Я и Ти: #Сохраняйте спокойствие, Кхун Ти!

Тиракит Киан Арсени, наполовину русский наследник мафии, ставший магнатом в мире роскоши, построил империю в сфере парфюмерии и ювелирных украшений. Его слава объяснялась не только его поразительной внешностью или непостижимым богатством, но и загадочной притягательностью — магнетическим обаянием, которое привлекало людей к нему, куда бы он ни шел. Гала-вечер в этот раз был совсем другим. Вместо привычного налета недосягаемого высокомерия в воздухе витало нечто куда более леденящее — холодная, острая, как лезвие, атмосфера, от которой казалось, что температура в комнате упала на десяток градусов. Напряжение, исходящее от него, было столь мощным, что никто не осмеливался подойти ближе, чем на сто шагов. Шепотки и догадки вспыхивали повсюду, словно искры: что могло так разозлить мафиозного босса? Что за событие способно было выбить из равновесия столь неприступную фигуру? Его подавляющее раздражение буквально сковывало воздух, превращая даже самых отчаянных журналистов в молчаливых наблюдателей. Сенсации они жаждали, но ни одна история не стоила риска для жизни. И кто бы мог предположить, что причиной его ярости стало… исчезновение пакетика острых хрустящих кальмаров? Ти тяжело выдохнул, пытаясь подавить кипящее внутри раздражение. Обычно вывести его из себя было практически невозможно. Эмоции для него всегда были чем-то далеким, почти призрачным — ни радость, ни горечь не могли коснуться его тщательно возведенных внутренних стен. Он не был бессердечным, скорее… пустым. Отстраненным. Единственная слабость, которую он позволял себе, касалась его семьи — единственных людей, способных пробудить в нем хоть тень нежности. Внешний мир оставался для него холодным и безразличным. И все же теперь… пропавший пакетик кальмаров смог испортить ему весь вечер. Приняв бокал вина от проходившего мимо официанта, Тиракит медленно покрутил рубиновую жидкость, наслаждаясь раскрывающимся ароматом, прежде чем сделать ленивый глоток. Его взгляд скользнул к сцене, где модели демонстрировали новую коллекцию парфюмов и украшений от Fall. Все это казалось ему до ужаса скучным. Вивит вышел на сцену, представляя проект как лидер команды. На экране за его спиной засветилась Осенняя коллекция — пленительный образ Арана в струящемся костюме, его запястье украшено браслетом из розового золота. Лицо модели было безупречно спокойным, взгляд — твердым и непроницаемым. Но затем взгляд мафиози остановился на знакомой, элегантной подписи, изящно выгравированной в углу изображения. Его глаза смягчились. Странным образом, соблазнительная красота модели — то, что когда-то его завораживало, — померкла перед магией этой маленькой, но такой знакомой подписи. Мафиози опустил глаза. Это был не первый раз, когда его сердце оставалось неподвижным и осторожным. Помимо семьи, он никогда не заботился о ком-то глубоко. Но Пич… Пич был другой. Его присутствие приносило умиротворение, словно лёгкий ветерок в жаркий день, который утихомиривал бурю в его душе. С ним он чувствовал себя защищённым, свободным быть собой, не боясь предательства или боли. Неожиданное тепло расцвело внутри него, сладкое и обволакивающее, как утренний солнечный луч. Это чувство становилось всё сильнее, день за днём, и он больше не хотел отпускать его. Он хотел, чтобы Пич видел только его, заботился только о нем, оставался рядом и никогда не уходил. Это желание, почти болезненное в своей интенсивности, вспыхнуло в нём, едва не прорвавшись наружу. Внезапная вспышка аплодисментов вырвала его из размышлений. Он поднял взгляд и увидел Вивита, гордо стоящего на сцене, с надутой грудью и триумфальной улыбкой. Выражение Ти тут же омрачилось, а в его взгляде вновь появился холодный блеск. Мимолётная мягкость в его чертах исчезла, словно дуновение ветерка. Пич мог быть робким, осторожным, но только не с ним. Никогда не с ним. Кружившаяся тьма в глазах Тиракита слегка рассеялась, когда к нему подошёл его секретарь, нарушив напряжённую атмосферу, хотя хмурость на лице босса только усилилась. — Босс, почему бы вам не поесть? — Секретарь протянул ему тарелку с едой, ловко забрав бокал вина из его руки. — Пить на голодный желудок — прямой путь к тому, чтобы напиться. — Принеси мне острый кальмар, — бросил он, скрестив руки на груди. — Вы ведь не едите кальмаров, босс, — твёрдо возразил Мок, его голос звучал уверенно, хотя он без зазрения совести лгал. — Ем я их или нет — это моё дело. Но я хочу его. — Может, вам просто стоит сказать Пичу прямо, что вы злитесь из-за того, что он не привёз вам сувенир? Мок вздохнул, искренне