Утро

Утро. То самое утро после убийства Лебядкиных и пожара в их доме. Николай Ставрогин и Елизавета Тушина что то выясняют в имении Николая Всеволодовича, в Скворешниках. Пётр Степанович пребывал там же, решил что то сказать своему "идолу", но услышал голос Елизаветы и начал безбожно подслушивать. Услышал он их диалог, со слов Николая: — Я вас не оставлю, теперь я буду рядом — Нет, это невозможно,-ответила Николаю Лизавета. — Что вы такое говорите?- спросил Ставрогин, чуть снижая тон. — А вы думали, что то получится? Вы женат! — Тогда почему вы... принесли мне столько счастья? — Да, я виновата, полностью беру вину на себя. На этом моменте Николай Всеволодович заметил присутствие третьего в комнате и яростно выкрикнул: — Кто!? Петр Верховенский,выйдя из за укрытия, мягко ответил : — Это всего лишь я. Можно вас на пару слов, это не займёт много времени, но вас, Елизавета Николаевна, я прошу пройти, вас уже ждет ваш ухажер. Девушка ушла, а после начался разговор. — Что тебе надо от меня?- без капли уважения спросил Николай Ставрогин Петра. — Просто хотел сказать, что Лебядкины убиты. — Прекрасно, теперь проваливай отсюда. — Что же вы так...- сказал Пётр пытаясь не показывать своего отчаяния в душе.— Можно ли задать вам вопрос, всего единственный? — Говори,- твёрдо ответил "идол" Спустя небольшую паузу, Пётр Степанович подошёл ближе к Николаю, почти вплотную и выговорил: — Чем же я хуже Лизаветы Николаевны? Скажите мне, разве я хуже? Почему.... почему она достойна вашей ласки и нежности, а я.......нет,-последнее слово он промолвил так тихо, что Ставрогин не услышал. — Что за вздор?-усмехнулся Николай Всеволодович. — Да какой же это вздор? Николай Всеволодович,- изумлённо ответил Пьер, демонстративно растягивая букву "а" в имени. — Вам плохо? Вы пьяны? Что с вами, черт возьми?- яростно, с каплей тревоги, начал одаривать вопросами Николя. Петр Степанович обошел собеседника и сел на кожаный диван. Николай терпеливо ждал ответа на его вопросы. — Почему вы считаете, что я не в адеквате? Со мной все в порядке, просто решил излить вам душу, мой дорогой друг. Не в моих силах продолжать это терпеть... Я уже не знаю, что мне делать, я не могу так жить. Я тянусь к вам, как к солнцу, вы мой Идол, моя отрада. А я!... А вы!... А.... а.. И вот революционер опустил голову на колени и начали капать слёзы. Впервые Николай видит слезы Петра, это большая редкость, даже больше чем редкость. Верховенский в это время продолжил говорить всхлипывая: — Да я все для вас, абсолютно все. Я вас боготворил, я вас люблю!... После этих слов коллекционер бабочек встал в ступор. Сам Верховенский Петр Степанович признаётся в любви? Бред. — Прошу объясни, что случилось?- уже нежно поинтересовался Ставрогин. — Я вас люблю... Я не знаю как, но рядом с вами у меня грудь изливается приятной негой, которая согревает мою холодную, словно вершина Гуд-Горы, душу. Николай Всеволодович не смог сдержать порыв эмоций, кинулся к напротив сидящему и нежно поцеловал его в теплые, как оказалось, губы. Петр ничего не понимает, издевается над ним Ставрогин или же бес какой его укусил, но с охотой отвечает на поцелуй, углубляя его. Спустя пару минут он все же отстранился. — Зачем вы это сделали? — Сам не понимаю, наверное я просто тоже люблю вас