять, и он не успел среагировать, когда официант поцеловал его. С задержкой он ответил ему и затем, отстранившись, автоматически огляделся, но лишние глаза их не видели за счёт малой посадки в данный час.              — У меня есть для тебя подарок. — Ёсан улыбнулся, сделав вид, что собирается взять что-то из заднего кармана брюк. — Но отдам я его после смены. Сегодня такой тяжелый день, и Сонхва наверняка будет рвать и метать, конечно, «за кулисами», ведь гости должны видеть, что у нас всё идеально. Я знаю, что ты профессионал, но я просто хочу, чтобы этот подарок стал приятным послевкусием после такого тяжёлого дня.              — Тогда обменяемся подарками дома. У меня тоже для тебя кое-что приготовлено. — Чонхо улыбается, и Ёсан улыбается шире, словно устроив с ним соревнование. Не сдерживается и обнимает его, ощущая, какой же на самом деле Чхве тёплый. В первые месяцы он всегда думал, что у Чонхо температура и он просто не лечится, но нет. Его Чонхо просто очень тёплый парень, который с радостью отдаёт это тепло ему. Особенно сейчас, когда руки Чхве обхватывают Кана в некие «медвежьи объятия».              Послышался стук каблуков, и Ёсан незаметно закатил глаза, понимая, кто пришёл в заведение.              — Начальство в здании. — Прошептал Кан и отстранился от Чхве, встретив игривый взгляд Сонхва на них двоих.              — Вы же мои голубки… — Произнёс Пак и протянул им двоим плотные белые пакеты, которые они сперва даже не увидели, видимо, из-за того, что те слились со всем его образом. — Партнёра у меня нет, но не сделать подарок в этот день, наверное, неправильно.              Переглянувшись, парочка одновременно и, кажется, одинаково замедленным движением потянули руки и взяли пакеты. Первым заглянул внутрь Чонхо, и глаза его расширились от удивления.              — Диск… Со Дживона? — Чонхо закрыл рот рукой и посмотрел сначала на Ёсана, а затем на Сонхва, глаза его бегали по его идеальному лицу. — Я не мог найти его нигде… Сонхва… — Голос его ломается, и Чхве весь превращается словно в маленького ребёнка. — Ёсан… Это же наш… Ёсан…              — Мы познакомились, когда Чонхо исполнял одну из его песен в караоке-баре… Откуда ты узнал? — Ёсан смотрит в глаза Сонхва, рукой оглаживая спину Чонхо, которая дрожала из-за попыток парня сдержать слёзы.              — Просто услышал, что Дживон имеет особое значение для Чонхо. Решил порадовать. — Лёгкая, скорее родительская улыбка на лице Пака заставляет Ёсана растрогаться, и он быстро стирает появившиеся капли слёз от осознания, что Пак знает такие личные подробности и то, что для Чонхо певец, чьи песни познакомили их, имеет для него особое значение.              — А тебе кольцо от «Шомэ» из их коллекции «Жозефина» под названием «Эгрет». Коллекция вдохновлена тиарами и диадемами, которые носила императрица Франции, что отображается в изделиях этой коллекции, а само кольцо из белого золота, жемчуга и бриллиантов. — Сказал Сонхва, видя, что Ёсан не торопится раскрывать пакет.              — Это безумно дорого! — восклицает и моментально тушуется, оглянувшись вновь на ресторан. — Сонхва…              — Дарю только то, что проверено мной. — Непринуждённо ответил тот, и синхронно на него налетело двое парней, которые преисполнились благодарностью к тому, кто может с первого взгляда показаться стервозным парнем.              — Спасибо большое… — прошептал Ёсан, и Чонхо всхлипнул вместо тысячи слов. Чхве в такие моменты становится ужасно тихим, словно провинившийся ребёнок. Пак лишь этому улыбнулся.       

