Практика курения

The water is rusted, the air is unclean. And there for a second I feel free

— Завтра тяжелый день, так что готовьтесь ко сну. Придерживаемся режима, — Дмитрий зашел в казармы, окинув взглядом отряд и военных, которых недавно к ним подселили. Некоторые выдохнули, осознавая свою усталость после тяжелого дня. Не хотелось даже двигаться, не то что идти на еще одну дополнительную вечернюю тренировку. После того, как отряд вернулся в Оксфорд, все были в какой-то непонятной спешке, словно вот-вот наступит день Х — момент, когда человечество или окончательно умрет, либо же вернется к прежней жизни. И именно второй вариант пугал многих. Когда привыкаешь не жить, а выживать, мирские установки и правила приобретают совершенно иной смысл. То, что волновало до апокалипсиса, растворяется в пучине страха и нестабильности. Все ценности перемешались, мечты, желания и цели утратили свою былую значимость. Эмоции притупились, а чувства, напротив, обострились. Теперь важно лишь одно — найти пропитание, не свихнуться и, если повезет, не стать чьим-то ужином. Со временем ты адаптируешься, но это никогда не проходит бесследно. Как и сейчас. Военные готовятся ко сну, разминая плечи, пытаясь согнать напряжение после долгих часов с тяжелым оружием наперевес. Бессмертные тихо переговариваются между собой, иногда вздрагивая, когда вдалеке раздаются крики отродий. А люди же полностью потеряли любое подобие инстинкта самосохранения — настолько свыклись с происходящим. Им плевать, убьют ли сегодня отродья, достанется ли им хоть что-то кроме набора сухпайка. Что будет завтра, через месяц или год — уже не важно. Дни сменяют друг друга в однообразном потоке, давя рутиной и вязким запахом смерти, пропитавшим воздух. Поэтому, заметив перемены по возвращении на базу, большинство предпочло не вдаваться в подробности. — А, и да, еще кое-что, — генерал снимал кобуру, но вспомнив важную информацию, добавил. — Как вы заметили, к нам подселили часть военных из отряда Донован, поэтому вынуждены тесниться. — Да мы тут и так как кильки в консервной банке. Это уже не «тесниться», а эксперимент Донован — сколько военных поместится на один квадратный метр —воскликнул Ноа. — Да ладно тебе, веселее будет всем вместе, — Лестер стянул обувь и закинул ноги на койку. — И отродья, если заявятся, быстренько их командным нападением остановим. — Ага, если кто-то сможет услышать их прилет из-за твоего храпа, — Ноа закатил глаза. — И вообще, спальных мест на всех не хватит, ты так сильно хочешь с кем-то ночью обжиматься? — Ну да. Буду тебя греть и пытать храпом на ухо. Ты же так любишь об этом вспоминать. — Великолепный план, Лестер, просто безупречный, — саркастично протянул Ноа. — Как мне прикажешь спасаться? — Только вера в Бога и неизбежное принятие судьбы, — ухмыльнулся Лестер, развешивая носки на перила кровати. — Вот уж спасибо. — пробурчал Ноа. — Не волнуйтесь, сейчас принесут двухъярусные кровати, — сказал Дмитрий, не скрывая улыбки. — Всем места хватит. — Чур я на нижнем! — воскликнул Лестер, бросив взгляд на Ноа. — Да мне без разницы, лишь бы не рядом со мной. В этот момент в дверях показался Пилеон, скрестив руки на груди, сказал: — Так, если вы уже разобрали кровати, то кому повезло спать рядом с Лестером и его храпом? — Мне все равно, — проворчал Ноа. — Но, если кто-то ночью полезет к моей кровати — пинки раздаю бесплатно и без очереди! Некоторые из находившихся в комнате отвлеклись от своих дел и с улыбкой наблюдали за разговором. Другие же просто сидели на своих спальных местах, наслаждаясь иллюзорным спокойствием. Перебранки Ноа и Лестера были частым зрелищем для своих, но чужие смотрели на них с удивлением, словно не веря, что кто-то ещё может испытывать что-то кроме безразличия и удушающей тревоги. Многие потеряли своих близких, друзей или коллег. Мысль о новых привязанностях — будь то дружеских или романтических — вызывала страх. Страх