dissimulation

Эрен возвращается домой из библиотеки, дрожа от холода. Перед сном его ждёт ещё много утомительной работы, и тёмный, мрачный вечер идеально соответствует его настроению. Остановившись на перекрёстке, он составляет список того, что ему нужно сделать, когда меняется свет. Он собирается выйти на тротуар, когда боковым зрением замечает автомобиль, летящий к пешеходному переходу без снижения скорости. Эрен останавливается, мысленно проклиная мудака, который не обращает внимания на дорогу. Он не до конца осознаёт, что рядом с ним кто-то продолжает идти навстречу автомобилю. Почти неосознанно он хлопает человека по руке, хватает за рукав и выдёргивает с пути движущегося автомобиля. В следующий момент Эрен видит водителя, который с опущенной головой набирает в телефоне текстовое сообщение, пока его машина гонит на красный свет. — Тупой придурок, — бормочет он. — А вам стоило бы смотреть, куда идёте! Вас чуть не расплющило! — страх делает его голос резким. Девушка выглядит совершенно ошеломленной. Она необычайно симпатичная: с правильными чертами лица, огромными глазами, которые кажутся ещё больше из-за очков, и густыми чёрными волосами, мягко спадающими по спине. Секунда, и она начинает казаться знакомой, особенно если убрать очки и укоротить волосы. — Микаса? Твою мать! Это я, Эрен. С четвёртого этажа Блейка, помнишь? Он и Микаса жили на одном этаже на первом курсе. Что за чёрт? Она всегда была так сосредоточена. Она не будет витать в облаках, переходя улицу! Девушка растерянно смотрит на него и слегка дрожит. — Да, я помню тебя, — говорит она приглушённым голосом. — Ты в порядке? — он спрашивает. Она кивает. — Выглядишь довольно потрясённой. Ты не ранена? Тебе вызвать врача? Она качает головой. Дрожь усиливается. — Есть кто-нибудь, кого я могу позвать? Друг? Член семьи? Она сильнее качает головой, а глаза увлажняются. Она практически содрогается. Эрен раскручивает шарф на своей шее и оборачивает вокруг неё. Она не протестует, просто терпеливо стоит, пока он это сделает. — Тебе нужно принять чего-нибудь тёплого. Эрен берёт Микасу за локоть и тянет с собой в уютную кофейню за углом. — Чего бы ты хотела, — спрашивает он осторожно. — Чаю, пожалуйста. Он приносит напитки за стол. — Ты уверена, что помнишь меня? — спрашивает Эрен. Девушка ведёт себя странно. — Да, конечно, я тебя помню. — Эрен с облегчением замечает, что голос её звучит увереннее, из-за чего девушка уже больше напоминает ту авторитетную Микасу из колледжа. — Спасибо, что схватил меня вот так. В последнее время я отвлекаюсь. — Почему? — любопытствует Эрен. Это совсем не похоже на ту Микасу, которую он запомнил. Она долго смотрит на него, потом вниз, на свою кружку чая. — Мои родители погибли несколько недель назад. — О, — произносит Эрен ошеломленно. — Мне очень жаль. Что случилось? Только если ты хочешь поговорить об этом, конечно, — поспешно добавляет он. — Их сбил пьяный водитель, — тихо говорит она. — Ох, — морщится он. — Ужасно. Она кивает. — У тебя есть братья или сёстры? Она качает головой. — Двоюродные? — Нет. Моя мать была сиротой, а отец не общался с семьёй. Мы никогда не держали связь ни с кем из них. — Значит, ты совсем одна? — Я не одна, нет, — говорит она. — Я снимаю комнату с Энни. Верно. Энни. Пугающая девушка, которая жила в конце коридора. Ну, люди бывают странными. — Ты… в депрессии? — спрашивает он осторожно. Она поднимает глаза. — Мне грустно, да. Но нет, я не в депрессии. И я не пыталась убить себя, — говорит она. — Я просто думала о них, и о том, как моя мама любила печь клюквенный хлеб в это время года. Её глаза наполняются слезами. Эрен накрывает её руку своей. — Это действительно тяжело, — произносит он. — Энни рядом? Могу ли я позвонить ей и убедиться, что она дома? Я думаю, ты должна быть с кем-то сегодня вечером. — Ты, наверное, прав, — соглашается Микаса. — Я могу написать ей. — Она достаёт телефон и печатает сообщение. Раздаётся немедленный ответный сигнал. — Она дома. — Отлично. Могу я тебя проводить? — Спасибо. Я живу рядом. Когда они идут по улице, она спрашивает: — Твои родители тоже… мертвы. Верно? — Да, — отвечает Эрен. Это боль старая, и он может говорить об этом спокойно. — Это займёт какое-то время, но потом станет легче. Обещаю. Они идут в тишине. Когда добираются до её здания, Микаса поворачивается и говорит: — Спасибо ещё раз, — и улыбается кроткой улыбкой. — Вот мой номер, если я могу чем-то помочь. Звони в любое время. Я серьёзно. Вот и мой адрес. И, может, тебе стоит связаться с врачом, да? Познакомиться с кем-то, кто поможет пережить тебе эти чувства и прочее? Микаса снова ему улыбается и поворачивается, чтобы подняться по лестнице. Её рука утопает в шарфе на шее.

***

Всё начинается мило и, казалось бы, совершенно невинно с письма в его почтовом ящике: «Спасибо, что спас мне жизнь, Эрен». Вскоре это уже чуть ли не ежедневные записки. Хотя поначалу Эрен на них отвечает, он останавливается на пятой. Он не хочет поощрять подобное поведение. Он рад, что Микаса жива и взаимодействует с миром, но у него нет времени на пустую болтовню, и, по правде сказать, в этой девушке всегда было что-то, что заставляло Эрена побаиваться её. Однако это Микасу не останавливает. Она начинает оставлять ему другие вещи, в основном еду. Вернувшись домой среди ночи, он может найти висящий на ручке двери пакет с морковью, или стручковым горошком, или томатами. В конечном итоге, она начинает приносить ему ужин по пятничным вечерам. Она так же организует регулярную доставку фермерских продуктов и доставляет ему коробку каждую субботу. Когда она появляется, на ней неизменно шарф Эрена. Когда он получает свою четвёртую коробку с капустой, Эрен признаёт, что это зашло слишком далеко. Он поднимает огромные толстые листья и позволяет упасть им обратно в коробку. Какого чёрта ему теперь с этим делать? Он пытается, сперва робко, сказать Микасе отвалить. Это не срабатывает. Он становится более грубым. Наконец, он произносит: «Микаса, перестань приносить мне еду и приходить сама. Я не хочу тебя видеть». Вот. Это сделано. Он не думает, что мог бы выразиться яснее. Но всё, что она отвечает ему это: «Тебе надо лучше питаться, Эрен». Он пробует снова, в сообщениях, электронных письмах и по телефону. В следующую пятницу она вновь у его двери как ни в чём не бывало. «Эрен. Эрен, ты там? Я принесла ужин!» В этот момент её голос напоминает ему звук скрежета ногтей по классной доске. Чёрт. Что-то надо делать.

