Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Пич лежал на кровати, раскинув руки и ноги, уставившись в потолок. Неописуемая пустота давила на его грудь, заставляя чувствовать себя отстраненным и изнуренным. Вчерашняя эмоциональная буря утихла, но ее тяжёлый осадок все ещё упорно держался внутри, превращая даже мысль о каком-либо действии в невыносимую усталость. Контракт на проект «All seasons: one word» оказался всего лишь устной договорённостью с Пи Нуч. Ради него он освободил свой график на три месяца, но теперь, когда проект отменён, у него не осталось ничего. Пустота, тревога и неизвестность поглотили его. Он мог бы вернуться к старым проектам или взяться за новые, но даже сама мысль о работе вызывала отвращение. Его вздох был долгим и смиренным. Разочарование сменилось парализующей апатией. Если честно, он не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько свободен. С детства он неустанно трудился, чтобы прокормить себя и младшую сестру. После того как та отправилась в школу, работа стала для него второй натурой. Может быть, сделать перерыв — не такая уж плохая идея? Его взгляд остановился на календаре. Пустые ячейки насмешливо смотрели на него, вызывая чувство растерянности, словно машина, внезапно затормозившая после бешеной гонки по шоссе. Поджав губы, он перевёл взгляд на книжную полку у стены. Среди справочников по работе стояла стопка старых путеводителей, оставленных Плаб много лет назад. Может, стоит отправиться в путешествие? Эта мысль принесла лёгкое облегчение. Он схватил телефон и начал искать возможные маршруты, выбирая места, которые казались спокойными и умиротворяющими. Ему не хотелось ничего авантюрного или утомительного — только отдых, чтобы очистить голову. Пляж выглядел идеально. Приняв решение, Пич начал собирать чемодан. Он достал удобную одежду, которую редко носил, и мысленно стал планировать путешествие. Поездка вдоль побережья с фотоаппаратом казалась именно тем, что ему нужно. Он только закончил упаковывать самое необходимое, когда раздался звонок в дверь. Озадаченный, молодой человек вышел из спальни, нахмурив брови. За все годы, что Пич жил в этой квартире, он мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз общался с соседями, и даже тогда это были лишь мимолётные вежливые жесты. Кто, черт возьми, мог прийти в такой час? Звонок повторился, на этот раз более настойчиво. Пронзительный звук заставил фотографа вздрогнуть. Не желая тревожить соседей, он поспешил к двери, практически бегом. Дёрнул дверную ручку, совершенно забыв проверить глазок. Последнее, что он ожидал увидеть, — это Тиракита, возвышающегося в дверном проёме с мрачным, неумолимым выражением лица и скрещенными руками. — Мистер Ти? — выдохнул Пич, слегка приоткрыв рот от удивления. И прежде чем он успел задать вопрос, мистер Мафия с лёгкостью толкнул дверь, заставив её распахнуться. Всё ещё ошеломлённый, молодой человек застыл на месте, наблюдая, как Тиракит спокойно вошёл в квартиру, словно она принадлежала ему. — Мистер Ти, сначала переобуйтесь, — рявкнул Пич, в его голосе появилась нотка настойчивости. Мысль о том, что ему придётся снова мыть пол, если останется грязь, раздражала его. Не раздумывая, он схватил Ти за руку и потянул, сосредоточившись на поиске тапочек. Мужчина опустил взгляд на руку, сжимающую его запястье, и что-то неуловимое мелькнуло в его глазах. Однако его лицо оставалось бесстрастным. Он остановился, молча наблюдая, прежде чем холодно спросить: — Почему я должен? — У тебя грязная обувь. Я больше не буду мыть пол, — отрезал Пич Ти невозмутимо потянулся к телефону. — Я позвоню в службу уборки. Но Пич уже схватила пару старых тапок своей сестры. — Просто переобуйся. Вот, у меня есть тапочки сестры... Он осекся, заметив, что тапочки ярко-розовые, с пушистым кроличьим хвостиком на пятке. Он бросил на них взгляд, и его дыхание на мгновение перехватило. Сердце замерло при мысли, что придется заставить его надеть их. Не раздумывая, он швырнул тапочки через всю комнату. "Это было близко. Как будто я мог заставить безжалостного босса мафии носить такие