потери, лишней ответственности и привязанности, которая лишь усугубит неизбежную боль. Сразу после разговора парней в казармы вошли еще несколько человек, таща за собой дополнительные кровати. Вскоре шум сборов стих, и, сполоснувшись в холодной воде, большинство уже устроилось под колючими шерстяными армейскими одеялами, пытаясь согреться и найти хоть немного комфорта в неприятных условиях. Генерал взглянул на часы, а затем поднял голову и обратился к отряду: — Никто не видел Каина? — Тут, — лениво отозвался ангел с верхней койки у прохода, даже не взглянув в сторону Дмитрия. Каин лежал расслаблено на боку, подперев голову рукой. Его длинные массивные крылья свисали, закрывая обзор внизу лежащему, который еще не пришел. Крепкие белесые перья едва заметно дрожали каждый раз, когда кто-то проходил мимо, поднимая за собой легкий поток воздуха. Когда распределяли спальные места, ангел не успел занять нижнюю койку, поэтому пришлось довольствоваться тем, что досталось. Он мог бы возразить, заговорить о размахе крыльев или про неудобство для соседа снизу, но не стал. В итоге, для него все равно не найдется лучшего места. Уж лучше пусть будет тут, но рядом с ним. Генерал что-то рассказывал Каину — то ли о задачах на завтра, то ли о важном поручении, которое под силу лишь бессмертному. Сначала беловолосый слушал вполуха, а потом и вовсе утратил все остатки внимания. Его взгляд, до этого рассеянно устремленный вперед, вдруг резко метнулся к проходу. Он почувствовал его. Теперь все его внимание было приковано к охотнику на демонов. Каину хватило одного взгляда на слегка влажные пряди Яна, чтобы понять — тот только что вышел из душа. Волосы из-за влажности стали более кучерявыми, добавляя его облику расслабленности и едва уловимой для других притягательности. Видимо, челка мешала ему, поэтому он зачесал ее назад, открывая лоб. Черная свободная майка небрежно облегала крепкое тело, а брюки низко сидели на косточках бедер, обнажая едва заметную полоску волос, тянущуюся к пупку. Ангел внимательно следил за каждым движением охотника, ловя малейшие изменения в его выражении лица. Ян стоял в проходе, небрежно облокотившись о стену и беседуя с Лестером. Его лицо озаряла легкая улыбка, иногда сменялась удивлением или легким сомнением в ответ на слова собеседника. Каин бы продолжил наслаждаться этим кинематографическим шедевром, если бы его не прервал голос демона: — Эй, пернатый, к тебе уже три раза обращаются. — стукнув по кровати, недовольно буркнул Пилеон. — Спасибо, — Генерал коротко кивнул. — Повторю еще раз. Сходите завтра с Яном в центральный блок. Нужно проверить генераторы после нашествия отродий. — Понял. — Его взгляд скользнул к Дмитрию. — Что-то еще? Я спать хочу. — Ангел с тяжелым вздохом уткнулся в подушку. Генерал проигнорировал вопрос Каина и оглядев остальных, качнул головой: — Всё, отбой. Выключайте свет и ложитесь. Все мгновенно потеряли интерес к разговорам и своим делам. Лестер, взбираясь на кровать, бросил Ноа пожелание сладких снов, а тот искренне пожелал, чтобы его сожрало отродье — семейная идиллия. Некоторые военные уже давно видели пятый тревожный сон, укрывшись с головой одеялом. Их сны действительно были беспокойными, кровавыми и до боли пугающими. Даже если мир когда-нибудь придет в гармонию, не факт, что эти люди смогут снова спать спокойно. Без тревог, без кошмаров и бесконечных пробуждений посреди ночи. Неудивительно — многие сходили с ума. Боясь сомкнуть глаза и увидеть матушку, которую пришлось убить своими руками, когда к ее мозгу хитро и быстро подбирались черные вены. Или лицо друга, которого убили на твоих глазах, без единого шанса на спасение. Каин все так же неподвижно лежал, пока кто-то не скользнул по его крылу ладонью. Прикосновение было мимолетным, едва ощутимым, но заставило его вздрогнуть. Ангел поднял голову и встретился взглядом с Яном. Оказалось, это он только что провел