***

Эрен спешит догнать своего соседа у почтовых ящиков. Жан живёт прямо напротив него. Они не друзья, но у них есть неформальная соседская договоренность: когда один из них отсутствует, другой перегоняет его машину перед уборкой улицы и приносит почту, случайно упавшую мимо ящика. Жан — высокомерный ублюдок, зато надёжный. — Эй, Кирштайн, — неловко кричит Эрен. Жан оборачивается. «Йегер», — кивает с прохладным выражением лица. Эрен стоит, вертя обёртку в руке. — Что? — нетерпеливо спрашивает Жан, пряча свою почту в рюкзак. Теперь, когда Эрен на самом деле встретился с Жаном, идея, которая раньше казалась такой многообещающей, кажется совершенно абсурдной. Очевидное нетерпение Жана тоже не помогает. Эрен вспоминает, что в последнее время Жан всегда резок при общении с ним, стремится сбежать от него. Как он мог подумать, что это хорошая идея? Должно быть, он обо всём этом забыл. — Забей, — говорит Эрен. — Это глупо. — Что глупо? — спрашивает Жан, его любопытство, естественно, возбуждено. — Ничего. — Скажи. — Не, я передумал, — говорит Эрен. — Ну уж нет, придурок. — Да. Это унизительно. И странно. — Ну теперь ты просто обязан сказать, — глаза Жана сверкают. — Нет, — Эрен качает головой. — Серьёзно. Я больше не буду перегонять твою тачку, пока ты не скажешь. Эрен делает глубокий вдох. — Это только потому, что я в отчаянии, понятно? Жан взволнованно кивает, понимая, что Эрен вот-вот проболтается. — Так вот, — Эрен снова выдыхает. Он поправляет очки в толстой чёрной оправе. Они немного тонированные, поэтому тяжело разглядеть глаза, спрятанные за стёклами. — В общем, есть одна девушка… Жан поднимает бровь. («Как он это делает?» — слегка удивляется Эрен. Он сопротивляется неожиданному желанию протянуть руку и очертить идеально изогнутую бровь указательным пальцем.) — Я… я помог ей однажды ночью. Жан выгибает бровь ещё сильнее. — Это теперь так называется? — Нет. Нет! Ничего подобного, грязный извращенец! Она стояла на улице, и какой-то придурок поехал на красный свет и чуть не сбил её. Я оттащил её назад, вот и всё. Дело в том, что она благодарна, и теперь не желает оставить меня в покое. — О, — глубокомысленно кивает Жан. — Она уродина, да? — О, Господи! Какой же ты отсталый! — Эрен почти разворачивается, чтобы уйти. Только отчаяние заставляет его оставаться. — Ничего подобного, всё с ней в порядке. В любом случае, она отлично выглядит, — не может не добавить он. Это правда. Микаса поразительно красива. — Тебя преследует горячая малышка? Так в чём проблема? — Я должен был догадаться, что говорить с тобой плохая идея, — бормочет Эрен, закрывая глаза и потирая затылок. — Ладно. Прости, — Жан делается серьёзным. Эрен назвал бы это хорошо отработанным профессиональным видом. Должно быть, с таким же лицом он общается со студентами. Это его лицо помощника преподавателя, чтобы дурить этих молокососов, делая вид, что ему не всё равно. — Так в чём проблема? — Проблема, чтобы ты знал, в том, что она не оставляет меня в покое. — Ты говорил. — Она постоянно пытается меня накормить. Жан взрывается смехом. Слишком бурным для фасада профессионального беспокойства. — Ну и? — Это раздражает и отвлекает, и, честно говоря, немного тревожит. — Если всё настолько плохо, получи запретительный судебный приказ. Это положит конец всему. — Я думал об этом, — говорит Эрен. — Серьёзно? — хмурится Жан. — Должно быть, всё плохо. — Я просто… Я не могу. Её родители погибли в ДТП, она сильно переживает. Мне её жаль. Я рекомендовал ей несколько раз обратиться за профессиональной помощью, но похоже она не приняла моего предложения. Вместо этого она сводит меня с ума, приходя с овощами и чем-то подобным. А потом она сидит и смотрит, как я ем. Она говорит, что я ем недостаточно здоровой пищи. Эрен наблюдает за внутренней борьбой Жана, когда тот пытается не смотреть на недоеденный Twinkie в его руке. Битва быстро проиграна, и он строго кивает на оскорбительную для всего сущего субстанцию. — Это даже не еда. Это какая-то странная химическая слизь, которая осядет в твоём желудке до апокалипсиса. — Я знаю, — вздыхает Эрен. — Я даже не люблю Twinkie. Я подсознательно пытаюсь саботировать её. — Это лажа, чувак. Твоё тело — это храм и всё такое. — Я знаю! Поверь мне, я знаю. Я же говорю, я в отчаянии. — Ты не можешь сказать ей твёрдое «нет»? — Я пытался! Много раз пытался. Она… упрямая. Жан задумчиво смотрит на него. Эрен решает, что тот ему просто не верит, считая, что он слабак. — Как я могу помочь в этой… неловкой ситуации? — спрашивает он. Ох. Они перешли к сути дела. — Ну, я подумал, — медленно произносит Эрен. — Если ты не возражаешь… Теперь, когда пришло время озвучить его предложение, оно начинает казаться слишком жалким даже для слов. Он действительно хочет произнести это вслух именно перед Жаном? Жаном с его высокомерной ухмылкой и задранным носом? Он ведь ему потом жизни не даст. Но затем мысль о том, что Микаса будет постоянно преследовать его, когда у него так много работы, наполняет его страхом. Он должен покончить с этим любыми необходимыми средствами. Он знает, что это безумное решение, но он честно думает, что это может сработать, и Жан, честно говоря, идеален для этой работы. И его идеальность (Эрен напоминает себе) не имеет никакого отношения к его великолепности, а связана исключительно с близостью его жилища. Жан выжидательно смотрит на него. А кто бы так не сделал? Эрен тянет так долго, что, тот, возможно, начинает подозревать о каком-то дьявольском плане, преступным по своей природе. — Если ты готов рассмотреть, — говорит он, чтобы дать себе больше времени. — Возможно… Это как впервые подняться на высокий трамплин в бассейне, так волнительно присоединяться к орущим детям, подпрыгивающим вверх. Только когда он залез, понял, что кричали не просто так. В конце концов, он заставил себя сделать это, сильно поднявшись в воздух. То же самое он должен был сделать сейчас. Это как подпрыгнуть в воздух. — Ты бы притворился моим парнем? — произносит он на одном дыхании, глядя на воротник Жана. У него есть неудачная склонность краснеть, и он знает, что его лицо должно быть ярко-красным. — Ха-ха, смешно. Отличная шутка. Серьёзно, чем я могу помочь? — Но я серьёзно. Знаю, это звучит абсурдно, но, честно говоря, это единственное, что я могу придумать. Если она решит, что у меня есть парень, возможно, она оставит меня в покое. Обычно она приходит по пятницам. И если бы ты мог приходить по вечерам в пятницу, — только если ты, конечно, не занят, и иногда я выхожу куда-то, так что не в эти пятницы, — но, но когда ты свободен. Может быть, ты мог бы бывать у меня, когда она приходит? И посидеть час или два? Я думаю, это понадобилось бы несколько раз, чтобы у неё сложилось впечатление. Я мог бы приготовить ужин, мы бы посмотрели кино или что-то в этом роде? Выражение лица Жана становится всё более ужасающим с каждым словом, и это совсем не то, что хочется видеть, предлагая кому-то быть его парнем, фальшивым или не очень. Он действительно настолько противен Жану? Сердце Эрена замирает от этой мысли. Тем не менее, это не остановит его, потому что он действительно в отчаянии, а отчаявшиеся люди не позволяют таким вещам, как небольшое унижение, вставать у них на пути. Поэтому, вместо того, чтоб сказать: «Пошёл ты, я тоже не хочу встречаться с тобой, тупень!» — он пытается успокоить Жана: — Это было бы притворством. Я клянусь! Жан слегка успокаивается, как будто это действительно его обнадёживает. Сердце Эрена сжимается ещё сильнее. — Пожалуйста? Эрен не может поверить, что он умоляет. Особенно того, кого он так сильно отталкивает. Ситуация из смущающей потихоньку превращается в унижающую его достоинство. Он быстро пытается придумать альтернативное решение. Может быть, он мог бы переехать? Но сейчас он чертовски занят, и Микаса, вероятно, выследила бы его в любом случае. Кроме того, это жильё для аспирантов намного дешевле, чем всё остальное, что он смог найти. Но затем Эрена поражает другая мысль. — Если только ты не встречаешься с кем-то. Он удивлён, что раньше не думал об этой возможности, особенно учитывая, насколько привлекателен Жан. Он часто видел Жана с тем высоким парнем в веснушках, с нахальным выражением на лице, но это было давно. — Нет, — качает Жан головой. — Не встречаюсь. — Но, кажется, этот вопрос вызывает в нём что-то, потому что лицо Жана растягивается в широкой ухмылке и он произносит издевательским тоном. — Йегер, это слишком хитрая схема для тебя. Если ты так сильно захотел со мной встречаться, то мог бы просто спросить. Эрен на взводе. Это хуже, чем ужас Жана, даже чем злобная насмешка. И получается, что всё-таки есть предел унижения, которое он готов терпеть без протеста. — Да пошёл ты! — говорит он. — Я тоже не хочу встречаться с тобой, придурок! — Ему кажется, или в глазах Жана действительно был проблеск досады? Нет, это просто игра света. Эрен принимает деловой тон, тот, которым он общается со своими собственными студентами. — Но, как я уже упоминал, я в отчаянии. Ты живёшь прямо тут. Это было бы чрезвычайно удобно. И ты помог бы мне справиться с очень щекотливой ситуацией. Я был бы тебе очень обязан. На этих словах глаза Жана мерцают. Несомненно он думает обо всех способах, которыми мог бы получить оплату. Ну что ж, Эрен не может беспокоиться об этом прямо сейчас. В конце концов, переговоры всегда требуют компромисса. — Я всегда могу оплатить тебе той же монетой, — предлагает он. — В следующий раз, когда ты захочешь впечатлить своих друзей и коллег доказательством своей мужественности, привлекая такую идеальную пару, как я, я с радостью поддержу тебя. Уголки губ Жана приподнимаются. Ободрившись, Эрен продолжает. — Это так же можно рассматривать, как чистилище для бойфренда. Ты можешь компенсировать все ошибки своих прошлых отношений, очистить свои грехи, какие были, этим замечательным актом самоотверженности и начать свои следующие реальные отношения с чистого листа. Вместо того, чтобы улыбаться (это ведь было забавное замечание, не так ли?) Жан хмурится. Он поднимает руки, согнув в запястьях, ладонями к Эрену, и качает головой. Когда он заговаривает, Эрен думает, что, вероятно, это его настоящий голос — всё нетерпение, фальшивая забота и издевательство исчезли. — Мне очень жаль. Я сочувствую тебе. Серьёзно. Но сейчас я очень занят и не могу участвовать в таком обмане. Эрен, видит, что Жан говорит правду. Он не сделает этого. Он так же прав в том, что всё это звучит подло по отношению ко всем участникам плана. — Я понимаю, — произносит Эрен ровным тоном. Ему просто надо разобраться в этом как-то иначе. Или найти кого-то другого, чтобы стал его фальшивым парнем. И почему-то мысль об этом его не радует. Он смотрит, как Жан убегает от него вверх по лестнице.