тапочки. Он бы точно подписал мне смертный приговор", – подумал Пич. – ... Просто сними обувь, пожалуйста. Это проще, чем звонить в службу уборки. Тиракит колебался, но, поймав умоляющий взгляд Пича, тяжело вздохнул и стянул обувь. Затем, как ни в чем не бывало, прошел в гостиную, уселся на диван и закинул ноги на журнальный столик, словно это был его дом. Спорить было бесполезно. Пич на автопилоте принес ему стакан воды и поставил перед важным гостем. — Почему ты мне не позвонил? — резко спросил мафиози. Этот вопрос застал парня врасплох, но он быстро взял себя в руки. Пич привык к его внезапным вопросам. Поставив стакан, он сел напротив. — У меня не было причин, — ответил он с легкой улыбкой. — Я не знал, что сказать. Тот день все еще преследовал его. Тиракит молча изучал фотографа. Его лицо было непроницаемым, но менее холодным, чем обычно. В его взгляде было что-то почти... усталое. Даже голос стал мягче, когда он снова заговорил. — Почему ты отказался от проекта? — Я не отказался. Команда сказала, что я больше им не нужен. Что я мог сделать? — Пич пожал плечами, но напряжение в груди вспыхнуло с новой силой, словно огонь, который он никак не мог потушить. — Если ты беспокоишься об Аране, то зря. Кажется, у вас все хорошо. Можете продолжать без меня... Я даже пришлю его номер. — Я не беспокоюсь об Аране. Я беспокоюсь о тебе. Пич замер, как будто слова мафиози ударили его сильнее, чем он ожидал. Он поднял глаза, недоверчиво посмотрев на собеседника. Лицо того оставалось бесстрастным, но в голосе звучала твердость, а в напряженном взгляде читалась решимость, которая не позволяла усомниться в его искренности. — Ты не из тех, кто сдается. Этот проект был твоим. Почему ты не боролся за него? — Я не мог... Ничего не мог сделать, — голос Пича дрогнул, словно он пытался удержать лавину эмоций, но она все равно прорвалась наружу. Гнев, бессилие, негодование — все это захлестнуло его, сдавливая грудь и мешая дышать. — Если бы я защищался, пострадала бы Плаб. У них есть связи, власть. Я не мог позволить, чтобы моя сестра пострадала из-за меня. Но я так зол, так разъярен, что даже не могу здраво мыслить. Я был бессилен. — Тогда почему ты не позвонил мне? Тот же вопрос. Снова. Но теперь он звучал иначе. Пич замер, как танцор, внезапно сбившийся с шага в середине вальса. Возможно, он все это время неправильно понимал его. Он думал, что тот просто сердится из-за провала с Араном. Но сейчас... в этих словах был другой подтекст. Что-то большее, чем простой упрек. Мог ли кто-то… действительно хотеть защитить его? — Мог ли я… действительно позвонить тебе? — тихо спросил Пич, его голос звучал отстраненно. С момента, как мистер Ти дал ему этот номер, он ни разу не осмелился воспользоваться им. Этот номер предназначался для ответов на звонки, передачи отчетов или выполнения приказов. Ведь он был членом мафии. Как он мог подумать, что имеет право о чем-то просить? — Есть сотни, тысячи людей, готовых убить, чтобы получить мой номер, — произнес Тиракит с высокомерной ноткой. — А ты? У тебя он был всё это время. Это значит, что я позволил тебе позвонить мне. Пич моргнул, его мысли спутались. Он ощутил тяжесть в груди, его эмоции завязались в тугой узел. — Если бы я позвонил… ты бы мне помог? — голос звучал почти шёпотом. — Почему бы мне не помочь тебе? Ты мой. Никто не посмеет трогать то, что принадлежит мне. Молодой человек застыл, его взгляд устремился в глаза мужчины. Выражение лица которого оставалось твёрдым, непоколебимым, словно он хотел, чтобы Пич поверил в его искренность. В его голосе звучала такая уверенность, что он словно врос в землю. Здесь не было места для обмана — только абсолютная убеждённость, как одинокое дерево, стоящее среди бушующего океана. – Я… могу ли я действительно позвонить тебе? Если я позвоню, ты поможешь мне? Мне больше не придётся бороться в одиночку? Мне не придется бояться связей этого ублюдка… не так ли? Мне просто нужно это принять? Тиракит скрестил руки на груди, расправил плечи и посмотрел на него с вызовом, словно говоря: "Что именно тебе не понятно?" — Ты мой. Разве этой связи