по перьям, словно пробуя, не зазвучат ли они, как струны арфы. Видимо, охотник пытался уловить их возможный звук, поэтому повторил движение. Каин взглянул с интересом и немым вопросом во взгляде. Ян же, как всегда, смотрел чуть прищурено, с легкой усмешкой на губах. — Ангел мой, будьте добры, поднимите свое крылышко. Мешает пробраться в мою священную обитель. — Интересное у тебя толкование «священности». — Каин выполнил просьбу, прислушиваясь к звукам снизу. — Так ты же сверху лежишь. Освящаешь все вокруг, капеллан. — Охотник, удобно устроившись на перине, услышал низкий смешок ангела. Ян думал, что он что-то скажет в ответ, но после ничего не последовало. Возможно, он немного расстроился, но быстро переключился на более важные задачи. Свет выключили и охотник оказался в полном мраке. «Как не вовремя» — подумал он, но планы свои не поменял. Достав миниатюрную версию ХИС, который в два раза меньше среднестатистического и рассчитанный на три часа автономной работы, развернул ткань с кожей отродий. Поискав в закромах матраса иголку с ниткой, он приготовился к еженедельному ритуалу. Взяв своевременно у Анны спирт, он щедро облил куски кожи, не забывая про иглу. Вздохнув, он все же продел нитку в иголку, сглатывая образованный в горле ком. Он давно привык, но каждый раз, когда приходилось менять изношенную кожу, Ян словно перемещался на три года назад. Воспоминания, далекие от приятных, вновь заставляли чувствовать себя ничтожным. Не смог, не уберег. Язва в сознании, давящая, обжигающая, снова напоминала об ошибке. Он бы рад забыть, но не мог. Размотав бинты и отложив старый изношенный кусок кожи, охотник приложил к плечу новый. Первый стежок. Ян делает глубокий вдох. Пятый стежок. По спине скатываются капли пота — словно беглецы, спасаясь от боли. Одиннадцатый стежок. Руки все больше дрожат, а волосы падают на лицо, усложняя процесс зашивания раны. Через бесконечное количество стежков Ян сбился. Иголка соскользнула и упала на колени. Он свыкся, правда, но каждый раз, втыкая иглу в края уже мертвой к ощущениям ткани, чувствовал боль. Кажется, тело забыло о ране, но боль помнило. Она жила где-то глубоко, вспыхивая при каждом движении, как эхо прошлого. Скорее всего, язва в его сознании уже давно решила за Яна — хочет ли он помнить или нет. Охотник бы рад содрать с себя все шрамы, вырезать эту язву, стереть воспоминания, не чувствовать и не помнить. Возможно, он бы предпочел вернуться в тот день трехлетней давности и умереть вместо Павла. Тяжелый выдох сорвался с губ, и Ян откинулся назад, с глухим стуком ударившись головой о холодную стенку. Он прикрыл глаза, медленно провел рукой по лицу, когда сверху послышалось легкое копошение. — Тише, Ян. Охотник улыбнулся. Можно было бы подумать, что Каин недоволен шумом и легким светом, излучавший ХИС, но это было не так. В его словах словно звучала молчаливая поддержка — разделение боли. Ангел всегда наблюдал за ним, и Ян это знал. Даже сейчас. Спустя некоторое время охотник справился с кожей, сменяя заодно бинты. Тяжелый день давал о себе знать — укрывшись одеялом, парень повернулся к стене. Как назло, ему вдруг захотелось курить, да и Морфей так и не спешил, несмотря на вселенскую усталость. Опустив ноги на пол, Ян постучал по верхней койке и шепотом молвил: — Спишь? — Нет. — Каин все это время не двигался, лишь продолжал смотреть в потолок. — Пойдем выйдем. Курить хочу. Не дожидаясь ответа, он надел берцы и вышел из комнаты. Ночи в Оксфорде были довольно холодными. По цельсию может и было тринадцать градусов, но из-за ветра, ледяного и колючего — ощущалось в два раза меньше. После душной казармы, где всю влажность помещения забрал старый потрепанный жизнью радиатор, выйти на улицу было сравнительно раю. Воздух действительно отрезвлял, даруя свежесть и очищая легкие. Как жаль, что в эти легкие снова попадет никотин, загрязняя их вязким, смольным дымом. Вид со второго этажа