***

Едва оказавшись в своей квартире, Жан падает на диван. Он испытывает полное отвращение к себе. Какой зомби захавал его мозги во время этого разговора? Один комментарий глупее другого. «Она уродина»? «Горячая детка»? «Если ты так сильно захотел со мной встречаться, то мог бы просто спросить?» Жан, съежившись, закрывает глаза. А потом, что хуже всего: «Я не могу участвовать в таком обмане». Строит из себя высокоморального, а на деле обыкновенный мудак. Рассуждает о лжи. А правда в том, что ему нравится Эрен. Уже какое-то время. Но Жан просто грёбаный трус и не собирается с этим ничего делать. Вместо этого он убегает от него. А потом притворяется перед ним, что он слишком хороший человек, чтобы участвовать в таком фарсе. Жан вздрагивает и зарывается головой в одну из подушек. Неожиданно ему вспоминается Марко. Чёртов Марко! Прошло так много времени, а ему всё кажется, как будто это случилось вчера. Жан был по уши влюблён и думал, что это взаимно, что всё идёт гладко. Он даже позволил себе думать, что они, чёрт возьми, однажды могут пожениться, в какой-то момент в неопределенном будущем. А потом, в тот роковой день… «Но… но почему, Марко?» «Пришло время двигаться дальше, Жан. Ты тоже должен понять. Мы выросли из отношений». «Нет! Я этого не чувствую. Я совсем этого не чувствую. Я люблю тебя, Марко! И ты сказал, что тоже любишь меня. Даже сегодня утром ты сказал, что любишь меня!» Марко вздохнул. «Правда в том, что я не люблю тебя, Жан. И никогда не любил. Я сказал это только потому, что ты сказал мне. На самом деле всё это было большой ошибкой». После того, как Марко ушёл, оставив его свернувшимся на этом самом диване, Жан сказал себе: «Так вот, что чувствует разбитое сердце». Это была физическая, ужасная выворачивающая боль в груди. Каждый день превратился в мучительное настоящее. Каждый день Марко был не там, где он был раньше: в кофейне, рядом с Жаном в лекционных залах, на диване Жана, в его постели. И когда агония, наконец, сошла на нет, как синяк, всё, что осталось у Жана внутри это зияющая пустота. И затем, по законам самых глупых клише, Жан стал слишком напуган, чтобы подумать о том, как он снова может столкнуться с подобной болью. Он скорее убегал бы каждый раз при виде Эрена, чем рискнул бы. С пустотой внутри лучше. Пустота безболезненна.

***

Жан собирается пробежаться, пока остывает лазанья. Он готов к прекрасному вечеру в одиночестве. Ладонь ложится на ручку двери, когда за ней звучит голос: «Эрен», — зовёт он. Жан тихо проворачивает ручку и приоткрывает дверь. Минуточку. А сегодня что? Пятница? «Эрен», — повторяет голос скрежещущим, вкрадчивым тоном. Жан думает, что она сдалась, когда слышит снова: «Эрен, я знаю, что ты там». Звук открывающейся двери. «Слушай, Микаса, ты беспокоишь соседей. Я понимаю твои добрые намерения, но тебе надо уйти. Немедленно». Жан воодушевлён, слыша уверенный тон Эрена. «Я зайду только на минутку». «Нет! Нет, Микаса, ты не можешь войти». Короткая пауза. «Нет. Я сказал «нет»! Я не хочу суши на ужин. Микаса! Пожалуйста!» Голоса затихают. Микаса явно пробралась в квартиру Эрена. Жан слышит его приглушенный голос: «Пожалуйста, уходи». Что за тряпка. Жан в гневе меняет свою беговую одежду и забирает лазанью с перчатками. Только один раз, говорит он себе.