недостаточно? — его губы изогнулись в самоуверенной улыбке, излучая силу, как будто он мог покорить мир одним движением пальца. — Даже если небо упадёт, я помогу тебе его удержать. Или поручусь, чтобы мои люди сделали это. Слова мужчины, столь типичные для мафиози, оказались сильнее любого обещания защиты. Эмоции, которые Пич так отчаянно пытался сдержать, вырвались наружу, словно пена из переполненного стакана. Он не мог говорить, не мог отвести взгляд от этих решительных глаз. Его грудь тяжело вздымалась, и прежде чем он успел осознать это, горячие слёзы потекли по щекам. Ти заметно напрягся, растерявшись, и машинально выпрямился. Его густые брови сошлись в хмурой складке с оттенком раздражения — он явно не ожидал подобного поворота. Тем не менее, он остался на месте, позволяя парню выплакаться, пока слёзы не унесли с собой последние следы боли. Было ли это из-за его затуманенного зрения или чего-то ещё, но Пичу показалось, что он уловил в обычно холодных дымчато-серых глазах проблеск мягкости. Нежность, редко проступающую сквозь привычную суровость. Что бы это ни значило, впервые за долгое время Пич ощутил под ногами твёрдую почву. Позволив себе выплеснуть эмоции перед кем-то в течение этих пятнадцати минут, он почувствовал освобождение. Молодой человек пробормотал извинения за свой всплеск чувств и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Мистер Мафия не обнял его, не попытался утешить, не сказал перестать плакать. Ти просто сидел рядом, внимательно наблюдая и терпеливо ожидая, позволяя Пичу выплеснуть все накопившиеся эмоции, которые он так долго носил в себе. Как ни странно, эта молчаливая поддержка заставила его почувствовать себя... лучше. Пич вытер лицо полотенцем и вернулся в гостиную, но обнаружил, что диван пуст. Тиракита нигде не было видно. Он нахмурился и огляделся. Квартира была небольшой — у босса мафии было не так много мест, куда можно было бы исчезнуть. Заглянув в спальню, он увидел Ти стоящим в дверном проёме. Его широкое тело было напряжено, а выражение лица — грозным и мрачным. От прежнего спокойствия и уверенности не осталось и следа; теперь мафиози излучал ярость, словно надвигающаяся буря. Что, чёрт возьми, теперь? — Что происходит? — осторожно спросил фотограф, тщательно подбирая слова, хотя замешательство нарастало с каждой секундой. Мужчина резко обернулся, его глаза метали молнии, а дрожащий палец указывал на что-то внутри комнаты, словно это могло объяснить всё. — Скажи мне, что это значит, чёрт возьми? Ты думал сбежать? Позволь мне напомнить: с влиянием семьи Арсени ты мог бы спрятаться хоть на самом краю света, но они всё равно нашли бы тебя. Пич растерянно моргнула, прежде чем наклониться, чтобы увидеть, что вызвало такое возмущение. Его взгляд упал на полуоткрытый чемодан и кучу одежды, разбросанную по кровати. Понимание пришло мгновенно. «Я не планировал бежать». «Ты не звал меня, но твоей первой мыслью было бежать? Запомни это: единственный способ спастись от меня... — это смерть!» Молодой фотограф глубоко вздохнул, с трудом сдерживая желание закатить глаза. Он лихорадочно пытался вспомнить, не была ли в последнее время популярна какая-нибудь мыльная опера, которая могла навеять Ти ещё одну странную идею. Он твёрдо решил, что попросит Мока подобрать для Тиракита что-то менее душераздирающее. — Мистер Ти, спокойно. Ну же, спокойно, ладно? — Пич протянул руку и крепко схватил мафиози за запястье, чтобы привлечь его внимание. — Я не сбегаю. Не собираю вещи, не переезжаю и уж точно не скрываюсь. Я просто еду в небольшое путешествие. Мистер Мафия замер, опустив взгляд на тонкие пальцы, сжимающие его запястье. В тот же миг напряжение, словно невидимая туча, рассеялось. Воздух стал легче, и фотограф, наконец, смог нормально дышать. Пич тяжело вздохнул и попытался убрать руку, но Тиракит даже не думал отпускать. Его пальцы лениво скользили по тыльной стороне ладони, будто он находил в этом странное удовольствие. «Куда ты собираешься? Я куплю тебе самолет, чтобы облегчить твое путешествие: пойди и побыстрее вернись». Мистер Ти, держите себя в руках!