базы был ничем не примечательным. Разрушенные дома, кучка военных, которые ходят как стервятники и делают вид что работают. Но Ян наслаждался даже этим зрелищем, пока не услышал рядом с собой Каина. Тот встал рядом, выпрямляя свои крылья, после неудобного положения на кровати. — Будешь? — Ян стоял, облокотившись на перила балкона, с тлеющей сигаретой в руке. В кармане у него была еще одна пачка, поэтому он повернул голову и предложил ангелу закурить. — Зачем травишь себя? Итак, весь штопанный, хочешь еще и легкие угробить? — Каин нахмурился, отгоняя от себя клубы дыма, которые выпускал Ян. — Значит не будешь, — Ян хохотнул. — Жаль. Эти сигары — дрянь несусветная. Горькие, крепкие… Но после них даже апокалипсис кажется сладким, как мед. — Он повернулся и с легкой ухмылкой выпустил дым прямо в сторону Каина. — Мед, говоришь? Интересный у тебя мед — со вкусом гари и крови. Оба улыбнулись и замолчали. Не особо хотелось говорить, но постоять рядом и забыть о тревожном чувстве одиночества — оба желали. Ян потянулся в карман за второй сигаретой и не успев ее зажечь, как почувствовал на себе пристальный взгляд: — Серьезно? Ты собрался всю пачку выкурить? — Каина забавляла эта упертая тяга к самоповреждению. Он знал, насколько хрупким было человеческое тело — ломалось ли оно под чужими ударами или под собственной слабостью. Для Каина человеческая жизнь была лишь мгновением — настолько коротким, что за месяц на Небесах он бы и не заметил, как она пролетела. Глупо так ею разбрасываться, даже не осознавая всей ее ценности. — Что-то имеешь против? У каждого свои недостатки. — Ян поднес сигарету к губам, ловя взгляд Каина. — Дай сюда. — Ангел закатил глаза и вырвал сигару из губ парня. — И зажигалку тоже отнимаю. Резко захотелось попробовать на сколько они горькие и успокоят ли меня. Увидеть выражение лица Яна в этот момент — все равно что застать Второе пришествие. Смесь удивления, смеха и непонимания отразилась в его взгляде. Поведение Каина сбило его с толку, но в то же время забавляло. Ян с явным удовольствием наблюдал за ним, выжидая, что тот выкинет дальше. Громко рассмеявшись, он развернулся к собеседнику и, ухмыльнувшись, протянул: — Вот это да, удивительно. — растягивая слова, он внимательно изучал Каина. — Пробовал до этого когда-нибудь курить? — Конечно. Очень давно, правда, когда твои родители еще ползали под столом, требуя соску. Каин пытался отшутиться, но не особо у него получалось. Он действительно пробовал курить, но это было настолько давно, что воспоминания стерлись, лишая его даже примерных ощущений. И все же ему хотелось закурить, понять почему охотника так тянет впускать в себя терпкий, горький дым. Сигарета все еще медленно тлела, словно подталкивая Каина сделать вдох. Он поднес фильтр к губам — туда, где минутой ранее были губы Яна, — и вдохнул. Но не рассчитав силу, густой дым обжег горло, вызывая резкий спазм. Каин закашлялся, словно организм был против чуждой ему привычки. — Ну и дрянь ты куришь, кхм. — пробормотал ангел, все еще не до конца откашлявшись. Он взглянул на Яна — тот стоял с обворожительной улыбкой, наблюдая за ним. Сегодня на долю охотника выпало слишком много потрясений. Каин сейчас выглядел почти по-человечески простым, и это было неожиданно, но приятно. Ян искренне улыбался, наслаждаясь нелепостью всей ситуации. Мысль о том, что, возможно, никто прежде не видел этого бессмертного таким, почему-то грела. И было на что посмотреть: Каин стоял, облокотившись обеими руками на балконную перекладину, тяжело дышал, пытаясь прочистить легкие от ядовитого дыма. Рукава рубашки были закатаны, обнажая предплечья, а в глазах, как показалось Яну, блестели слезы. Кажется, у него самого тоже слезились глаза — какое забавное совпадение. — Да ты и вправду ангел, Каин! — сквозь смех выдохнул Ян, смахивая выступившие слезы. — Сейчас договоришься. — закатив глаза, бессмертный повернулся к