***

Он стучится во всё ещё открытую дверь Эрена и входит, не дожидаясь ответа. — Дорогой, — кричит он. — Я здесь. Ты в курсе, что дверь открыта? — О, — на мгновение Эрен теряет дар речи. Жан округляет глаза. — Ты в порядке, дорогой? — спрашивает он с преувеличенной озабоченностью. Эрен наконец-то врубается. (Этот парень действительно получил докторскую степень? — удивляется Жан. Но затем вспоминает, что докторская степень не гарантирует наличие интеллекта. Он знает много идиотов, получивших докторскую степень. Например, Марко.) — Жан, ми…милый, — ахает он. — Я не думал, что ты придёшь сегодня вечером. — Я закончил свою работу раньше, чем ожидалось. Я принёс лазанью, ты ведь так её любишь. — Он ставит лазанью на плиту и там же снимает перчатки. — О, — добавляет он с чрезмерным удивлением (добавив каплю подозрительности для достоверности). — У тебя… компания, свет моей жизни? Эрен многозначительно оглядывается на Жана. Жан понимает намёк. Больше — не значит лучше. — Это Микаса. Мой друг. Она уже уходит. — Приятно познакомиться, — Жан произносит это гораздо более естественным тоном. — Всегда приятно знакомиться с друзьями моего любимого парня. Я Жан. — Он протягивает руку, Микаса её пожимает. Жан слегка вздрагивает, и Эрен вспоминает, что Микаса своего рода мастер боевых искусств; ещё в колледже она всегда участвовала в турнирах. — А теперь, если вы не возражаете, мы нечасто проводим время наедине, напряженные графики и тому подобное. Я запланировал особенный вечер только для нас двоих. — Во время рукопожатия ему удаётся развернуть Микасу и направить её к двери. Он самодовольно смотрит на Эрена, говоря ему взглядом: «Видишь? Всё, что нужно, это твёрдая рука». — Я не знала, что тебе нравится лазанья, Эрен, — раздаётся голос Микасы из-за его плеча. — Я люблю её! — отвечает Эрен решительно. — Жан делает лучшую лазанью в мире! Они уже добрались до коридора и Эрен смотрит на Жана с нескрываемым восхищением, ресницы слегка трепещут. Даже несмотря на очки, эффект зрелища обескураживает. Кстати, насколько же большие у Эрена глаза. Жан вздрагивает. Одной рукой он обнимает Эрена за плечи, прижимая, возможно, излишне сильно, прежде чем отпустить. — Эрен безнадёжен на кухне. А это хорошее блюдо, которое я люблю готовить. Не так ли, тыковка? Чтобы не отставать, Эрен хватает Жана за предплечье, игнорируя лёгкое вздрагивание от этого, и приподнимается на цыпочках. — Ты лучше всех, сладкий, — мягко произносит он и клюёт Жана в щёку. Прикосновение губ Эрена мимолётно, но Жан чувствует, как жар поднимается к лицу. Его желудок неприятно сжимается, как будто он находится в стремительно падающем лифте. Глаза Микасы сужаются. Жан заставляет себя игнорировать податливую, приятную близость Эрена (это всё понарошку!) и сосредоточиться на поставленной задаче: вытурить эту девушку из квартиры Эрена. Он прочищает горло и рад слышать, что голос немного граничит с грубым: — Приятно было познакомиться, Микаса. Спасибо за понимание. Увидимся в другой раз. Они у двери. Микаса почти за порогом, он протягивает ей пакет с суши, мягко подталкивая её, и она… выходит. Жан быстро закрывает за ней дверь. — И — вуаля! — произносит он с торжественным поклоном. Он явно гордится собой. Раздаётся незамедлительный стук. — Эрен? Жан хмурится. Он открывает дверь, блокируя вход. Эрен маячит у него за спиной. Микаса приподнимается, чтобы поговорить, минуя Жана, именно с Эреном. — Я надеюсь, ты съешь весь свой ужин, тебе надо хорошо питаться, чтобы твой мозг работал должным образом. Эрен вздыхает. Жан наклоняется. Он немного выше Микасы и использует рост в своих интересах. — Микаса, я так благодарен, что ты заботишься о любви всей моей жизни. Будь уверена, у меня всё под контролем. Ещё раз спасибо. Пока! — он широко улыбается, с силой закрывает дверь, затем запирает её и шумно навешивает цепочку. Их взгляды встречаются. Эрен думает, что Жан затаил дыхание, как и он сам. Ещё один стук в дверь. Жан в недоумении смотрит на Эрена. Он открывает. — Да? — его голос холоден, как лёд. — Эрен должен есть хотя бы одну порцию фруктов или овощей при каждом приёме пищи, — говорит она. — В вашей лазанье есть овощи? Шпинат или капуста лучше всего. — Эм. Эрен несколько удивлён, обнаружив Жана — ухмыляющегося, высокомерного Жана — растерянным от её слов. Он знает, Жан ощущал приятное превосходство, полагая, что мягкий жалкий Эрен просто не в состоянии справиться с Микасой. Теперь-то он понимает, что Микаса имеет действительно твердый характер. Но Жан собирается. В конце концов, он только в первом раунде этого боя, и всё ещё находится под иллюзией, что может победить. — Микаса, дорогая моя, я всегда доверху набиваю лазанью шпинатом. В ней больше шпината, чем лазаньи. — Покажи мне, — требует она. — Что? — Покажи мне, — повторяет она. — Ты хочешь, чтобы я доказал тебе, что в лазанье есть шпинат? — Да. Жан моргает. Эрену хорошо знакомо это чувство, будто находишься в каком-то кошмарном лабиринте, из которого нет выхода. — Извини, Микаса, я сделал порцию, достаточную только для меня и моего парня. Воцаряется недолгое молчание, прежде чем Жан заговаривает снова. — А теперь до свидания. Я больше не буду открывать дверь. Мы с Эреном немедленно займёмся страстным сексом, и нам действительно пора начинать. Я не получал удовольствия от моего члена в заднице Эрена больше двух недель, что слишком долго для нас обоих. На мгновение Микаса молчит. На ещё щеках появляются два сияющих ярких пятна румянца. Но если Жан думает, что это был нокаутирующий удар, он сильно ошибся. — Это действительно полезно для задницы Эрена? — спрашивает она. — Я так не думаю. Если уж на то пошло, член Эрена должен быть в твоей заднице, Жан. Жан смотрит на неё, открывая и закрывая рот. Он лишился дара речи. Эрен кусает щёку, чтобы не засмеяться вслух. Он хотел бы запечатлеть этот момент на плёнку. Жан закрывает дверь. — Я понимаю, что ты имел в виду, — говорит он, когда они, наконец — благо словение, — слышат, как дверь в коридоре открывается и закрывается.

Они падают на диван, Жан всё ещё приходит в себя от боя с Ангелом Тьмы, когда в дверь звонят. — Это не может быть она, — с недоверием шепчет Жан. Тем не менее, он подходит на цыпочках к двери и смотрит в глазок. Он поворачивается к Эрену с отвисшей челюстью. — Это она! — произносит без звука одними губами. Они стоят перед дверью, почти сжимая друг друга сильными, мужественными руками и не осмеливаются открыть. У Эрена очень странное ощущение, что Микаса знает, что они стоят по другую сторону двери, потому что он слышит тихое: «Я оставила пакет на ручке двери. Спокойной ночи. Береги себя». Они ждут две минуты после хлопка коридорной двери, прежде чем открыть свою. Жан вносит пакет. Он держит его двумя пальцами, подальше отставив руку, словно пакет отравлен. В гостинной он бросает его на журнальный столик. Пакет разрывается, и содержимое извергается из него во все стороны, заполняя собою стол и падая на пол. Оба отпрыгивают назад. Жан осторожно наклоняется, чтобы поднять одну небольшую коробочку. — «Ультра ребристые», — читает он вслух. — «Для её удовольствия», — и издаёт слегка истерическое хихиканье. — 6, 12, 18… — подсчитывает Эрен. — Здесь 72 презерватива, Жан! И смазка! — он держит огромную бутылку. Они смотрят друг на друга с широко открытыми глазами. — Она, безусловно, с оптимизмом смотрит на нашу… выносливость, — слабо произносит Жан. Они начинают смеяться и не могут остановиться. Когда Эрен приходит в себя и садится, он находит сложенную записку на дне сумки. Он разворачивает её. «Как я уже говорила ранее, было бы гораздо лучше, если бы член Эрена оказался в заднице Жана, если бы она была должным образом очищена. Пожалуйста, рассмотрите эту скромную просьбу». Они снова ржут, пока не падают на диван, слишком ослабевшие, чтобы двигаться. Жан обнаруживает, что вся эта странная ситуация неожиданным образом раскрепостила его. Как будто они пережили битву вместе и он больше не нервничает рядом с Эреном и нет желания куда-то сбежать. Как только к нему возвращается способность говорить, он произносит с серьёзностью: — Я поддерживаю своё предыдущее предложение. Думаю, что, возможно, настало время для запретительного судебного приказа. Эрен качает головой. — Я не могу это сделать. Она действительно хороший человек. Просто сейчас переживает трудные времена. Она это преодолеет. Со временем. — Я понимаю, но это слишком серьёзно. Как думаешь, она ещё вернётся? — Возможно, — пожимает плечами Эрен. — Она уже как-то поднималась по пожарной лестнице. — Серьёзно? — спрашивает Жан. — И ты не думаешь, что она не в себе? Эрен не отвечает. Он сказал, всё, что хотел по этому вопросу. — Заказать ужин? Это меньшее, что я могу сделать. Спасибо за помощь. — Моя лазанья довольно хороша, — говорит Жан. — Тебе нравится лазанья? — Я не знаю, — задумчиво отвечает Эрен. — Ты никогда не пробовал лазанью? Эрен качает головой. — Ну тогда решено. Невозможно жить, не попробовав лазанью. Когда они поднимаются, Эрен говорит: — Спасибо ещё раз, Кирштайн. Я знаю, что ты не хотел этого делать, и я действительно ценю это. — Теперь, когда я получил представление о том, с чем ты столкнулся, я могу понять, почему ты просил поддержки. Кроме того, это достаточно простой способ избавиться от всех моих предыдущих грехов, — он подмигивает Эрену. И тот игнорирует холодок, сбегающий по позвоночнику, при виде великолепного подмигивающего лица Жана.