жалея о хрустящем кальмаре, который всё ещё лежал в его собственной сумке. Тиракит скрестил руки на груди, слегка приподняв подбородок, его гордость буквально витала в воздухе. — Почему я должен выпрашивать дешевую закуску? Но, сказав это, он сам задумался. Ему ведь даже не нравятся кальмары. Он ненавидит острую еду. Это всего лишь обычная закуска, которую легко найти где угодно. Почему же он так злится из-за такой мелочи? Сжав губы в тонкую линию, он попытался подавить раздражение, бурлившее внутри. Он не хотел тратить время на анализ своих эмоций… по крайней мере, сейчас. Пока мафиозный босс боролся со своими мыслями, он не заметил хитрый, озорной блеск в глазах Мока, который подарил ему обманчиво милую улыбку. — Если бы это был подарок от мистера Арана, вы бы всё ещё так злились, босс? Тиракит напрягся. Он почти забыл это имя, но теперь, услышав его, перед его глазами возник образ безупречно красивого лица Арана с недавней фотосессии. Но странное дело — он ничего не почувствовал. Только слабое, далёкое воспоминание, словно старая фотография, которую он давно перестал рассматривать. Он понял, что его интерес угас настолько, что даже думать о красивом юноше стало бессмысленно. Но потом… в памяти всплыло другое лицо — лицо Пича. Его спокойная улыбка, щеки, надутые от укуса слишком большого бутерброда. Слёзы, катящиеся по его лицу, словно драгоценные камни. Пич не был классически красив, не так, как Аран. Но в нём было что-то, что заставляло сердце грозного мафиози сжиматься. Что-то, что он не мог объяснить. Мок, заметив, что его босс ушёл в свои мысли, ещё шире ухмыльнулся, не удержавшись от того, чтобы слегка повернуть нож в ране. — Это называется собственничеством, босс. Уши Тиракита мгновенно покраснели. Его глаза, обычно острые и пугающие, слегка расширились от удивления. — Чушь! — пробормотал он себе под нос, его низкий, рычащий голос звучал грубо, но алый румянец на щеках полностью разрушал весь эффект угрозы. Тихо ухмыляясь, Мок мысленно повысил значимость фотографа в жизни своего босса. Удовлетворённый своей небольшой шпилькой, он прекратил поддразнивать... пока. Его взгляд быстро скользнул по толпе, проверяя, чтобы никто не мог подслушать. Большинство зрителей были поглощены представлением на сцене, что создавало иллюзию уединения. Наклонившись ближе и понизив голос до почти шепота, секретарь принялся передавать информацию, собранную за день, его тон стал деловым и холодным, как сталь. В роли ассистента Тиракита он был тем, кто держал в своих руках все нити некритических коммуникаций. В их мире знали: любой, кто хотел что-то от семьи Арсени, должен был пройти через него. Это было не только вопросом безопасности, но и частью сложной паутины интриг, сплетённой семьёй. Здесь не было места случайностям — каждый запрос строго следовал по выверенным каналам. После короткой паузы Мок слегка опустил взгляд, прежде чем озвучить последнюю новость. — Мистер Крич сообщил, что на следующей неделе прилетит в Таиланд. Бровь Тиракита дернулась вверх. Упоминание младшего брата вызвало на его лице едва заметную, но лукавую улыбку. – Как на долго Ром останется? – Месяц. – Прекрасно. Я возьму отпуск на весь месяц и оставлю его на тебя. — Это невозможно. Работы слишком много, — твёрдо ответил Мок, нахмурив брови. — И вам следует здесь заканчивать, босс. У вас с утра запланирована онлайн-встреча. — Перенеси ее на пару часов, — отмахнулся Тиракит, уже переключаясь в командный режим. Его мысли, казалось, унеслись куда-то далеко. — И приготовь два набора сэндвичей и айс-американо. ******* Пич рухнул в кресло своего офиса, чувствуя, как усталость буквально давит на плечи. Экран компьютера мигнул подтверждением отправки последнего письма. Он позволил себе откинуться назад, закрыв глаза с облегчением. Работать всю ночь напролёт было для него не в новинку, но это вовсе не означало, что он привык к этому. После полного дня на ногах, выступлений и встреч, возвращаться домой и снова погружаться в работу оказалось настоящим испытанием. Он был полностью истощён... Сняв очки, Пич потёр виски, пытаясь унять головную боль. Его желудок громко напомнил о себе, но он проигнорировал это. Лапша быстрого приготовления, съеденная несколько часов назад, давно перестала быть актуальной. Готовить полноценный ужин не было сил, поэтому он решил свернуться в кресле для короткого сна. Но как только он начал погружаться в долгожданный сон, резкий звук дверного звонка разорвал тишину. Пич застонал, глубже утопая в кресле в упрямом отрицании. Но настойчивый звонок не прекращался. После мгновения внутренней