нему. — Ладно-ладно, все-таки первый раз можно понять. — Охотник по-доброму хохотнул и добавил: — Ты просто слишком поторопился. Нужно было вдыхать плавно. — Теперь я с уверенностью могу сказать, что ты губишь свой организм. — Каин с отвращением выкинул окурок, наблюдая за его падением. — Ну, может, твои массовые убийства тоже не особо идут тебе на пользу, — цокнул Ян и развел руками. — У каждого свои недостатки, Охотничек. — ухмыльнулся Каин в ответ. «1:1» — подумал Ян, но промолчал. Он снова повернулся к улице и заметил, что на пост заступила новая смена: бодрые военные заняли позиции, а их уставшие товарищи-стервятники поспешили на отдых. Ветер утихомирился, переставая каждый раз донимать охотника. Он сделал глубокий вдох, вдыхая свежий воздух и переместил взгляд на Каина. Ангел стоял расслабленно, спиной к стене, засунув руки в карманы. Ян проследил за его взглядом — тот был устремлен в небо. Каин смотрел на луну с восхищением, почти с благоговением. Охотник тоже поднял голову, но вместо восторга ощутил лишь неприятное содрогание. Губы дернулись, и на лице появилось отвращение. Он не понимал, как луна может вызывать хоть какие-то положительные эмоции. Расколотая, с багровым свечением по контуру, она окрашивала ближайшие облака в цвет крови. Этот пейзаж выглядел зловеще и отталкивающе. Каин все это время неотрывно наблюдал за Яном, считывая каждую его эмоцию, каждое неуловимое изменение в мимике. Разгадать его, расшифровать оказалось даже сложнее, чем Книгу Апокалипсиса — и это лишь подогревало азарт. Охотник на демонов вызывал у ангела неподдельный интерес, который он даже не пытался скрыть. — Ну раз ты такой эксперт, покажи, как правильно курить. — сказал Каин, отвлекая брюнета от неприятных мыслей. — Кхм, ну хорошо. — лицо Яна озарилось привычной улыбкой. — Пройдемся для начала по теории. Парень потянулся к пачке сигарет, достал одну и выжидающе взглянул на ангела. Каин не спешил отдавать зажигалку — лениво покручивал её в пальцах, словно оценивая ситуацию. Уголки губ дрогнули в привычной ухмылке, и он шагнул ближе. Взгляд к взгляду — оба на ринге, перетягивают канаты, выжидая, кто первый оступится. Ян ухмыльнулся в ответ, а через секунду уже поднес сигарету к губам, плавно подаваясь вперед. Между ними осталась пара сантиметров и Каин, не отводя взгляда, поднес пламя зажигалки к кончику. Глаза напротив были открыты и в них отразилось слабое мерцание огня, когда бумага начала тлеть. — Во-первых: вдыхай плавно и медленно, желательно не слишком много. — Ян отстранился, выпуская дым. — Немного задержи дым во рту, чтобы почувствовать его вкус, а потом сделай вдох легкими, словно втягиваешь воздух. Но не резко. Курение — это медитативный процесс… Пока Ян говорил, Каин во всю любовался. Как красиво и непринужденно держит сигарету, как касается губами фильтра, едва втягивая щеки. Как с ленивой грацией выпускает дым, слегка запрокидывая голову. В каждом движении сквозила отточенность, будто он не раз репетировал перед зеркалом, доводя жесты до совершенства. Если бы ангелу пришлось выбрать одно-единственное воспоминание, которое повторялось бы каждый раз, стоило лишь закрыть глаза — он выбрал бы именно этот момент. — А потом медленно выдыхай через рот. — донеслось до Каина: — Можешь конечно и через нос, но для первого раза тебе будет неприятно. Ян повернул голову и встретился с внимательным взглядом. Со стороны может показаться, что его вовсе не слушали, но он знал, что это не так. — Теперь перейдем к практике. Ян замолчал, сделал затяжку и, выпустив немного дыма, резко повернулся к ангелу. В следующее мгновение его губы сомкнулись на чужих, а пальцы сжали шею Каина. Он не закрыл глаза — лишь наблюдал, как взгляд напротив медленно заполняется алым свечением. Сигарета продолжала тлеть. Каин отреагировал первым: выдохнув чужой дым, он ответил на поцелуй, а его ладони легли на талию охотника. Веки опустились, когда он смял