***

— Эта лазанья восхитительна! — говорит Эрен. Он буквально фонтанирует эмоциями. Жан сужает глаза. Но когда Эрен добавляет: — Ты действительно сделал это сам? — Становится ясно, что он искренен. Эрен не стебётся над ним. Он именно это и имеет в виду. А затем: — Я никогда не смогу приготовить ничего подобного. Жан фыркает. — Ты шутишь? Лазанья — самая простая вещь, которую ты можешь сделать. За исключением, возможно, спагетти. Ты точно её сделаешь. — Ты так думаешь? — с сомнением спрашивает Эрен. — Ты умеешь готовить спагетти, ведь так? Тишина. — Йегер, не говори мне, что ты не умеешь варить спагетти. — Я пытался один раз… — Христос, не удивительно, что Микаса кормит тебя. Что ты ешь? Не важно, — быстро добавляет он, вспомнив Twinkie. — Как на счёт того, чтобы сделать спагетти в следующую пятницу. — Следующую пятницу? — Разве у нас не будет ещё одного свидания в пятницу? Эрен выглядит растерянно. — Разве не этого ты хотел от своего фальшивого парня? Свиданий по пятничным вечерам? Лицо Эрена расплывается в самой широкой улыбке, которую Жан когда-либо видел. Он незамедлительно давит в себе пузырь счастья, начинающий разрастаться в груди при виде неё. Он определённо не поведётся на это. — Да, — кивает Эрен. — Это именно то, чего я хотел от своего фальшивого парня. Ты в деле. Спагетти у меня. Ровно в семь вечера. — Я напишу тебе инструкцию. Ты сможешь это сделать без проблем. Невозможно испортить спагетти.

***

— Признаю свою ошибку, — говорит Жан, пережевывая резиновую лапшу. — Можно испортить спагетти. Как, чёрт возьми, произошла эта катастрофа, чувак? Он спорит с собой выплюнуть ли ему или проглотить отвратительное месиво, но всё же решается проглотить, потому что несмотря на то, что это работа Эрена, Жан считает, что будет слишком грубым выплёвывать еду, сидя у него за столом. Когда ему с трудом удаётся проглотить, он отодвигает тарелку. — Мне очень жаль. Я не могу это есть. — Я же говорил, — обвиняюще произносит Эрен, как будто в испорченном ужине виноват Жан. — Где спагетти? — требовательно спрашивает он, вставая и направляясь на кухню. — Где твоя кастрюля? Мы сделаем это вместе. Прямо сейчас. Эрен указывает ему на сотейник. Жан смотрит с выражением ужасного недоверия. — Ты в этом варил спагетти? — он громко вздыхает. — Ну всё. Мы будем делать это у меня дома.

***

В квартире Жана та же планировка, только наоборот. Здесь такая же стандартная недорогая для аспирантов мебель, но выглядит всё более домашним: его диван соблазнительно мягкий, на стенах картинки в рамках, а дополнительные лампы создают мягкое приятное свечение. Вскоре у Жана есть целая кастрюля спагетти, весело кипящая на плите. По мере того, как соус нагревается, приятный аромат наполняет квартиру, что делает её ещё более восхитительной. Эрен чувствует странное желание погрузиться в это тепло и никогда не вставать. — Хорошо. Таймер включен. Теперь мы ждём. Жан прислонился к стойке. Он очень любит готовить. Его лицо розовое от жары, а волосы сияют в свете кухонного потолка. На его рубашке пятнышко от томатного соуса. Он дарит Эрену быструю открытую улыбку. Эрен чувствует, как будто его засасывает со всех сторон: запах ужина, чудесно гостеприимная квартира, восхитительно счастливое лицо Жана. У него возникает внезапное и почти непреодолимое желание залезть Жану под руку. Охуеть! Ему нравится Жан! Одно дурацкое фальшивое свидание, и ему как будто по-настоящему нравится Жан. Но ощущение счастья тотчас же исчезает, стоит ему вспомнить взгляд, полный отвращения, когда Эрен поднял вопрос о фальшивом бойфренде. — Всё в порядке? — интересуется Жан, очевидно, заметив его перемену. Эрен с усилием трёт лицо. — Да. Да, я в порядке. Он в полном порядке. Просто уют кухни напомнил ему о доме его детства, тех временах, когда он существовал. Конечно, осиротевший Эрен уязвим для такого рода тоски. Это не имеет ничего общего с самим Жаном. Зачем вообще зацикливаться на Жане? Эрен живет в университетском городке, чёрт возьми, где полно крепких двадцатилетних парней. Должен быть кто-то ещё, кто ему интересен. Кто-то, кто действительно может ему понравиться. Он даже может попробовать приложение для знакомств (одна только мысль об этом заставляет болеть живот). — Поедим здесь или у тебя? — спрашивает Жан. — Здесь, — быстро решает Эрен.

***

— Это правда круто, — говорит он с набитым ртом. Так и есть. Лапша сварена до нежного совершенства и безупречно смешалась с насыщенным красным соусом. — Это просто спагетти с томатным соусом! — отвечает Жан, качая головой. В памяти вспыхивает последний раз, когда он готовил спагетти для кого-то другого, и Марко сказал после первого укуса: «Думаешь, тут достаточно перца?» Он прогоняет это воспоминание. Эрен уминает всё, что лежит у него на тарелке, за считанные секунды. — Я понимаю, почему Микасе нравится тебя кормить, — говорит Жан. Любопытство берёт над ним верх, и он не может не спросить снова. — Чем ты обычно питаешься, кроме Twinkie? — Я в основном ем замороженные обеды. Или на вынос, знаешь — бутерброды с сыром на гриле, — признается Эрен. — Сыр на гриле? Почему ты берёшь его на вынос, просто расплавь сыр на хлебе, это займёт менее 10 минут. — Мне не нравится готовить, — говорит Эрен, констатируя очевидное. — Но я понимаю, почему ты это делаешь. Это невероятно. — В последний раз: это чёртовы спагетти! Соус из банки! Всё, что я делаю — добавляю немного оливкового масла и специй, — говорит Жан с раздражением. — Но это фантастика! Жан закатывает глаза. Эрен осматривает комнату, чтобы найти альтернативную тему для разговора. — Тебе нравятся фильмы Альфреда Хичкока? — он указывает на башню из DVD рядом с плоским экраном. — Моя мама — большая поклонница Хичкока, и мы смотрели их вместе. Видел какой-нибудь из них? — Не уверен в этом. — Хочешь попробовать? — Может быть, — произносит Эрен с сомнением. — «Тень сомнения» — один из моих любимых. Давай посмотрим.

***

Жан прав. Это очень хороший фильм. Эрен никогда раньше не смотрел чёрно-белых фильмов, и не сказал бы, что ему это может понравиться. Но где-то с середины он не находит места. Предстанет ли коварный убийца перед правосудием? Сможет ли невинная Чарли сбежать, сохранив свою жизнь? Ему очень нравится быть здесь, в уютной квартире Жана, ужин медленно переваривается в желудке. Они удобно сидят на мягком диване, и красивые волосы Жана всякий раз на виду, когда бы он ни посмотрел. На самом деле, если бы Эрен протянул руку, он бы без труда мог провести пальцем по его щеке. «Прекрати эту чушь, — уговаривает он себя. — Это всё не по-настоящему». И так оно и останется, учитывая явное отвращение Жана к простому намеку на фиктивные отношения с Эреном.

***

Когда фильм заканчивается, на часах почти полночь. Эрен зевает. — Как твой фальшивый парень, я настаиваю на том, чтобы ты хорошенько выспался этой ночью, — говорит Жан. — Ты замечательно выполняешь свои обязанности бойфрэнда, — Эрен идёт к двери. — Отличная еда, отличный фильм, заботливые манеры. Чувак, почему ты ещё один? — Это разовое, брошенное вскользь, замечание, немного горькое, и определенно нацеленное на Жана, но в тонкой закулисной манере, хотя Эрен никогда не претендовал на то, чтобы быть святым, не так ли? Он ожидает какой-то самодовольной отповеди в ответ, чего-то пренебрежительного на тему того, что Эрену приходится самому прибегнуть к фиктивным отношениям. Однако Жан только тихо бормочет себе под нос и отворачивается, унося стаканы на крошечную кухню. — До следующей недели, — кричит Эрен, закрывая дверь на выходе.