***

             Вечер наступил слишком быстро, из-за чего показалось, что нагрузка на персонал возросла за секунду. Официанты, вечно улыбчивые и приветливые, одетые с иголочки, шустро и одновременно с этим плавно скользят по залам между столиками. Играет спокойная музыка, гул разговоров заполняет заведение и становится похож на звук, который точно был бы, если бы ты попал в улей. Так или иначе, именно это думал Сонхва каждый раз, когда его ресторан начинал жить полной жизнью.              Отдав наблюдение за малым залом в руки своему помощнику, Пак всецело посвятил себя бальному залу. Он влез в каждый нюанс, за исключением кухни, где глава — шеф-повар, и Сонхва никогда не лез в дела неподконтрольных ему отделений, и даже успел изменить положение столов, дабы всем было практически одинаково видно артистов, которых наняла компания для выступления. Он встал посреди танцевальной зоны, огляделся, медленно поворачиваясь на каблуках, и самодовольно хмыкнул. Всё было идеально. Иначе быть не может. Так ведь?              — Все помнят, как подаётся главное блюдо? — спрашивает Хва, сложив руки на уровне живота, как это обычно делали монаршие особы в древности. — Выстраиваетесь друг за другом в зоне выдачи кухни, приглушается свет, и выходите друг за другом с промежутком в 1–2 секунды, пока стюард будет зажигать бенгальские свечи на ваших блюдах, и это должно помочь вам сориентироваться в потёмках. Читали «Отель» Артура Хейли? Всё оттуда. Почему-то именно это попросили воплотить в жизнь заказчики. — Пак говорит всё это так спокойно и одновременно с этим возвышенно, что некоторые официанты, юноши и девушки, смотрят на него, слегка приоткрыв рот. В ответ, конечно, администратор получил положительные ответы и уверения, что всё пройдёт гладко, как по маслу, на что тот практически моментально ответил:              — Только не поскользнитесь.

***

             Одна за другой стали приезжать дорогие машины к новенькому небоскрёбу. Опытные парковщики едва успевали выполнять свою работу, обменяв водительский ключ на парковочный талон, по которому можно будет получить свою машину обратно. Кто-то из них выпалил, конечно негромко, что этот чёртов кортеж никогда не закончится, но в ответ получил, что именно в этот день можно получить много чаевых, что слегка угомонило возмущающегося.       Одним из последних автомобилей прибыл белый люксовый седан отечественного производства, который приятно рыкнул перед тем, как остановится. Молодой парнишка подбежал к водительской двери и, раскрыв её, поприветствовал водителя, который шагнул из машины, передав вместе с ключом пару купюр сотруднику и взамен получив талон.              — Хорошего вечера! — Произнёс парковщик, и водитель лишь улыбнулся, направившись внутрь.              Тем временем гости на этаже прибавлялись. К бальному залу вёл отдельный лифт, чтобы гости банкетов не заполняли другие залы и не мешали другим гостям, никак не задействованным в мероприятии, проводить своё время. В небольшом лобби их встречал Сонхва, который сверял списки, приветствуя гостей и передавая их в ведение официантов, закреплённых за своими столами. Когда поток людей начал ослабевать, он позволил себе отойти ненадолго с поста и заглянуть в зал, где рассаживались гости. Он осматривал красивых мужчин в смокингах или в менее официальных, но красивых нарядах и замечательных дам в брендовых платьях и костюмах с дорогими украшениями, которые безумно им шли. Пак даже старался угадать, к какому ювелирному дому относится то или другое украшение, и хотя он не уверен в своих догадках, да и вряд ли это будет выглядеть, как минимум, нормально, что администратор подойдёт спрашивать насчёт личных аксессуаров гостя.       Слегка усмехнувшись своим мыслям, администратор поворачивается. Поворачивается так, что тело среагировало быстрее, а уже за ним последовала голова, что привело к тому, что он врезался в человека. Неожиданное для Сонхва столкновение, скорей всего, с гостем, что и всплыло первой мыслью в испуганном мозге Пака, заставило его распахнуть глаза и ахнуть. Глаза напротив, не испуганные, а скорее удивлённые, лишь подтвердили то, что это был гость, ведь глаза напротив были совершенно незнакомые, но что ещё больше усугубило и так неловкую ситуацию, так это то, что брошь, закреплённая на пиджаке Хва, зацепилась за верхнюю одежду гостя. Резко Пак шагнул назад, послышался треск материи, и он вновь оказался почти впритык к гостю.              — Мне очень жаль! Я был невнимателен, — Пак несколько раз попытался поклониться, параллельно пытаясь отцепить свою брошь от одежду гостя, — Я сильно извиняюсь…              Тишина напротив и спокойное ожидание гостя лишь сильнее напрягает Хва, и тот прыснул, тихо выругавшись, когда брошь из-за резких движений рук не поддавалась, словно издевательски продолжая всё сильнее цепляться каждой частичкой бриллиантов за идеально подходящую для этого материю. Относительно тёплые руки для того, кто только зашёл в здание с зимней улицы, легли на руки Пака, заставляя их остановиться, а затем, плавно убрав их, с таким же невозмутимым и совершенно спокойным движением отцепил брошь. Наконец произнёс:              — Я Ким Хонджун. 45-й в списке.              — Я Пак Сонхва, — наконец произнёс администратор, вернув взгляд на глаза гостя. Нависает пауза, и улыбка Кима становится ярче, словно он пытался за ней скрыть смешок, и, осознав, что он только что произнёс, Пак смутился, посмотрев на планшет и слегка тряхнул головой:       — Да… Как вы узнали номер? Да… Проходите. — Он подозвал официанта, что закреплён за четвертым столом, и тот сопроводил гостя к столу, но Хва чувствовал, как взгляд того скользил по нему вплоть до момента, как они скрылись за колонной, что была установлена в зале. Сонхва выдохнул.       