нижнюю губу, а пальцы крепче сжали бока. Ян только усмехнулся, придвигая ангела ближе. Падающий пепел оставил на куртке Каина крошечные ожоги, но в этот момент это уже не имело значения. Их поцелуй все больше распалял в них вожделение и забытые чувства. Оба давно не нуждались в ком-то так сильно как сейчас. Страсть смешалась с потребностью быть ближе и осознанием последствий. Последствия будут катастрофическими для них и для окружающих. Мысль, будто красная сигнальная лампа, вспыхивала на грани сознания с каждым поцелуем, но они решили ее проигнорировать. Пока что. Пальцы Яна давно выкинули сигарету и заменили ее на столь приятные беловолосые пряди. Он чуть сжимал, а потом нежно разглаживал, наслаждаясь их шелковистой текстурой. С упоением вслушивался в тяжелые выдохи, граничащие со стоном. Поцелуй давно перешагнул за черту невинного, вырывая стоны у обоих. Каин сильнее прижал Яна к себе, запустив руки под майку. Он скользил ладонями по спине, словно считал позвонки, запоминая каждый изгиб, наслаждался реакцией в виде томного вздоха, когда проходил по особо эрогенным местам. — Каин… — Ян поднял голову, жадно глотая воздух. Ангел не отстранился, лишь мягко провел языком по его шее, очерчивая линию кадыка. Ян невольно отметил, что Каин дышал ровно, без малейшего намека на нехватку воздуха, в отличие от него самого. Охотник опустил взгляд и встретился с горящими глазами ангела. В их глубине виднелось дьявольское пламя, словно отражая сам Ад с грешниками, танцующими в море крови. Каин спустился ниже, отодвигая лямку майки. Оставлял на теле теплые поцелуи, будто старался залечить каждую рану, каждый шрам, стремясь облегчить боль. Руками водил по крепким мышцам пресса, иногда царапая ногтями — дразнил. Когда он добрался до левого плеча и увидел недавно пришитый лоскут чужеродной ткани, движения замерли. Вспоминая, как недавно Ян мучился, Каин тихо спросил: — Болит? — Нет. Только края… когда пришиваю, а так нет. — неловко ответил Ян, чувствуя в районе левого плеча нежные поцелуи. Каин остановился и посмотрел на Яна с ноткой беспокойства. Вглядывался в его лицо, выискивая тень боли или ложь в дрогнувшем взгляде. Глазами следил за подрагивающими ресницами напротив, намекая продолжить рассказ. — Это кожа отродий, — Ян почувствовал перемену в настроении Каина и потупил взгляд. — Рана затянулась, но участок кожи стал ороговевшим. Рана расходится, если ее не скрепить. Каин осторожно провел пальцем по свежим швам, словно изучая каждую неровность и внимательно вслушивался в слова Яна. Интерес к нему возрос за секунды и подняв взгляд, он спросил: — Только кожа отродий скрепляет? — в ответ кивок. — А кожу бессмертного пробовал? Ян опешил. Он ожидал чего угодно — что Каин увидит шрамы, особенно этот, и отстранится. Отшутится, развернется и уйдет, оставив его одного. Охотник ждал осуждения, презрения или отвращения, но никак не ожидал, что Каин с интересом будет размышлять как помочь ему. Что-то меняется, и они оба смотрят друг на друга. — Мм, нет. Где же я возьму бессмертного, который добровольно соизволит отрезать от себя кусочек? — Ян отшутился, криво улыбаясь, словно пытаясь скрыть свои настоящие эмоции. — Можно у Пилеона срезать. — спокойно предложил ангел. — Я помогу. Охотник громко рассмеялся, решив, что ангел шутит. Но, опустив руки на его плечи и заглянув в глаза, понял — Каин не играл. Он пальцем поглаживал лоскут ткани, а второй рукой все так же сжимал бока Яна. — Ты перегибаешь. — все же ответил Ян, запуская руку в волосы ангела. Каин так не думал. Знал, что идея хорошая и может сработать. К тому же намного безопаснее их кожа, чем этих тварей. Но он не испытывал отвращения — ни капли. Это все еще его Ян, его скрытный, хитрый Охотник на демонов. Всё его: от мягких тёмных прядей и шрама на лице до красивых, длинных ног. И никакие шрамы, никакие изъяны не могли изменить его мнение. Мой, мой мой.... Ангел провел носом