***

Следующие несколько пятниц проходят так же, за исключением того, что Эрен больше не пытается готовить. Тусоваться с Жаном весело и легко. Они медленно продвигаются по списку Хичкока. До тех пор пока Эрен не позволяет взгляду задерживаться на Жане, он может расслабиться и наслаждаться совместным времяпровождением. Большой План, похоже, тоже работает. Микаса по-прежнему оставляет коробку с фермерскими продуктами по субботам, но перестала с тех пор появляться по пятницам. У Эрена странное чувство, что она всё ещё следит за ним, когда он не видит. Но это, по крайней мере, шаг в правильном направлении.

***

— Эй, Кирштайн, ты будешь рад услышать, что в следующую пятницу у меня настоящее свидание. Кто знает, возможно ты находишься на грани освобождения из чистилища фиктивных парней. Как думаешь, ты уже достаточно расплатился за свои грехи? — Можно и так сказать, — отвечает Жан, наконец. — Кто он? — спрашивает он в приступе самобичевания. — Это парень, который проходил собеседование в нашем отделе консультирования. Он кажется довольно забавным. Мы будем играть в пейнтбол. — Это весёлое свидание, — произносит Жан, делая всё возможное, чтобы не казаться впечатленным. — Я люблю пейнтбол. Он почти так же хорош, как и лазертаг. — Да, я тоже так подумал. Это была его идея.

***

В пятницу Жан домой возвращается поздно. Потому что у него есть работа, а не потому, что он хочет избежать кого-либо или чего-либо. На часах 9 вечера, когда он поднимается по лестнице. Он настолько уверен, что пришёл достаточно поздно, что даже не открывает дверь холла с какой-либо осторожностью. И он в полном шоке, когда видит парня, стоящего у двери Эрена, и самого Эрена рядом, закрывающего свою дверь. Тот парень высокий, намного выше, чем Эрен. И выглядит очень внушительно. Жан не знает, чего он ожидал, но это точно был не такой сурово-красивый бывший квотербек. Эрен выглядит иначе. Он одет в старые вещи (в конце концов, это пейнтбол), но по общему впечатлению… более аккуратный. Жан понимает, что хочет коснуться гладких прядей его волос, смахнуть их с лица. Он тяжело сглатывает, когда понимает одну существенную разницу. Эрен не надел очки! Жана простреливает завистью. Эрен при нём никогда не снимал очков. Как по сигналу, они поворачиваются и одновременно шагают по коридору. Жан резко вдыхает. Эрен без очков завораживает. Кажется, его глаза мерцают и сияют, как бездонные озёра. Вот дерьмо. Парень слегка прикасается к плечу Эрена, а тот улыбается ему из-под чёлки. Сердце у Жана бьётся быстрее. Его одолевает желание ударить жалкого ублюдка. Как он посмел пригласить его (фальшивого) парня на свидание! Когда они оказываются рядом, Эрен бросает Жану косую улыбку, и Жан чувствует, что готов растаять на месте. На его лице появляется одна из самых пугающе высокомерных ухмылок — его лучший камуфляж.

***

После ужина Жан беспокойно бродит по квартире. Он пытается смотреть телевизор, но ничего не заинтересовывает. Он не хочет ничем заниматься, но слишком взвинчен для сна. У него зуд под кожей. Жан бросил курить много лет назад, но иногда он не может не возвращаться к этому. У него есть пачка в одном из кухонных ящиков, которую он время от времени достаёт. Этой пачке уже около года, но она всё ещё заполнена больше, чем на три четверти. Он хватает её и спускается к полуразрушенной игровой конструкции, что перед зданием, под деревом. Курение — отвратительная, вонючая привычка, но у Жана чувство, что он барахтается в отвратительных, вонючих страданиях. Ночь ясна. Он смотрит на полную, сверкающую луну. И по какой-то причине она ему напоминает об Эрене. Он пытается выкинуть Эрена из головы. Эрен случайный сосед, для которого он делает одолжение, не более того. Да, может быть, Жан когда-то был вроде как влюблён в него (когда-то? вроде как?), но у него нет мужества пригласить Эрена на свидание, а даже если бы он сделал это, Эрен очень ясно дал понять, что нисколько не заинтересован ни в чём подобном с Жаном. У Жана своя жизнь, и он не нуждается в кандалах на шее. Особенно когда это цепи, без шара, думает мрачно он. Он слышит, как хлопает автомобильная дверь, но ему всё равно. Ему нравится быть здесь. Сидеть на этой ржавой конструкции, которой никто никогда не пользуется. Должно быть кто-то из аспирантов, у кого были маленькие дети, поставил её много лет назад, а потом они переехали, и никто так и не удосужился убрать её. Раздаются шаги. Жан раздражается из-за того, что узнаёт звук именно этих ног, идущих по тротуару. Ему даже кажется, он слышит злость в этом топоте. Мрачное лицо Эрена подтверждает его догадку. — Не задалось? — спрашивает Жан, пытаясь игнорировать свой внутренний отряд черлидеров. Эрен слабо усмехается. — Можно и так сказать. — О? — спрашивает заинтересованно Жан. — Не стоит курить, — говорит ему Эрен. — Я знаю. — Твоё тело это храм и всё такое. Жан ухмыляется, несмотря на своё состояние. — Да, я знаю. Можешь смело уходить. — Тем не менее, он выбрасывает окурок на землю и растирает его мыском ботинка. Он откидывается назад, наслаждаясь кратким ощущением никотина. — Что случилось? — Всё начиналось отлично. Райнер хороший парень, горячий. Отлично целуется. Жан морщится. Удивительно горячий прилив гнева снова скручивает его живот при мысли о том, что Райнер прикасался к Эрену. Это смехотворно — ему нет абсолютно никакого дело до того, кто трогает Эрена. — Избавь меня от подробностей. Эрен вздыхает. — Извини. Это был сарказм. Мы даже не поцеловались. У нас не было шанса. Но свидание было довольно весёлым. Пока не появилась Микаса. — Да ладно! — Жан настолько удивляется, что поднимает глаза. — Да, — мрачно подтверждает Эрен. — Это был кошмар. Она продолжала вести себя, как мой личный телохранитель, бросаясь передо мной, как живой щит. Потом я очень разозлился и накричал на неё. В итоге меня выпроводили из помещения. — Он устало потирает глаза. — Я так сильно старался не злиться. — Он тяжело вздыхает. — Теперь мне придётся извиняться перед ней. И перед Райнером. Сомневаюсь, что он захочет увидеться снова. Эрен выглядит настолько несчастным, что Жан не может не пожалеть его. Он старается не волноваться из-за идеи, что Райнер, возможно, не захочет снова увидеть Эрена. Тем не менее, подстегнутый этой счастливой мыслью, он предлагает: — Хочешь, чтобы я поговорил с ней? Сказал ей, чтобы она отступила и дала тебе немного пространства? Так ты сможешь подождать, пока не успокоишься, чтобы поговорить с ней самостоятельно. — Ты действительно сделаешь это? — с любопытством спрашивает Эрен. — Я хотел бы. Расценивай это, как одну из обязанностей фальшивого бойфренда. Хотя если Микаса была там, и она уже знает, что Эрен был на свидании с Райнером, и Жан не уверен, может ли он ещё притворяться его парнем. Он решает не поднимать этот вопрос. Эрен смеется. — Я не знал, что это подпадает под контракт с фальшивым бофрэндом, но я безусловно ценю это. Некоторое пространство от неё было бы очень полезно прямо сейчас. — Я не могу обещать результат, но могу попробовать. — Спасибо, чувак. Я дам тебе её номер. Ты потрясающий фальшивый парень. — Он легонько бьёт Жана по груди и направляется к лестнице. — Расскажи потом, как всё пройдёт.

