Я принадлежу тебе

      Шэдоу Милк ласково называет парня «своим глупышкой», каждый раз надеясь получить один и тот же ответ – молчаливый кивок согласия.       Он добился его. От старого Пьюр Ваниллы остались те же изумительные глаза, которые потеряли свой блеск и стали выглядеть ещё более привлекательнее. Король лжи и обмана добивался этого – добивался сломленности и отчаяния, которая была так к лицу этому человеку, нежели слепая надежда. Он никого не смог спасти — к чему обманывать самого себя? Удивительно, что с одной стороны это было правдой – с другой – хорошо сконструированная ложь, не позволявшая Ванилле и шанса подумать о своей невиновности.       Шэдоу Милк всегда хорошо накрывает столы, но Пьюр Ванилла не ест. Ничего. Если насильно не заставить его поесть хотя бы половинку клубничного торта, то он целый день, точнее ночь, проведёт в незамеченной голодовке. Признаться честно, с одной стороны его было жаль, юноша добивался более яркой и бурной реакции – той, когда он ломал и ломал идеалы Ваниллы, показывал, что тот ничем не лучше, что рано или поздно «созданные друг для друга» станут единым целым. Знаете, он был прав – бывшее олицетворение слова «Истина» уже ничем не отличался от «Лжи». Шэдоу Милка в первое время это неимоверно радовало:       Да, он избавился от Пьюр Ваниллы – улыбчивого, искреннего, всеми любимого человека, и вместо этого построил себе идеальную куколку – любимую в своей коллекции. Теперь на его фоне можно чувствовать себя гораздо более уверенно и могущественно, а парень даже одобрительно кивнёт, но не от всего сердца – он ничего не чувствует. Пустая оболочка, не более. Этого ли он добивался?       Шэдоу Милк и Пьюр Ванилла сидят за круглым столом. В тёмном мрачном пространстве вовсе забылось, что зал, в котором они находятся, ужасно просторный: три огромных окна по длине всей стены, длинные тёмно-синие шторы из шёлка, а также портрет самого короля лжи – личной персоной, с разных ракурсов, в новой одежде. Пустое помещение наполняли летающие в невесомости гадальные карты, шестигранные кубики и парящие маленькие чашечки.       Парень зажёг три свечи. Горят голубым огнём. Шэдоу и Ванилла наконец вдвоём – но «Истина» до сих пор ловит на себе не один пристальный взгляд — тысячу глаз наблюдают за ним, не давая мимолётной эмоции, кроме пустоты, проявиться на лице дрожью в губах. Шэдоу Милк одним щелчком пальцев разлил чаю. На двух тарелочках лежали куски воздушного торта с клубничкой сверху. Рядом с подсвечником стояла сахарница. Маленькие кубики быстро промокли в горячем чае, парень поднял довольный взгляд на смуглое личико мудреца, вцепившегося руками в край стола.       — Приятного аппетита, – оголил клыки юноша, но ответа не получил. Обиженно надув губы, Шэдоу подпёр щёку ладонью, и стал ковырять вилочкой бисквит, — тебе скучно, свет мой? – Спросил тот, заботливо глянув на измученное лицо перед собой, — можешь выбрать композицию, я поставлю любую на твой вкус.          Пьюр Ванилла, посмотрев на нетронутый кусок торта перед ним, тяжко выдохнул и уставился на пальцы собеседника, чьи острые ногти стучали по вилке.       — Всё нормально.       И замолк. Шэдоу нахмурился. Он щёлкнул пальцами и в помещении уныло заиграла скрипка, витающая в воздухе, впрочем, как подобающая всему хаосу, кружащемуся вокруг них.       От нависшего молчания между ними, Шэдоу Милку стало невыносимо неприятно: причиной этому была и скука, и то, что человек его успешно игнорирует. Да не только его, но и заботу! Проявляемую заботу! Звуки скрипки не красили их чаепитие – вскоре и она начала раздражать.       — Чаю?       — Я не допил, – по правде, Ванилла даже не прикоснулся к чашке.       Король лжи посмотрел на это пустое лицо, круги под разноцветными глазами, растрёпанные волосы. Сейчас он (Пьюр Ванилла) просто существовал, и ничего. В нём не осталось ни капли живого – это не ложь, или она слишком хорошая. Этого добивался Шэдоу Милк? Перед ним тот, кого он так постепенно и с удовольствием ломал, сковывал в свои «заботливые» цепи, чья реакция неимоверно радовала и позволяла погрузиться в удовольствие, в некое чувство эйфории, взбудораживала изнутри. Трагичный голос Ваниллы отпечатался в памяти – Шэдоу помнил, как парень горько плакал, отказываясь верить в происходящее, в потери, разрушения, который не смог посмотреть в глаза королю лжи и обмана, сжавшись, стоя на коленях, смотрел только на его обувь и невысокий каблук. Тишина. Стук. Парень спускается на колено и поднимает лицо целителя в своих ладонях. Он не улыбался – достаточно. Уже достаточно. И у зверя есть предел.       — Всё закончилось, – холодно сказал юноша, большим пальцем протерев слезу с чужой щеки, — хватит.          Ванилла уставился на каменное лицо перед ним своими стеклянными глазами, чей блеск был благодаря слезам. Это был последний раз, когда он горел странным чувством, называемым «жизнью». Губы задрожали. Пьюр Ванилла сделал очередной выплеск – он не мог в это поверить. От того мира, в котором он родился, жил, который защищал и любили всей своей душой ничего не осталось. Ничего. И даже друзей. И даже они пали из-за величия короля обмана. Светловолосый вцепился руками в жилетку Шэдоу Милка, продолжая заливаться слезами. Тот, в свою очередь, ничего не сказал, ведь что-то само заставило положить свою холодную ладонь на светлую макушку, погладить, как бы жалея.       «Неужели в тебе осталось чувства сожаления?» — С этой мыслью крутятся те воспоминания.              Казалось, что всхлипы продолжались вечно. Этот было относительно давно, но по ощущениям, словно только вчера.       После этого самого момента Пьюр Ванилла утратил огонь в сердце. Он сменил свою светлую одежду на тёмную – Шэдоу об этом позаботился: синие оттенки были к лицу, отделанные золотом колпак и рукава, словно звёздами, всё идеально подходило «новому» человеку, в которого превратился мудрец. Ванилла – не Шэдоу, но всецело принадлежит ему. Лучшая кукла должна выглядеть подобающе. Лично поправив края плаща, зверь улыбнулся какой-то неестественной для себя улыбкой.        Этот делулу больше не улыбался. Не говорил без умолку. Соглашался, отказывал. Его скупой запас слов и ответов действует на нервы. Ответь. Ответь, как раньше. Почему Шэдоу стал тянуться к прошлому Ванилле? Этого он хотел? Такого Ваниллу он добивался? В кого он его превратил?       — Тебе нравится? – Прошептал парень, превратив свой кусок торта в развалины, — глупышка-Ванилла, свет мой, тебе нравится наше чаепитие?       — …Меня всё устраивает.       Устраивает? Правда устраивает?        Король лжи быстрым грубым движением скинул со стола свою тарелку с тортом и пустую чашку. Посуда мгновенно полетела на пол, коснулась его и разбилась. От этого «приятель» вздрогнул. Шэдоу Милк забрался ногами на стул, а после вообще вытянулся вперёд, коленом заставив шатнуться подсвечник. Он схватил парня за плечи и заставил их взгляды встретиться. Потянувшись ещё ближе, теперь колено касалось чужой чашки, но подвинуть её у Ваниллы не было сил. Удивлённо уставившись друг на друга, Шэдоу прочёл в этом взгляде испуг. Испуг! Искренний испуг! В нём что-то осталось! В последнее время юноша вёл себя заботливо и ласково, а сейчас от него веяло страшно больной аурой. Той, которую боялся Пьюр Ванилла.       — Тебе нравится быть в моей компании? – сжал плечи парня тот, сдерживая порыв бешенства, — тебе нравится быть со мной?       — Конечно, – ответил Ванилла, — кроме тебя у меня никого нет.       — Только поэтому?! – Потряс его древнейший, пальцами сжимая уже не только ткань плаща, но и кожу под ним, — тебе нравится быть моим? Ты же мой? Только мой? Да?! – Словно окончательно начиная сходить с ума, повышал голос Шэдоу, — тебе интересно со мной?!       Пьюр Ванилла приложил свою ладонь к щеке Шэдоу Милка. Она тёплая – всё также, а чужое лицо веет холодом. От этого действия король лжи словно проснулся, опомнился и замолк. Прикосновение… Его так не хватало. Глаз нервно дёрнулся, тот потянулся ближе, и уже опрокинул полную чашку чая, который разлился по тарелке с тортом.       — Мне нравится быть твоим, – как-то меланхолично сказал целитель, — я принадлежу тебе.       — Принадлежишь… Мне… Ты действительно глупец, свет мой, глупый, глупый Ванилла! Борись! Борись против меня!        Где старый Пьюр Ванилла?! Где тот делулу, который верил в победу над пятью зверями?! Где тот, кто был олицетворением слов «правда» и «истина»? Где тот, кто собирался жертвовать самим собой? Где… Где тот, кто навзрыд рыдал из-за потери ВСЕГО?!       И здесь уже не сдержался сам Шэдоу: было всё равно на глупое положение, на битую посуду, на разлитый чай и испорченный торт. Король лжи и обмана ещё раз посмотрел в глаза целителя – того, кто мог бы исцелить его душу, если бы парень был умнее, менее глуп и встретил это человека раньше, гораздо раньше… Он пытался найти где-то в душе те фрагменты, ту часть, которую он не уничтожил. Это было ошибкой. Изначально Шэдоу Милк не хотел уничтожать Пьюр Ваниллу – он слабак, он боялся света, он боялся победы, он боялся перемен, и поэтому так грязно играл на его чувствах, и поэтому, как капризное дитя, пытался чувствовать себя лучше на фоне чужой сломленности! На чужом горе не построишь своего счастья – и это правда. Как и брошенная собаке кость не есть милосердие. Мягкая улыбка на лице Ваниллы была последним, что он видел, и опустил голову на чужое плечо. Тихий всхлип. Осознание, что король ужасен. У бывшего целителя хватило смелости аккуратно дотронуться до чужой спины.       — Мне жаль, – ещё разборчиво пробормотал Шэдоу Милк, — я ужасен. Ты не простишь меня.       Он не мог поднять свой взгляд на это смуглое лицо. Стыд. Позор. Нет. Он не хотел этого Ваниллу! Он хотел совершенно другое! Хотел заполучить совершенно иное! Он хотел Пьюр Ваниллу – в самом деле, настоящего, сияющего, но не того, в кого король лжи его превратил. Поздно. Слишком поздно. Сломал того, кем хотел обладать всё это время, от чей силы был неимоверно зависим, кому завидовал, кем восхищался (пускай и не признавая этого).        Глупышка-Ванилла? Скорее всего, настоящим идиотом является здесь только Шэдоу. Придурок-Шэдоу. Засранец-Шэдоу.       Шэдоу Милк мог принять предложение Пьюр Ваниллы и стать его другом. Он мог исправиться сам и исправить всё, что натворил много, много лун тому назад… У него могли бы быть друзья. Сосед. Подарок от друга. Совместное времяпровождение. Но не во тьме.       — Всё нормально, – сказал Ванилла, — всё нормально.