Перерыв

***

      — Я отпускаю вас на обед. Через полтора часа продолжим, — твёрдо сказал Сергей, и в комнате раздалось облегчённое дыхание команды. Данил с Мирославом, как обычно, сидели в самом конце практиса, ожидая, пока остальные члены команды покинут помещение. Уставшая команда не спешила, ведь времени было предостаточно. Мирослав с нетерпением ждал, когда Влад, наконец, перестанет ласкать волосы Данила и уйдёт за остальными. Когда же это случилось, Мирослав смог разжать челюсти и выдохнуть, возможно, шумнее чем следовало. Влад скрылся за дверью, и Данил поднялся, чтобы выйти, но в этот момент его одернули назад. Большие руки Мирослава легли на отчётливые тазовые кости Данила, притянув обратно. Он сильно прижал его себе, и вместо вопроса Данил лишь вопросительно промычал.       — Останься, — тихо ответил Мирослав, крепче сжимая его, предупреждая, что не отпустит. Данил не стал протестовать. Он расслабился в его объятиях, чувствуя, как тепло Мирослава окутывает его, словно защитная оболочка. В этот момент Данил осознал, как сильно он ждал именно этого — простого, но такого важного контакта. Мирослав скрестил руки на его груди, словно создавая невидимую преграду от всего внешнего мира, и вложил Данила себе под ребра, обернув в свои руки, как будто так и должно быть. Он склонил голову к месту, где шея переходит в плечо, шумно вдыхая запах Данила, словно это был единственный способ насытить свою жажду близости. Каждый вдох и выдох, казалось, были наполнены невыразимой тоской по времени, которое они могли бы провести вместе. Раньше Данил и подумать не мог, что Мирославу будет нужно такое. Когда тот прожигал его ледяным взглядом во времена академки, отстранялся от любых объятий и уходил от разговоров, Данил съедал обиду, но продолжал пытаться. Со временем Мирослав стал относиться к прикосновениям легче, и даже сам мог положить руки на худые плечи в безмолвной поддержке. Но Данил совсем упустил момент, когда тот стал хотеть этого. Похоже, он был единственным, кто заметил, как всё изменилось, ведь остальные не обращали внимания на чрезмерную для Мирослава тактильность. Данил видел в Мирославе то, что не видели другие. Он понимал, какая мягкая начинка скрывалась за твёрдой оболочкой, и знал, как расколоть её за секунды. Он видел в нём котёнка, который приходил ночью, залезая под одеяла, ластясь к рукам и цепляясь короткими коготками, чтобы не отпускали. Он принимал его таким, какой он есть, и отвечал взаимностью. Данил трепетно касался его спины, когда тот обнимал его, грел холодные пальцы своим теплом, касался ладонями шеи, когда Мирослав наклонялся, чтобы поцеловать его. Он позволял ему крутить и сжимать его, когда тому это было нужно, словно каждый момент был последним, и они могли лишиться этого. Данил откинул голову назад, чтобы хоть немного увидеть Мирослава, и оставил легкое касание губами на виске. Данил был так близко, что мог разглядеть мурашки, пробежавшие за ухом другого. На его губах появилась улыбка, и он поднял руку, чтобы нежно прочесать волосы Мирослава. Пальцы скользнули по его коже, собирая мурашки, и Мирослав, словно по инстинкту, слабо прижался к руке. Данил прищурился с улыбкой, его глаза светились теплом.       — Котёнок, — произнес он, и в его голосе звучала детская радость. Пальцы Мирослава на мгновение расслабились, но тут же сжались обратно, словно он пытался удержать момент. Он оторвал голову от шеи Данила и сделал шаг назад. Данил встретился с ним взглядом, в котором читалось удивление, словно он только что осознал, что они стоят вместе в объятиях, и что он действительно жмется к нему, как котёнок. Данил дал Мирославу время, чтоб шестерёнки в голове встали на места. Дождавшись, он сделал шаг к Мирославу, преодолевая короткое расстояние, и встал на носочки. Его руки легли под челюстью, а губы мягко коснулись уголка губ, оставляя легкий след теплого дыхания.       — Нам нужно поесть, Мир, — произнес он, но в его голосе не было спешки, только нежность. Мирослав кивнул, но не собирался разрывать расстояние между ними. Его руки легли на талию Данила, словно пытаясь снова притянуть его к себе. Он смотрел в тёмные глаза, а на губах появилась ухмылка. "Котёнок? Ну что за глупость," — думал он, но в глубине души это прозвище вызывало у него приятное чувство.       — Пару минут постоим, — сказал он, зарывшись пальцами в каштановые волосы Данила. Да, они постоят ещё пару минут. Возможно, и не пару минут. Возможно, и дольше. Время словно остановилось, и в этом мгновении они были только вдвоем, окруженные тишиной, в которой слышалось только их дыхание. Мирослав чувствовал, как его сердце бьется в унисон с Данилом, и это было прекрасно.