***

— О, — говорит Микаса. — Это ты? — Да, — отвечает Жан. — Это я. Эрен действительно расстроен. Наступает долгая тишина. — Я могу это понять. — Знаешь, он переживает за тебя. Он знает, что у тебя трудные времена. Но ты относишься к нему, как к ребёнку. Маленькому, несамостоятельному ребёнку. Даже малышу. — Я знаю, — вздыхает она. — Слушай, Жан, я ценю, что ты так добр. Я знаю, это выглядит, как безумие. Но просто… Эрен и я, мы оба сироты, я чувствую связь с ним… Я не выношу мысли, что что-то может ему навредить. Я не хочу потерять его. — Я понимаю это. Но ты потеряешь его, как друга, если будешь так себя вести. — Я знаю, — произносит она тихим голосом. — Слушай, Микаса, это не безнадёжная ситуация. Думаю, Эрен простит тебя. Я знаю, он себя чувствует плохо, из-за того, что пришлось накричать. Но ему нужно немного пространства. Пусть придёт к тебе сам, когда будет готов. — Хммм… — говорит Микаса. — Я могу… попробовать. Что ж. Жан не ожидал такого. — Это фантастика, Микаса, спасибо. Это всё, о чём Эрен может просить. И я надеюсь, что у тебя… всё наладится. — Спасибо, Жан. Это было нелегко. Но я думаю, что наконец-то близка к тому, чтобы пережить это. — Рад это слышать, — говорит Жан. Но не только потому, что это повлияет на Эрена. Он начинает испытывать к ней сочувствие. Они замолкают на мгновение. Жан открывает рот, чтобы попрощаться, когда Микаса говорит: — Могу я дать тебе совет? — Эм. Думаю, да, — соглашается он из вежливости, хотя никогда не ценил непрошеных советов. — Ты должен пригласить Эрена на настоящее свидание. Жан слегка запинается. — Я знаю, что ты был фальшивым парнем. Я не идиотка. Вообще, я была впечатлена. Ты отлично защищал его. — Зачем ты тогда купила все эти презервативы? — не может не спросить он. — А, ты об этом, — невероятно, но Микаса звучит смущённо. — Я никогда на самом деле не думала, что Эрен сексуально активен, я хотела, чтобы он был в безопасности. — Однако так много? — Я… я действительно хочу, чтобы он хорошо проводил время, и я не знала, какие он предпочитает. Жан думает, что это довольно мило. — Но я предпочла бы, чтобы он не проводил хорошо время с Райнером. Вот почему ты должен пригласить его на свидание. По крайней мере, ты будешь его хорошо кормить. Жан фыркает. — У тебя странные представления о свиданиях. — Возможно. Ты подумаешь об этом? — Я… — Он собирается сказать, как сильно он хочет этого, как мысль об Эрене с кем-то ещё сводит его с ума, когда слышит эхо голоса Марко: «Я не люблю тебя, Жан. И никогда не любил». И он… не может. — Спасибо тебе, Микаса, за уделенное время, — произносит он резко. — Я скажу Эрену, что мы поговорили, и я знаю, что он будет ценить, что ты относишься к нему, как к взрослому. Спокойной ночи. — Жан… — Прощай, Микаса. — Он вешает трубку.

***

— Как всё прошло? Ты ещё жив, так что это бонус, верно? Жан принёс ужин Эрену вечером, и они заняли привычные места для отдыха на диване. — Да, всё прошло… ну, вообще-то. Я изменил своё отношение к Микасе. Она не такая уж и плохая. — Что? — Да, у нас был хороший разговор. Она сделает всё возможное, чтобы дать тебе немного пространства. — Ух ты! — восхищается Эрен. — Впечатляет. Он и выглядит впечатлённым. Впечатлённым и невозможно красивым. Жан хочет, так сильно хочет, протянуть руку и коснуться Эрена. Он сжимает ладонь в кулак, чтобы остановить самостоятельное движение руки. Ему очень нравится Эрен. Очень сильно. Внезапно Жан чувствует, что, возможно, у него хватит смелости пригласить его на свидание. Он не знает, откуда она взялась. Возможно, их разговор с Микасой дал ему пинок под зад, в котором он так сильно нуждался. Его пульс зашкаливает. Он действительно собирается сделать это. — Эрен… — Жан… Жан нервно смеётся. — Давай ты первый. — О, хорошо. Я просто хотел, чтоб ты знал, я снова встречаюсь с Райнером в следующую пятницу. Он готов попытаться ещё раз. На этот раз мы идём на ужин. — Он приподнимает пакет с презервативами, который по какой-то причине так и лежал всё это время на полу за диваном. — Как думаешь, какие мне взять? Ароматизированные? Или с анестетиком для более долгого удовольствия? Жан хмурится. — Господь! Ты только посмотри на себя! Это была шутка! Я не сплю с ним в пятницу. Но я надеюсь, по крайней мере, на хороший поцелуй. Давненько такого не было. Эрен вздыхает. В голове Жана возникает весьма неприятный образ: мощные руки Райнера, обнимающие Эрена; губы Райнера, целующие Эрена; широкая ладонь Райнера на рубашке Эрена, спускающаяся ниже и ниже, пока… Жан морщится и содрогается. Какого чёрта образы настолько живые? — Что ты хотел сказать? — спрашивает Эрен, не обращая внимания на его дискомфорт. — О. Эм. Ничего. — Ты уверен? — Да. — Жан уверен. Абсолютно, на сто блядских процентов уверен. — Так, а что мы посмотрим сегодня вечером? — спрашивает Эрен бодро, как будто не он только что нанёс Жану сокрушительный удар. Жан понимает, что он больше не хочет сидеть здесь и смотреть фильмы. — Знаешь, Йегер, возможно, пришло время покончить с тем, что у нас происходит, — медленно произносит он. — В смысле? — Эрен растерян. — В смысле, я думаю, что хотел бы расстаться. — Но мы же и так не встречаемся? — говорит Эрен. Жан удивляется, почему эта фраза звучит, как вопрос. — Именно, — его губы сжимаются в тонкую линию. — Что, чёрт возьми, это значит? Жан хочет сказать: «Не встречайся с Райнером снова. Встречайся со мной. Ты мне нравишься. Я хочу видеть твои глаза без очков. Я хочу поцеловать тебя. Я хочу быть твоим настоящим парнем». Но он не может этого сделать. «Почему я такой грёбаный трус?» Он поражён. Это действительно невероятно. Он растерянно задаётся вопросом, имеется ли в Книге Рекордов Гиннеса запись за трусливое поведение. Но он так боится, что вместо правды, позволяет гневу на себя сделать его голос острым, как нож. — Почему я должен страдать из-за всего этого дерьма и не получать никакой выгоды? Спазм боли проходит так быстро по лицу Эрена, что Жан не уверен в том, что его действительно видел его, потому что в следующий момент его лицо застывает в ярости, залитое ярким огненно-красным цветом. Жан открывает рот, чтобы извиниться, попытаться вернуть свои слова, загладить свою вину, чтобы всё исправить. Но у Эрена быстрые рефлексы и ещё более бурный темперамент, и он слетает с катушек. — Страдать от этого дерьма?! Всё время со мной было дерьмом?! Кажется, воздух вокруг него потрескивает и брызжет, как взрыв фейерверков. Жан может только смотреть на внезапный бушующий ад, которым стал Эрен. Да что же с ним, блядь, не так? Почему он сказал эти вещи в первую очередь, когда не имел их в виду? Почему он не мог просто пригласить Эрена на свидание? Но Эрен не ждёт никаких объяснений. — Пошёл на хуй, Жан! Если всё это дерьмо, то убирайся отсюда на хер! Давай! Уходи! — он делает прогоняющее движение руками. — С чего ты взял, что мне приятно видеть твою высокомерную рожу раз в неделю? — Высокомерную рожу, да? — отвечает Жан с ядом в голосе. Приятно выпустить его наружу. Эту горячую кислоту, которую он хотел обратить против себя или Марко. Пусть Жан, как обычно, все испортит, вывалив все это на Эрена, который не заслуживает подобного ни в малейшей степени. Добросердечный, пламенный, обожаемый Эрен. — И с радостью уйду! Я счастлив покинуть эту фальшивую грёбаную квартиру, фальшивые отношения и бросить тебя на хер! Желаю тебе весело потрахаться с Райнером с твоими 72-мя гандонами! — Обязательно! — орёт Эрен в напряжённую спину Жана. Когда он захлопывает дверь — будь прокляты эти соседи — Жан не может поверить, что всё так быстро скатилось в задницу. Всё даже хуже, чем, когда Марко его покинул, потому что на этот раз виноват он сам. И на этот раз он задел чьи-то чувства. Чувства того, на кого ему не наплевать.