***

             Наблюдая за работой своих официантов, Сонхва из раза в раз поглядывал на четвёртый столик, за которым как на подбор сидели похожие друг на друга мужчины и совершенно разные, но одинаково красивые женщины. Однако один из них отличался. Ким Хонджун, вспомнилось Паку, и он слегка сощурил глаза, словно пытаясь сфокусировать взгляд, однако с его отличным зрением это означало лишь то, что он задумался, ведь Ким сидел один. И правда. Сонхва так испугался и перенервничал, пытаясь открепить брошь, что даже не заметил, что гость пришёл один.              «Интересно, какого это сидеть одному за столом, где все с парой?» — пронеслось скоростным поездом в голове у парня, и только сейчас он понял, что Хонджун смотрит на него. Хва не знает, сколько именно по времени это всё происходит, но пронзающий сквозь весь зал взгляд вновь выбил его из колеи, и он потянулся к своей броши. Взгляд отвёлся на официанта, который подоспел к нему с очередным вопросом, и администратор водил пальцем по линиям своего украшения, слушая своего подчинённого. Ноготь аккуратно проходился по каждому бриллианту, и посередине неожиданно — пропуск. Дав пару советов официанту, он взглядом проводил того и чуть нагнул голову, посмотрев на брошь. Отсутствующие камни цеплялись взгляду так сильно, что первое, что ему пришло в голову, было то, как долго он ходит с испорченным украшением, затем: где он мог потерять пару камней, и, разгадав несложный ребус, взгляд резко вернулся в сторону четвёртого стола. Другая пара игривых глаз была направлена не на него, но ухмылка словно говорила обо всём, и Пак вздохнул. Украшение испорчено.              Он останавливает Чонхо, который держал в руке пустой поднос. Чужой взгляд направился на бледного Сонхва, который теперь полностью подходил под цвет своего костюма.              — Что такое? Плохо? — Спросил Чхве, взглядом быстро оценив состояние своего начальника. В ответ он отрицательно покачал головой и положил на поднос своё украшение, слегка улыбнувшись. В глазах Чонхо немой вопрос.              — Потерял пару бриллиантов. Спрячь куда-нибудь. — Произнёс администратор и Чонхо усмехнулся из-за чего Пак молниеносно вскинул брови кверху, — Что?!              — Чтоб я так жил… — пошутил Чхве, получил лёгкий удар в плечо и сдерживая смех, слегка втянув голову в плечи, пошёл в сторону второй барной стойки ресторана.       

