Слабость

      Ноа чувствовал себя просто ужасно. Он не спал уже сутки, всё проклиная себя за то, что отправил Лестера проверять нижние этажи. Теперь же он сидел перед его койкой, наблюдая за множеством трубок и малым количеством медицинских аппаратов. На большее не было ни ресурсов, ни электричества. Они итак привели Лестера к врачу, который был с ними в Нью-Йорке — другим врачам генерал не доверял. Кто-то же напал на солдата за то, что тот случайно обнаружил ту грёбаную лабораторию.       Перед глазами Ноа снова всплывал образ койки в чьей-то крови, не совсем свежей, но и не полностью присохшей. Как Лейн махала перед ними найденным пером бессмертного. Как он с Грегом несли тяжёлую тушу рыжеволосого до больничного крыла, как останавливались всякий раз, когда шедший впереди Ян поднимал руку. Было страшно оказаться замеченным и поплатиться за это жизнью, как это чуть не произошло с Лестером.       Жопа уже затекла от сидения на кресле рядом с койкой. Ноги было сложно вытянуть полноценно, чтобы не задеть какой-нибудь провод. Позапрошлой ночью пришёл Ян, чтобы сменить Ноа, который уже даже потерял счёт времени из-за своих раздумий.       Лучше бы не отправлял его никуда. Или лучше бы не поленился пойти с ним за компанию. Кто же знал, что теперь даже в Адаме были безликие враги, о которых отряд даже не подозревал, ожидая пробуждения пострадавшего? Тогда он просто сам не ожидая, дошёл до комнаты Лэйн, желая высказаться именно ей. Он был к ней более лоялен после их разговора в Роткове за готовкой. Хотя Ноа тогда и ворчал, что ему приставили новичка. И даже после недавнего признания девушки о крови отродья в ней было жутко находиться поблизости, но всё же ей он доверял.       Сейчас же, поворочавшись на кресле, он смотрел на всё такое же болезненное лицо товарища. Поджал губы, чувствуя, как больно становится на душе от этого вида. Бледное лицо, синяки под глазами, вымазанная кровью футболка и слипшиеся от неё же волосы. Всё это выглядело просто отвратительно, но он не мог оторвать взгляд от очередного разглядывания его лица.       Рядом прошипела рация, и послышался голос Лэйн, которая кого-то позвала к себе. Кого именно, Ноа не услышал из-за потока мыслей. Решил на подсознательном уровне, что точно не его. А если и так, то ничего страшного, она повторит ещё раз.       В голове прокручивалось недавнее собрание отряда, где обсуждали произошедшее, предполагая, кто решил устранить Лестера. И чем именно занимается Донован с бессмертными. Бессмысленные ругань Пилеона и Анхей. Рекомендации Дмитрия прятать Лестера от остальных и не отходить от него. Во время этого собрания Ноа уже чувствовал себя неуютно, раз они тогда оставили его одного. Поэтому после собрания, когда Донован отправила самых крепких разгребать балки, он отправился в больничное крыло. — Какой же ты павлин, Лестер…       Вздохнув, Ноа встал с кресла. Сделал несколько шагов, разминая ноги и отсиженную задницу. Заметив пятно на очках, быстро снял их и протёр кофтой. Почувствовал сквозняк откуда-то — для Оксфорда это уже было неудивительно. Какая же интересная жизнь тут была до апокалипсиса.       Остановившись напротив столика, начал разглядывать названия книг, каких-то блокнотов и заметок. Увидел кучу разных инструментов, бинтов и ваты. Поморщился от этой антисанитарии. — Ноа…       Резко обернулся, услышав своё имя, произнесённое осипшим голосом. Кинулся ближе к койке, заглянул в бледное лицо. В голове промчалась мысль, что он уже ловит галлюцинации, но нет. Перед ним открыл глаза Лестер, облизавший иссохшие губы. — Подай воды, — тихо попросил он, на что Ноа мгновенно отреагировал, быстро выскочив в соседний кабинет. Там взял ведро, осторожно черпнул воды в кружку.       Поспешил обратно, стараясь не пролить ни капли. Ему казалось, что это сон, и что сейчас, вернувшись, он поймёт, что товарищ вообще не просыпался.              Но выдыхает, когда видит Лестера, прикрывшего глаза, усердно пытающегося распутать комок испачканных волос. Открывает глаза от шагов Ноа, аккуратно приподнимается на локтях, сжимаясь от боли.       Брюнет невозмутимо кладёт руку ему между лопаток, помогая отпить. Чувствует его холодное тело, несмотря на собственные холодные руки. — Заставил всех тут переживать за тебя. — Прямо всех? — усмехается Лестер, ложась обратно на спину. Ноа фыркает, даже сейчас умудряется шутить. — Всех. Особенно меня. Лучше бы я не отправлял тебя туда. — Ноа, всё в порядке. — Не в порядке, Лестер! Ведь ты сейчас лежишь тут, еле живой! — возмущается парень, встречаясь с недовольным взглядом серых глаз. — Прекрати! Живой же! — Лестер уже сам на грани злости, проводит ладонью по лицу.       