***

Жан спускается по лестнице. Прошёл месяц с того инцидента, и он почти привык к ощущению зуда под кожей. У него сигареты в руках, он на полпути к старой конструкции. Он теряется в своих мыслях, а когда замечает, что там сидит кто-то ещё, становится слишком поздно. Потому что этот кто-то узнал его. Жан это понимает по тому, как тело Эрена застыло. — Извини, — угрюмо бросает Жан и поворачивается, чтобы уйти. — Я ухожу, — бормочет Эрен. Его голова опущена, а плечи сутулятся, когда он поднимается с металлических ступеней. Жан с грустью думает о том, как привык видеть Эрена счастливым, как сияли его глаза. Он мог увидеть это даже сквозь очки. А теперь голова опущена, а плечи сгорблены. — Подожди, — просит он. — Что? — спрашивает Эрен сердито. Руки его сжимаются в кулаки. Что ж. Жан это заслужил. Но потом он расправляет плечи. В некотором роде, явная враждебность Эрена освобождает. Жану действительно есть что терять? Может быть, это не самое худшее в мире — дать растоптать своё сердце, после всего, что произошло. Может быть, хуже растоптать чьё-то ещё. И, может быть, он может как-то это исправить. К примеру, наконец, извиниться. Жан к этому не готов. У него не находится слов, нет заготовленной речи, и сердце его замирает в груди. Но каким-то образом он из себя выжимает: — Я сожалею о том, что сказал. Тогда. Я не это имел в виду. — Его голос едва слышен. Жан задаётся вопросом, слышит ли его Эрен, но он должен, потому что не двигается с места. Этот факт побуждает Жана продолжить, потому что ему, несомненно, есть, что сказать. — Время, которое я провёл с тобой, было действительно… особенным для меня. — Он понятия не имеет, что за фигня с ним творится, и почему он всё ещё говорит. — Я был зол и, — он быстро выдыхает и поднимает глаза. Луна заливает их светом, волосы Эрена серебрятся. — И ревновал. Я… я хотел, — и он запинается. Горло перехватывает. Через него не проходит ни звука. Наступает долгая тишина. — Что ты хотел? — спрашивает Эрен придушенным голосом. Это достаточно расслабляет горло Жана, он собирает потрёпанное мужество — в конце концов, оно необходимо — и цедит сквозь зубы: — Я хотел… быть твоим настоящим парнем. — Чёрт. Он сделал это. Он задаётся вопросом, почему до сих пор стоит, почему ещё не превратился в шар пепла. Но, как ни странно, всё не так плохо, как он ожидал. Он не понимал, насколько сильно эти слова на него давили — словно бетонный блок. И теперь довольно легко дать остаткам слов выскользнуть из него. — Я хотел быть тем, кто пригласит тебя на свидание. Хотел быть с тобой. Тем, кто тебя поцелует. Я знаю, что облажался, и ты пошёл дальше. Но… прости, я такой грёбанный трус, особенно сильно я сожалею о том, что причинил тебе боль. Опять воцаряется тишина. Жан не знает, чего он ждёт. Чтобы Эрен принял его извинения? Поблагодарил за честность? Сказал, что они даже могут остаться… друзьями? Но ничего не происходит. Кажется, они закончили прямо здесь. Жану пора уходить. Он снова чувствует пустоту внутри, но она другая, чистая пустота, без всей этой ненависти и гнева, гноящегося под ней. В этот раз он справился. Он был храбрым. А это уже что-то. — Ну, увидимся, — говорит он шероховатым голосом и поворачивается, чтобы уйти. Эрен берёт его за руку и возвращает обратно. — Я не двинулся дальше, — отвечает он с той же уверенностью, с которой держит Жана. — Нет? — шепчет тот. — Нет, — отвечает Эрен. — Время с тобой для меня тоже было особенным. — Эрен краснеет. Жан это видит даже при лунном свете. — Правда? — он едва может дышать. — И я тоже хотел… большего, — спокойно продолжает Эрен. Он придвигается и встаёт прямо рядом с Жаном. Тянется и целует в щёку. Как в первый вечер, когда Жан принёс лазанью. Только на этот раз не отступает после. Он так и стоит на цыпочках, положив руки Жану на плечи и склонившись к его шее. — Эй, Жан, — шепчет он. Звук его имени на губах Эрена, заставляет кровь грохотать в жилах. — Да? — выдыхает он. — Я тут подумал, — поцелуй в ухо вызывает дрожь. — Если ты не возражаешь. — Очередной поцелуй. — Если ты готов рассмотреть. — Ещё один поцелуй, на этот раз с лёгким движением языка. Жан делает резкий вдох. — Сходишь со мной куда-нибудь? На мгновение Жан полностью застывает, руки Эрена давят на его плечи, дыхание Эрена на его ухо. Затем он вникает в слова. Лицо Марко возникает в его сознании и исчезает так же быстро. Всё, что есть перед ним — это Эрен. Колючий, нежный, драгоценный Эрен. Он отклоняется назад достаточно для того, чтобы взять его лицо в свои ладони. — Ты приглашаешь меня на свидание? — спрашивает он тихо. — Да, идиот, — раздражается Эрен, но затем становится мягким и нерешительным. — Так как? Ты пойдёшь со мной? В пятницу? — Зависит от обстоятельств, — отвечает Жан. Эрен хмурится. Жан прижимается губами к его переносице и чувствует, как лицо Эрена расслабляется. — Будет ли на этом свидании спагетти? — Он снова целует. Губы у Эрена тёплые, мягкие. Жан аккуратно гладит его щёки большими пальцами. — Или попытки готовки с твоей стороны? — Он целует Эрена в третий раз — легко-легко. И чувствует ухмылку на его губах. — Я тут… ах… подумал, может, ты захочешь чего-нибудь приготовить? А потом мы могли бы пойти на лазертаг? — Эрен говорит, затаив дыхание. Его руки теперь крепко держат Жана за шею, тянут вниз, когда он опускается на пятки. А потом Эрен целует его всерьёз. И Жан не может ответить на его вопрос, потому что очень трудно мыслить связно, когда Эрен так близко, когда его язык у Жана во рту, когда Эрен издаёт все эти отчаянные пыхтящие звуки. Если честно, у Жана слабеют колени. И он рад, что Эрен так крепко держится за него. Когда он, наконец, вспоминает, что вопрос всё ещё не закрыт, Жан делает усилие над собой. Это тоже хорошо, потому что ему немного не хватает воздуха, и ему хотелось бы запастись кислородом, прежде чем он потеряет сознание. И он хочет ответить на этот вопрос. Было ведь что-то важное, правда? Если бы он только вспомнил… Ах, точно! Свидание. Настоящее. В лазертаге. — Да, — отвечает он. — Я пойду с тобой на свидание. — Он не может не удержаться, чтобы не наклониться и не просочиться Эрену в рот языком. Тот издаёт слабый стон. Жан заставляет себя прерваться. Было ещё кое-что, что он хотел сказать, хотя почти невозможно собраться с мыслями, когда губы Эрена так соблазнительно близко. А, вот оно. — Но предупреждаю. Я мастер лазертага. Ты продуешь. Жестко. — Обещания, обещания, — только и говорит Эрен, втягивая Жана обратно в глубокий поцелуй. Жан смеется ему в рот и задаётся вопросом, находятся ли они всё ещё в чистилище для бойфрендов. Но потом он думает, что, даже если и так, это не имеет значения. Пока они там вместе.