***

             Прошла подача основного блюда, сменилось несколько известных исполнителей, и Пак, кажется, даже забыл о своей «утрате». Он наблюдал за залом, вникал в короткие конфликты, сглаживая углы, и даже успел обслужить один стол, когда официанту срочно потребовалось покинуть мероприятие. Всё шло к последней части мероприятия — медленному танцу, который обычно не был принят на тех банкетах, которые обслуживал Пак и его команда. Когда он был объявлен и музыка начала заполнять зал, который послушно был освобождён официантами, все желающие пары вышли из-за столов и в одном ритме принялись покачиваться, будучи похожими на небольшие волны или буйки в океане. Всё это завораживало, а поддерживающие софиты на высоком потолке с приглушённым светом создавали волшебную атмосферу, и тихий тёплый шёпот, ласкающий уши, позволил Паку сесть на высокий стул рядом с барной стойкой и расслабиться. Подчинённый Ёсана, стоящий за стойкой, подсунул администратору под руку виски, разбавленный содовой. Хва одарил того благодарным взглядом, однако ничего не сказав, и отпил напиток.              Плавающий в медленном потоке собственных мыслей Пак почему-то задумался об отпуске, и ведь только сейчас осознание того, что за пять лет работы он ни разу не взял паузу от работы для заслуженного отдыха, звучало для него дикостью. Мысли об отпуске перекликались с воспоминаниями о том, как он столкнулся с тем мужчиной, как растерялся, и он просто не может отпустить эту ситуацию. Наверное, всё же устал. Нужен отпуск. И только он, казалось бы, твёрдо решил, как послышался хлопок, затем второй, и под продолжающуюся музыку уже никто не танцевал, и Хва, вздрогнувший, а затем подскочивший с места и устремив взгляд на зал, понял, что все смотрят в его сторону. Только сейчас он обернулся, увидев, как бармен принялся собирать в руки осколки двух упавших бутылок.              — Я позову стюардов, не собирай в руки. — Сказал Пак, и бармен виновато посмотрел на него, замерев. В руке у него лежали тёмно-зеленые осколки, и в воздухе начали чувствоваться нотки алкоголя.              — Что произошло? — Из малого зала показался Ёсан и, молниеносно поняв ситуацию, даже поменялся в лице, начав быстрым и твёрдым шагом идти к барной стойке.              — Потом, Ёсан, — прошипел Пак, отвернув его от толпы гостей. — Пускай стюард уберётся, а отчитаешь после мероприятия. Сам за него за стойку встать хочешь? — Хва заглянул в его глаза, и строгий взгляд Кана смягчился, но, поколебавшись с минуту, тот выдохнул.              Именно в этот момент музыка остановилась, послышался писк микрофона, и заиграла песня, с первых секунд отправившая по коже Ёсана тысячи мурашей. Взгляд устремился на сцену, и Чхве, переодетый из официанской формы в официальный костюм, смотрел на Кана. Его голос начал разливаться по залу, и не ожидавшие гости слегка столпились, подойдя чуть ближе к сцене, как на концерте. Ёсан смотрел на него и не знал, как реагировать. Взгляд скользнул по Сонхва, который был ошарашен не меньше, но подтолкнувший ближе к толпе.       

«Всю ночь напролет я видел сны с тобой.

Я путешествовал по местам, где не знал своего имени…»

      Почему-то на глаза стали наворачиваться слёзы, и Кан вновь обернулся с усмешкой на Пака, будто не веря, что происходит.

«Если ты со мной, детка, я хочу пойти куда угодно,

я объеду всю Тонги и отправлюсь в путешествие, чтобы найти себя…»

             Сонхва, захваченный этой сценой, даже не заметил, как к нему кто-то подошёл, поэтому, когда Ким взял его за руку и повёл ближе к центру, где люди уступили место как по сценарию, и ввёл в танец, но не медленный, ведь ритм песни не позволял того, и он поддался, только тогда Хва смог осознать, кто был перед ним.              — Господин Ким? — Вырвалось у Пака, и на лице напротив расплылась улыбка.              Он просто отдался моменту, продолжая танцевать неясный танец. Чонхо позвал Ёсана на сцену и, продолжая петь, также начал незамысловатый танец с ним, и всё это охватило, казалось, весь зал. Люди танцевали, разговоры стали чуть громче, и весь официальный шик пал под натиском сентиментальной баллады, первый исполнитель которой давно покинул этот мир. Слова проходили по залу, обвивались вокруг колонн и связывали пару друг с другом.       

«Если ты будешь со мной, детка,

Я просто хочу уехать куда угодно».

      С концом песни нависла приятная тишина, нарушаемая шёпотом пар. Затем медленно началась спокойная музыка, но Пак уже не слушал её. Он смотрел на парня перед собой, который держал его за талию так близко. Он настолько отвык, что, осознав всё, постарался выкрутиться, и Ким не стал препятствовать, однако не отпустив далеко, держа его за руку. Блеск, вырвавшийся из руки Джуна, привлёк внимание Хва, как сороки. У него в руке была его брошь. Это была точно его брошь, которую каким-то образом он заполучил. Взгляд устремился на сцену, на которой всё ещё была парочка бармена и официанта, и Чонхо, словно чувствуя взгляд, улыбнулся и повёл Кана со сцену, пропадая из вида и оставляя того один на один с Ким Хонджуном.              Мужчина спокойно вернул брошь на пиджак администратора, и тот машинально провёл рукой по ней, почувствовав, что камни на месте. Резко опустил взгляд. Это был не обман. Бриллианты правда вернулись на место.              — Что… — выдохнул он и посмотрел на Хона, затем опять на брошь и вновь зачем-то повернулся на сцену, где уже никого не было.              — Я Ким Хонджун, — вновь зачем-то представился тот, и Пак слегка нахмурился. — Сможете ли вы мне составить компанию в ночной поездке по Сеулу в такую романтическую ночь?