вдоль шеи, впитывая аромат, исходящий от Яна. Одурманивающий аромат — смесь табака и геля для душа. Ему хотелось слиться воедино, запомнить каждый участок кожи, впечатать в себя и наоборот. Каин был зависим и безнадежно. — Что ты со мной делаешь, м? Почему я не могу нормально жить, если не слежу за тобой взглядом, не проверяю, где ты, как ты? — Каин переводит взгляд на лицо Яна и всматривается в карие глаза: — Одурманиваешь. Ты искушение. Взрыв. Что-то надорвалось с глухим звуком, оповещая, что как прежде больше не будет. Всё внутри Яна рванулось вперёд, без сомнений, без удерживающих ремней. Пальцы впились в широкие плечи, а губы с силой накрыли губы Каина — требовательно и жадно. Словно он нашел оазис спустя веков скитаний по безграничной пустыни. Свой оазис. Поцелуй быстро углубил и подтолкнул Каина к стене, больно впечатывая того в стену. Услышав шипение, нежно прошелся рукой по лопаткам, извиняясь. В нем бушевал переизбыток чувств, которому не было конца и края. Каин слегка удивился такой реакции, но был доволен. Ему нравилось видеть Яна таким — разжигающего в нём животное вожделение. Ангел тянулся к нему, подставляя шею для поцелуев. Брал инициативу, борясь с таким же ответным желанием. Оба смотрели друг на друга затуманенным взглядом, а губы распухли и пылали жаром. Куртка Каина давно валяется около ног, а на шее Яна уже проступают алые и синие пятна — к утру они станут ещё заметнее — Ян…нужно остановиться, — со стоном выдохнул Каин, когда почувствовал горячие поцелуи на своей груди. — Это точно сейчас говорит Каин, которого я знаю? — Ян отпрянул и издал смешок, но бровь слегка приподнялась в немом вопросе. — Полказармы уже слышала, чем мы тут занимаемся. Нам пора закругляться — завтра тяжёлый день. — Каин потянул охотника к себе и снова жадно впился в его губы. Они не могли оторваться друг от друга. Желание поглотило их с головой, стирая границы между реальностью и тем, что по-настоящему важно. Ни окружающие, ни угроза отродий, ни сама смерть не имели значения. Единственная катастрофа, которую они признавали — разорвать этот момент, так и не позволив себе раскрыть до конца свои истинные чувства. — Ладно. — неохотно прервал поцелуй Ян. — Но знай, ты упустил потрясающий отсос, который я запланировал. — ухмыльнувшись, парень поднял куртку Каина. — А я не знал, что практика курения подразумевает отсос. Вы умеете удивлять, Охотничек. — улыбнулся ангел, накидывая куртку на голое тело. — Не волнуйтесь, Ангел мой, это новая методика, разработана специально для вас. — Ян наклонился в реверансе. — Ну раз так, то готов учиться курить по несколько часов в день, маэстро. — Каин притянул к себе парня, нежно сминая губы, пытаясь передать весь спектр своих чувств. Они снова задержались, снова терзали губы друг друга до сладкого тянущего чувства внизу, снова нехотя прервали поцелуй, но, пересилив желание, всё же зашли в казармы. Оба заснули с блаженной улыбкой на устах, все еще ощущая прикосновения друг друга.

***

— Лестер! — шепотом позвал Ноа соседа. — Завтра готовишь обед ты! — Та понял, я понял. Ну почему они не могли переспать? Подставили… — грустно протянул Лестер, уютнее кутаясь в одеяло. — У них мозгов побольше твоего будет, — Ноа закатил глаза. — Я сразу сказал, что спорить бесполезно. Они — не ты. — А что я-то? Я очень целомудренный, вообще-то! — возмутился солдат. — Лестер, целомудренные не берут меня на столе, когда наша задача узнать пароль от компьютера Донован. — раздался звучный хлопок ладони о лоб. — А, ну это другое. — Лестер хрипло усмехнулся. — Давай я тебя завтра на кухонном столе возьму? — Лестер, твою мать! — Ноа запустил в него подушкой. — Что за тяга к столам?! Спи! — проворчав, он накрыл голову одеялом. — Вообще-то у меня тяга к тебе… — спустя мгновение прошептал Лестер прямо на ухо Ноа и крепче обнял за талию. И все-таки Лестер перебрался к Ноа в постель. Утром пинки обнаружены не были.