Ноа становится не по себе. Его друг только очнулся, а он с порога отчитывает его, вместо того чтобы узнать, что и кто с ним сделали. Он громко вздыхает. Раз уж он очнулся, стоило бы позвать врача и самому идти докладывать остальным. Только вот ни того, ни другого делать не хочется. Приземляется на край кресла, упираясь коленями в койку. — Ты иногда такая задница, что сил нет, — тихо говорит Лестер, поворачивая голову на брюнета. Видит, как тот вновь хмурит брови, открывая рот для очередной язвительности. Лестер поднимает руку в останавливающем жесте, разглядывая прикреплённую капельницу. — И не думай.       Ноа закрывает глаза. В голове всплывают слова Лестера: «Будь ты чуточку милее, даже нравился бы мне», и то, как он положил свою руку ему на плечо. Ноа до сих пор сожалеет о сказанном после. Всё-таки Лестер залез ему глубоко под кожу своим оптимизмом и тупыми шутками, из-за которых они часто вступали в перепалки. После смерти Амира Ноа потерял своё последнее напоминание о прошлой жизни. Сейчас же у него есть Лестер, который напоминает о настоящем и иногда мечтает о будущем без всего этого апокалипсиса. Ноа тоже думал после той его фразы и после того, как дважды чуть не потерял этого рыжеволосого, что всё время анализирует всё, понимая, что Лестер для него нечто большее, чем просто товарищ. — Тебе повезло, что ты только очнулся, иначе я бы за себя не поручился. — произносит Ноа, слыша со стороны усмешку. Понимает, что разговор про его нападение Лестер тоже не спешит начинать. — Запечатаю этот момент в сердце, что сам Ноа соизволил не ворчать на меня. И не вини себя в произошедшем, ты не знал.       Ноа встаёт с места, внимательно глядя в серые глаза. Откуда он узнал о его самобичевании? Снова хмурит лицо. Лестер на это улыбается. — Я просто слишком хорошо тебя изучил, Ноа. Чувствую, как ты винишь себя. — его голос всё ещё звучит хрипло, когда он отвечает на его мысленный вопрос. Видимо, Ноа сам уже не заметил, когда стал для Лестера открытой книгой. — Ложись.       Лестер пару раз хлопает по месту рядом с собой. Ноа внимательно смотрит возле него, проверяя, не заденет ли случайно какую-нибудь трубку или ещё что-то. Лестер выжидающе смотрит, аккуратно отодвигаясь влево.       Ноа аккуратно забирается к нему на койку, предварительно развязав шнурки берцев, скидывая их. Осторожно устраивается по правую сторону от Лестера, складывая руки на животе, боясь как-либо задеть его. И без того синяков и ран хватает. Чувствует тепло его тела, постепенно приобретающее хоть немного розовый оттенок. Выдыхает, осознавая, что он всё-таки очнулся. — Ноа, ты думаешь слишком громко, я это прямо ощущаю. — Ну конечно думаю, в отличие от некоторых, — слышит сбоку очередной смешок. — Прости. — Перестань винить себя, хотя бы в моём присутствии, а лучше вообще перестань.       Ноа фыркает. Конечно, он даже после пережитого продолжает находить во всём что-то позитивное. Каждый раз так делает, спасая Ноа от очередной порции размышлений. Иногда он хотел бы жить, как Лестер, держась при любой ситуации на веселе. Правда, однажды Ноа всё-таки застал его в плохом настроении, когда тот поделился своими переживаниями и усталостью держать на себе весёлую маску. Тогда Ноа поддержал его объятиями и понял, что больше не хочет видеть его таким. Все они не железные, но всё ещё живые. — Знаешь, Ноа… — тихо произносит парень, отчего брюнет переворачивается к нему на бок, подложив руку под голову. — Раз уж я выжил, значит, буду в ещё большей опасности. — Кто это сделал? — выпаливает брюнет слишком резко, желая как можно скорее услышать правду.       Лестер долго молчит, что-то обдумывая в голове. Ноа замечает, как тот хмурится. — Донован.       Одно имя — и в Ноа вспыхивает гнев. Он подскакивает с места, удерживая свой вес, уперевшись руками о койку. Лестер тут же хватает его руку, притягивая обратно на кровать. — Вот сука, надо доложить Дмитрию! — хмурится брюнет, видя, как Лестер отрицательно качает головой. — Ты в опасности, Лестер, как это «нет»? — Потом доложишь, полежи со мной ещё немного.       Голос его был просящим, и Ноа немного успокаивается. Лестер прикрывает глаза, довольный, что его послушались. Брюнет смотрит на его умиротворённое лицо, наклоняется, целует его в щеку, потом опускается обратно к его плечу, укладывая на него свою голову. Чувствует его руку на своём локте.       Позже Ноа будет обсуждать с отрядом дальнейший план действий. А пока наслаждается тихим обществом живого Лестера. Пока у них есть время друг для друга в этом обезумевшем мире.