Замки, сука, заклеены

Нираги ведет себя на Пляже развязно. Он пьет как не в себя, активно бегает и прикрикивает на всех, ездит на игры почти каждый день, чтобы развлечься, пугает остальных «гостей» отеля пушкой и проживает свои лучшие моменты.       Чишия редко думал об окружающих. Иногда анализировал исполнителей Пляжа или сильных игроков. На таких скучных обычных придурках не зацикливался. Но Нираги лез в поле зрения. И Шунтаро знал, что есть в нем какой-то прикол. Из всех присутствующих парень был не единственным, кто сходил с ума. В Пограничье все в целом ебнулись в край на стрессе или страхе.              Его чуяло сердце. А еще инстинкты. Хотя у Нираги никакого запаха не было. Все знали, он простая бета. Чишия пытался сложить паззл в голове — что-то не так.              Он знал, что Нираги умный. Однажды попал с ним на игру трефов. Сугуру выдал им тактику победы за три минуты. Выжили все. А потом вышли, и он в кого-то выстрелил, потому что тот его всю игру бесил.              Нираги правда необычный, потому на нем и хочется заострить внимание. Его хочется целиком и полностью изучить. Побыть на минутку подольше рядом. Найти ответы на его поведение. Понять, как его победить в случае чего. Пока с Нираги не хотелось сражаться.              Альфой Чишия себя полностью никогда не считал, хоть у него был и запах карамели, и острые клычки. Тело у него самое простое. Зато взгляд холодный. И мозг на сто десять процентов работает. И проблем он из-за вторичного пола не имел никогда.              — Чего так бензином несет? — в какой-то момент спросил Чишия, пока по коридорам гулял с Квиной, — поджечь хотят?              — Тебе уже кажется, — отмахивается девушка.              Но Шунтаро знает, что не сходит с ума. Запах есть, тонкий и пролегающий через пустой коридор к пустой комнате. К его комнате. Чишия непонимающе поднимает бровь.              Если Квина не чувствует запах, значит не реальный бензин. Девушка — бета.              Он провожает ее взглядом, говорит, что все хорошо. Та собиралась идти к бассейну, сходить с ума по-своему, вертеть в зубах сигарету и думать стоит ли ее зажечь. Вдруг последний шанс в жизни? Или, наоборот, он становится последним, потому что она закурит?              Шунтаро в ее философские вопросы не лез. Подождал, когда она пропадет из виду и слегка приоткрыл дверь в комнату. Сразу услышал копошения. Кто-то внутри точно есть. В этом минус заклеенных замков. Никакого личного пространства.              — Что ты тут делаешь? — сразу задает вопрос Чишия. Нираги перед ним стоит, с лицом спалившегося, с чужой одеждой в руках. Он так и застыл посередине комнаты на три секунды, потупил, посмотрел на Чишию и продолжил свое дело. Забрал с пола последнюю футболку и вышел быстрым темпом, но с невозмутимым лицом.              Шунтаро опомнится не успел, как Нираги уже со всеми вещами выбежал, огибая его. Он вновь прикрыл дверь и отправился за парнем.              — Отвали, — просит Нираги не оборачиваясь, слыша, что его преследуют. Только не рычит как обычно, а скорее жалобно скулит. С раздражением. И страхом.              — Ты меня считай ограбил, — догоняет его Чишия. Они пробегают лестницу и оказываются у дверей чужой комнаты, — какого хрена ты делаешь?              — Гнездуюсь, — отмахнулся Нираги.              — Ты не птица, — контрит Чишия перед тем, как перед ним закрывается дверь. Глупо, конечно. Замки то все еще заклеены.              — Хватит идти за мной, — скидывает все вещи Нираги, устало потирая лицо. Он не просто боится, он нервничает, — они грязные, все равно тебе больше не нужны, ты их нигде не постираешь. Отвали, — повторяет он и смотрит прямо в глаза. Надоедливо и зло, манерно разводит руки. Язвит, потому что по-другому не умеет.              — Зачем тебе мои грязные вещи?              — Потому что на них запах. Ты достал, постоянно рядом бегаешь. Приелся мне твой запах печенья или что у тебя там. Единственный, от которого меня не тошнит.              Нираги падает на кровать и утыкается носом в чужую кофту в своих руках. Его это чуть-чуть успокоило. Как доза.              — Ты же умный, — морщится Нираги, — можешь сам догадаться.              Чишия не отвечает, а улыбается. Конечно, он догадался, хотелось просто чуть-чуть помучать. Никакая Нираги не бета.              — Как я сразу не почуял, — мелко кивает он и растягивает свою привычную улыбку, — чего ж тогда ты не пахнешь? Ни разу за работу такого не встречал.              — Какую нахуй работу, — не понимает Нираги. У него рассудок от запаха начинает туманится. Как сигарета для Квины — его ломает от желания, а когда он добивает своего голову обносит. Не запах, а наркотик. И Чишия рядом совсем не помогает.              — Я — врач, — объясняет Чишия, обходя кровать и садясь рядом. Неприлично рядом. У Нираги глаза округляются. Голова окончательно взрывается. Врач значит. Все проблемы ни по чем, если ночью спишь с… Совсем обнесло, надо выгонять блондиночку из комнаты и подпирать дверь стулом.              — Я всю жизнь глушил этот уебский запах, — медленно загружается парень, отвечая на первый вопрос, — ты такого не встречал в жизни, но представь, что с школьником омегой с запахом бензина делают.              — Я, — осекается Чишия, — догадывался. Что делать собираешься? Тебя ж сейчас унесет.              Чишия ловит правильную формулировку, настолько верную, что Нираги падает. Он где-то рядом с обморочным состоянием. Чишия ловит его торс руками. Парень без стеснения и последней капли самообладания утыкается в чужую шею. Дышит. Ловит свой приход. А это приятно, у него такое впервые.              — Какой у тебя план действий был? — переформулировал вопрос Чишия.              — Я, — обрывисто что-то говорит парень, вдыхая поглубже, — когда все сегодня поедут на игры, я поеду в город. В аптеку. Заберу таблетки…свои…              Чишия слушает и крепче держит. Боится, что хрупкое тело упадет и расшибется. У него тоже в голове что-то щелкнуло. Он тоже должен сходить с ума в Пограничье, как все.              — Но я не успел, чет раньше, чем обычно началось, потому что ты, блять, рядом где-то был, — в противовес словам Нираги облизывает свои сухие губы, а потом аккуратно ведет ими по чужой шее, — и я. Просто ночь пережить. Меня бы Ласт Босс охранял, и я бы это пережил. Ты все мне испортил.              Нираги задыхался, ему было слишком тяжко говорить, но он послушно отвечал на все вопросы. То ли, потому что не было сил сопротивляться, то ли, потому что его спрашивал Чишия.              — Я как-то спросил, — заново начал бормотать парень, меняя тему, — у тех гандонов, которые меня в школе пиздили, че я сделал. Почему всегда я? Главный мне тогда ответил, что я просто его бешу. Без причины. Лицо он мое видит и хочет убить. Запах мой чувствует, и ему меня не взять хочется, а избить.              Чишия не понимал, к чему ему информация. Она даже не к слову пришлась. Просто данное как факт. Бредовый максимально. Потому что у Нираги прекрасный запах. Безумно вкусный и опасный. Не отталкивающий, а предупреждающий. Чишия носом зарывается в чужие волосы и тоже дышит. Не так глубоко.              Бензином воняет на всю комнату.              — А теперь, когда я открыл тебе душу, ты меня трахни и вали, — просит Нираги, начиная облизывать чужую шею. Задел родинку пирсингом, оставил мокрый след.              — Я попрошу у кого-нибудь таблетку, — прерывает чужую тираду Чишия. Он пока думает трезво, но с запаха и слов начинает дуреть.              — Не смей, блять, никому говорить, — отрывисто шепчет Сугуру, — и уходить сейчас тоже.              Чишия закрывает глаза на секунду, жмурится и думает, что делать. Не вариант Нираги тут раскладывать, даже если самому очень хочется. Не безопасно, больно и с великим шансом что-то подхватить. Идея на старте глупая, а ситуация реально безвыходная. Презервативов нет, смазки тем более, хотя Нираги уже сам весь мокрый. Терпения на растяжку не хватает. А еще Сугуру может завтра протрезветь и пристрелить его. И будет прав. И узнать бы про чужой сексуальный опыт было бы тоже не лишним. Несмотря на характер, парень может чуть ли не девственником оказаться.              Но встать он уже сам не может. У него тоже голову обнесло, тоже перед глазами все плывет, тоже какие-то низкие инстинкты просыпаются.              Нираги жмурится и что-то тихо стонет, когда чувствует, что его в ответ начинают гладить по спине. Он крепче прижимается, потому что до любого прикосновения жадный. Потому что у него еще немного и начнется течка. Потому что Чишия дышит ему в волосы и осторожно пробирается под рубашку.              В голову не идет ни одной мысли, а смазанные кадры перед глазами меняют друг друга очень медленно. Он чувствует, как Чишия кладет его на спину, как снимает штаны, как ищет позу. Но все это происходит в секунду. Он чувствует два пальца, которые крутятся вокруг колечка мышц, гладят бедра.              Шунтаро нависает над ним, смазано целует и входит сначала одним пальцем, от чего тело дрожит и извивается. Да, хорошо настолько, что глаза закатываются, а стоны слышно этажом ниже. Сейчас плевать. Сейчас все на играх или около бассейна.              А еще замки, сука, заклеены, о чем он устал вспоминать при каждом удобном случае, что значит, что зайти может кто угодно. Нираги похуй плюс поебать. Он уже не думает здраво. Он вьется в руках, кусает в плечо, чувствует трение. Как хорошо, что Чишия врач — он находит простату сразу. Бьет по ней уже двумя пальцами, а второй рукой гладит по бедру.              Пока Нираги ловит свой кайф, он старается думать. О боли и безопасности, об их хилой скрытности и своем поведении. Себя держать легче, чем Сугуру, который стонет ему на ухо и льнет всем телом. Сколько же силы в уставшем теле.              Он вводит третий палец и знает, что у Нираги сейчас звезды из глаз посыпаются. Он становится, кажется, еще мокрее и стонет громче и слаще. Глаза слезятся, но он шепчет и просит продолжить. Прогибается, трется членом и уже совсем не дышит.              Ему безумно жарко и хорошо, его никто не трахал последние года два. Неинтересен в нормальном мире он никому. А в Пограничье надо статус держать. Не быть ему маньяком, если он с течкой под парнем выгибается. И никакие таблетки ему не помогут. Ему помогут только два пальца, улыбка Чишии и крики удовольствия.              Он падает через секунду головой на подушку, мелко трясется и радуется. Оргазм настигает как-то неожиданно и слишком хорошо. И все кажется безумно сюрреалистичным. Начиная с того, что он позорно кончил от двух пальцев, заканчивая Шунтаро, который убрал его челку с лица и полез за влажными салфетками.              Нираги стало легче. И Чишия никуда не ушел. Ведь Сугуру постоянно врет вслух и сам себе противоречит. Он прижимается к парню, обхватывает его руками и ногами, и вырубается за секунду.              Шунтаро тоже думать перестает, гладит по голове, решает, что завтра обязательно сам съездит за таблетками. И попросит Ласт Босса поохранять запертую стулом комнату. И купит, блин, нормальные презервативы.