Вечный голод

Шёпот мертвецов пронзал ветер пустыни. Там, где когда-то ступала нога короля, века сменяли друг друга, но пески продолжали хранить следы владык, давно обратившихся в прах. Коррибан пропитался гнилью власти и алчности — бесконечным циклом кровопролития расы, рождённой самой матерью Тёмной стороны. Владыка Голода бродил по пустошам Долины Тёмных Лордов. Его плащ развевался на ветру, будто сама реальность пыталась разорвать фигуру, не имеющую права существовать. Проходя мимо гигантских статуй древних владык, он ощущал зверский аппетит некогда великой планеты. Он чувствовал её голод. И планета чувствовала его. Для большинства существ Сила была потоком энергии. Для Нихилуса она была океаном голосов. Миллиарды судеб шептали одновременно — мольбы, проклятия, воспоминания о любви и страхе смерти. Он не различал их по отдельности. Он слышал их как единую бурю, в которой тонуло само понятие личности. Коррибан усиливал этот хор. Здесь Сила была густой, словно кровь, впитанная в камень. Высоко на орбите планеты дрейфовал корабль-призрак — «Опустошитель», линейный крейсер класса «Центурион». Когда-то он служил Республиканскому флоту и во имя света участвовал в многочисленных битвах против мандалорских армий, вплоть до финального сражения при Малакоре V. Теперь он был лишь оболочкой. Его корпус хранил следы катастрофы. Металл был искривлён, словно корабль пытался вырваться из невидимых объятий. Генератор гравитационной тени Малакора не просто уничтожил флот. Он разорвал саму ткань Силы. Крики экипажа не исчезли — они застряли между мгновениями. Они блуждали по коридорам судна, эхом ударяясь о переборки, где не осталось ни жизни, ни времени. Нихилус чувствовал их. Они тянулись к нему, как утопающие к последнему вдоху. Два мира соприкоснулись — Малакор и Коррибан — чтобы стать свидетелями восхождения Лорда Ситхов, Дарта Нихилуса. Когда-то он был рыцарем-джедаем. Ветераном Мандалорских войн. Реваншистом, проигнорировавшим волю Совета и последовавшим за Реваном в пламя галактической войны. Он верил, что войну можно остановить силой. Он верил, что жертвы имеют смысл. Малакор уничтожил эту веру. И когда память о той битве всплыла в его сознании, она не была воспоминанием. Она была повторным переживанием. Он снова стоял на палубе разрушенного корабля. Космос вокруг был искривлён, словно пространство сжимали гигантские невидимые руки. Флот Республики и мандалорские корабли превращались в обломки, вращающиеся в беззвучной агонии. Затем активировался Генератор гравитационной тени. Сила закричала. Он почувствовал смерть тысяч существ одновременно. Их страх ворвался в него волной, ломая разум. Он ощущал, как жизни обрываются — не постепенно, а сразу, словно галактика сделала резкий вдох и отказалась выдыхать. Он пытался удержаться за Силу, как учили джедаи. Но Сила исчезала. Оставалась только пустота. Когда он впервые потянулся к жизни вокруг себя, это был инстинкт. Он не хотел убивать. Он хотел выжить. Он поглотил первую душу — и понял, что голод не исчез. Он лишь пробудился. Воспоминание рассыпалось, как пепел, и Нихилус снова стоял среди гробниц Коррибана. Проходя мимо усыпальниц древних лордов, он чувствовал взгляды духов прошлого. Они наблюдали за его тихими шагами. Душа, заключённая в маске, напоминала им древние пророчества о существах, способных пожирать саму Силу. Некоторые духи пытались приблизиться. Их воля касалась его сознания, словно ледяные пальцы. И исчезала. Они чувствовали, как его присутствие стирает их существование. Самые древние из них отступали, скрываясь глубже в саркофагах, осознавая, что перед ними не наследник — а конец. Среди бесконечного гула голосов Силы иногда звучал иной шёпот. Тихий, полный печального знания. Голод — это цепь. Ты думаешь, что свободен… но ты лишь его сосуд. Он не отвечал. Но голос оставался. Высоко на уступе разрушенной гробницы за ним наблюдало существо. Тук’акт. Охранный пёс долины. Эти безволосые хищники были выведены древними ситхами, чтобы охранять покой мёртвых владык. Почуяв чуждую ауру, зверь спрыгнул вниз и помчался к скальным ущельям. Нихилус направил взгляд вслед бегущему существу и последовал за ним, ведомый знаками Силы. Он чувствовал, что древний страж ведёт его туда, где должен завершиться его путь. Не спеша покинув долину, он вошёл в каменный проход, где исчез Тук’акт. Там его уже ожидала стая. Свирепые стражники окружили чужака, скаля клыки и медленно сжимая кольцо. Ветер наполнял ущелье, песок забивался в мантию Нихилуса и шероховатую кожу зверей, но никто не отступал. Глаза Нихилуса — бездонные провалы — встретились с взглядом вожака стаи. Зверь поднялся на задние лапы, рыча. Его когти, длинные и изогнутые, были готовы разорвать чужака. Он прыгнул. Сила вокруг Нихилуса сжалась. Жизнь хищника вытянулась из его тела, словно ткань, разрываемая невидимыми руками. Кожа мгновенно высохла. Плоть осыпалась пеплом. Через мгновение на землю рухнул лишь скелет. Оставшиеся псы почувствовали, как их собственные жизни начинают утекать. Первобытный ужас сломал их волю, и стая бросилась прочь в глубины ущелья. Нихилус стоял неподвижно. Голод на мгновение утих. Он сделал шаг вперёд, оставляя позади останки зверя, и дошёл до развилки, где неровный склон горы вёл к вершине скалы. Он поднял руку. Камень задрожал. Скала начала трескаться, когда тяжёлые глыбы вырывались наружу и складывались перед ним. Каменные пласты ломались и формировали грубые ступени — не из света, не из иллюзии, а из самой плоти планеты, подчинённой его воле. Он ступил на первую. И начал подниматься. Добравшись до вершины и выйдя на каменную площадку напротив соседней горы, он ощутил притяжение. Шёпот Силы здесь был особенно густым. Казалось, сама планета протягивает к нему руку. Среди голосов снова прозвучал тихий, знакомый шёпот. Если ты оставил свой след...то кем это тебя сделает? Он вытянул руку. Из кончиков его перчаток вырвались нити Тёмной стороны, тонкие, словно трещины в реальности. Они окутали скалу. Мощная энергия двигалась, как скульптор. Камень раскалывался, глыбы с грохотом падали вниз, пока из тела горы не начал проявляться жуткий лик Дарта Нихилуса. Когда работа завершилась, статуя возвысилась над долиной, устремив пустой взор к усыпальницам древних владык. Духи ситхов замолчали. Они понимали, что стали свидетелями рождения силы, которая однажды может уничтожить даже память о них. Нихилус созерцал своё творение. Он не искал славы. Он закреплял своё существование. Рана в Силе требовала якорей — мест, где её эхо могло звучать вечно. Высоко на орбите «Опустошитель» продолжал дрейфовать. Его мёртвые коридоры отзывались новыми криками — будто экипаж чувствовал, что их хозяин укрепил свою власть. Теперь Коррибан стал частью его голода. Однажды галактика услышит это эхо. И когда Вечный Голод распространится среди звёзд — не останется ничего, кроме мрака… и тишины, шепчущей среди мёртвых миров.