борьбы он заставил своё уставшее тело подняться и поплёлся к двери. Приподнявшись на цыпочки, он заглянул в глазок и… замер. Снаружи стоял никто иной, как мистер Ти, выглядящий так, будто собирался нажать на звонок ещё раз. Пич рывком открыл дверь. — Что привело вас сюда так рано, мистер Ти? — пробормотал он, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать зевок. От усилия на глазах аж выступили слёзы. Мафиози замешкался на долю секунды, его темно-серые глаза внимательно осмотрели Пича с головы до ног — растрёпанные волосы, сонные, наполненные слезами глаза, слишком большая и растянутая футболка, обнажающая ключицы, и шорты, едва видимые из-под ее края, открывающие длинные, подтянутые ноги. Для Пича это был обычный домашний наряд, в котором он собирался лечь спать. Но что-то в этом виде заставило лицо Ти омрачиться. Не проронив ни слова, мужчина резко схватил его за плечи и втолкнул обратно в квартиру. Его взгляд, острый, как лезвие, метнулся в сторону коридора, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних глаз. Убедившись, что никто не видел Пича в таком виде, он захлопнул дверь с таким грохотом, что стены задрожали, и повернул замок. Затем он повернулся к Пичу, бросив на него взгляд, полный неодобрения. – Твой наряд выглядит неподобающим, – его голос прозвучал низко, грубо, с оттенком раздражения. — Ты что, хочешь, чтобы тебя кто-то разглядывал? Пич, слишком уставший, чтобы разбирать этот тон, нахмурился в недоумении. Он ответил прямо, не поддаваясь давлению. — Я собираюсь спать, — сказал он, зевая и потирая виски. — Конечно, я в пижаме. Ты ожидал, что я буду в смокинге? И вообще, шесть утра. Кто ещё мог бы прийти, кроме тебя? На лице Ти что-то дрогнуло. Его суровое выражение вдруг смягчилось, словно кто-то выключил напряжение. На мгновение Пичу даже показалось, что воздух вокруг него заискрился. — Только я, да? — спросил Ти, и его голос неожиданно стал лёгким, почти весёлым. Пич, всё ещё погружённый в полусонное состояние, лениво кивнул. Нормальные люди не приходят в гости в шесть утра. Игнорируя сонный взгляд фотографа, Ти уверенно вошёл в квартиру. Его движения были быстрыми, но непринуждёнными. Он схватил парня за руку и усадил его за обеденный стол. Только тогда Пич заметил два пакета, которые тот нёс. Из них доносился аппетитный аромат каши. — Хотел взять тебе твой любимый сэндвич, но Мок сказал, что каша будет лучше, — пояснил Ти, нахмурившись, будто сомневаясь в своём выборе. Пич охотно кивнул, чувствуя, как запах еды пробуждает его окончательно. Он поднялся, чтобы достать из шкафа две миски, и быстро вернулся к столу. Аккуратно открыв пакеты, он разлил горячую кашу, добавил хрустящие палочки, тонко нарезанный имбирь и немного соевого соуса. Пододвинув миску к Ти, он тепло улыбнулся. — Спасибо. Поешь со мной, — сказал Пич, его голос звучал мягче, а на лице появилась лёгкая улыбка. Живот фотографа громко урчал, и это, кажется, развеселило Ти. Тот на мгновение замер, глядя на парня, а его глаза смягчились, как будто он задумался о чём-то важном. — Хочешь, я куплю тебе магазин каши? — вдруг предложил он. — Нет, спасибо, — отрезал Пич, уже привыкший к подобным странным предложениям. Он даже не воспринял это всерьёз. Закончив свою миску, он почувствовал приятную сытость, тепло разлилось по его телу, заставляя веки становиться ещё тяжелее. Пич лениво сложил пустые миски в раковину, решив разобраться с ними после пробуждения около полудня. — Я принёс тебе кофе, — вдруг сказал Ти, следуя за ним на кухню. — Оно в холодильнике. Выпей, когда проснёшься. Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он заметил, что Пич снова клюет носом. – Я вернусь в полдень, чтобы забрать тебя. Пич рассеянно кивнул, едва осознавая сказанное. Ти уже собирался выходить из квартиры, когда Пич вдруг резко вскинул голову, словно его осенило, и окликнул его. – Подожди секунду! — голос звучал сонно, но решительно. Он поспешил в свою мастерскую, оставив мужчину в недоумении. Через минуту Пич вернулся, держа в руках ветровой колокольчик. Кристальные грани переливались от насыщенного синего по краям к чистейшему белому в центре, а по поверхности плавно изгибались узоры волн, будто их нарисовал сам океан. На конце висела раковина нежно-розового оттенка, издавая мелодичный, почти магический звук при малейшем движении. – Это для тебя, — сказал Пич, протягивая колокольчик с гордой улыбкой. – Прости, что так долго. Я сам рисовал волны, краска только что высохла. Говорят, звук ветровых колокольчиков успокаивает разум. Может, повесишь его у себя и проверишь, правда ли это?