Рядом с вами

      Как только Йеджи уложила Юри в постель после прочтения её любимой сказки, она отправилась в собственную спальню, пока дочь не опомнится, что осталась одна, и не придёт к маме в объятия обратно. У Йеджи теперь как раз было немного времени, чтобы поболтать по телефону с Рюджин и обсудить детали следующей встречи.       Она скинула с ног пушистые домашние тапочки, на которых было вышито её имя, и улеглась в холодную постель. Закуталась в одеяло и взяла в руки телефон с прикроватной тумбочки. Номер Рюджин у неё стоял первым в экстренных, и звонила она ей чаще, чем родной матери. Йеджи не успела и пару гудков услышать, как Рюджин моментально ответила на звонок. В трубке послышался её сладкий уставший голос:       — Уложила Юри?       На сердце разлилось тепло от того, что первым вопросом Рюджин был вопрос именно про Юри.       — Ага, уложила эту шантажистку, — добродушно усмехнулась Йеджи, даже не пытаясь сдержать улыбку, сияющую даже в полумраке спальни. — Я два раза читала её любимую сказу, благо, что она короткая.       — Что ж, в твоей жизни две требовательные девушки. Терпи, Йеджи-я.       Йеджи совсем не против, она только рада.       После утомительного развода с Хёнджином и разборками с опекой над Юри только Рюджин спасала её от одиночества. Она была островком спокойствия, в котором можно было забыть о всех проблемах реальной жизни. С ней можно ощущать себя не только матерью для Юри, не только младшей дочерью для Хван Сыльги, а просто Йеджи. Обычным человеком, плывущим по течению жизни.       С Рюджин Йеджи молодела и расцветала на глазах так, что не заметить это было невозможно. Юри — девочка внимательная, проницательная с младших лет, и скрывать от неё дружбу, а позже и влюблённость в подругу Рюджин было тяжело. Юри даже не была знакома с ней, но уже любила её за то, что она заставляла маму улыбаться в самые тяжёлые времена.       Прошло не так много времени с момента, когда дружба Рюджин и Йеджи переросла в крепкую и нежную любовь, и Йеджи решила, что настало время рассказать обо всём Юри. Она имела право знать, даже если перемены не придутся ей по душе. Сама Йеджи тоже переживала, хотя часть её была более чем уверена, что Юри одобрит её выбор. Но Юри ещё маленькая, она только потеряла отца. Разве стоило навязывать ещё одного близкого человека?       Йеджи не хотела потерять ни Юри, ни Рюджин. Как она уже потеряла Хёнджина и мать.       — Люблю и не жалуюсь, — прикусила нижнюю губу Йеджи, стараясь не слушать щемящее ощущение на сердце. — У тебя завтра выступление или тренировка?       — Снова выступление. Ты придёшь?       Рюджин, согласно шуткам Йеджи, работающей в обычной страховой компании, ухватила работу мечты — она играла роль русалки на представлениях океанариуме. Ещё с детства она увлекалась плаванием, в подростковом возрасте подрабатывала в аквапарке, а сейчас была профессиональной русалкой (это всё ещё шутки Йеджи). Но сколько бы она не шутила, выступления Рюджин она любила, как и её заразительную страсть к воде и её обитателям. Это идеальное сочетание грации и изящества, медитативности и гармонии.       — Конечно, приду, — в голосе Йеджи отчётливо слышалась улыбка. Когда выступления Рюджин выпадали на выходные, она всегда их посещала, зная, как для неё важна поддержка. — Я думаю, в этот раз возьму с собой Юри.       — Правда?       Сердце Йеджи дрогнуло, но она всё равно ответила:       — Правда. Уверена, ты ей понравишься.       — А Юри уже мне нравится. Так что если ты этого хочешь, то я согласна.       Рюджин звучала непринуждённо, но Йеджи понимала, что та тоже переживала. Для них обеих это важный шаг в отношениях. У Рюджин хорошо получалось взаимодействовать с детьми, потому что после шоу она часто общалась с зрителями и рассказывала им про морских жителей, а большая часть зрителей это туристы с детьми. Но Юри могла и закрыться, а не радостно встретить Рюджин, как на это надеялась Йеджи.       — Отлично. Тогда можем, э-э… — Йеджи почесала макушку, думая над загруженностью завтрашнего дня, — пойти ко мне на ужин после твоего выступления. Что скажешь?       — Звучит отлично.       Между ними воцарилась неловкая пауза. Йеджи кинула взгляд на дверной приём, видный из-за неприкрытой двери, и прислушалась к звукам из комнаты Юри. Вроде бы тихо, а значит, заснула. Йеджи окатила волна умиротворённого спокойствия. Ей, да и Рюджин тоже, пора уже спать.       — Знаешь, Юри точно понравятся твои фиолетовые волосы, — вдруг сказала Йеджи, прежде чем прощаться. — Она меня уже неделю уговаривает покрасить ей волосы в розовый.       В трубке послышался хрипловатый смех Рюджин, от которого сердце Йеджи всегда пропускало удар.       — Прямо как её мама в молодости.       — Эй! Я красила передние пряди в розовый в шестнадцать, не в шесть! — по-детски смешно возмущалась Йеджи. Вот, что она имела в виду, когда говорила, что с Рюджин можно было чувствовать себя беспечным обычным человеком. — Я, кстати, тоже люблю твои фиолетовые волосы.       Недавно Рюджин покрасилась в фиолетовый, когда узнала, что её хвост русалки сменился с нежно-голубого на ярко-пурпурный, что выделяло её из общего цвета обстановки аквариума. У Йеджи перехватило дыхание, когда она впервые коснулась шелковистых мягких волосы Рюджин, по цвету напоминающих сумеречное небо с аметистами в виде россыпи звёзд.       — А я люблю тебя, Йеджи-я. Спокойной ночи.       Йеджи послала Рюджин воздушный поцелуй, прежде чем сбросить звонок и лечь спать с приятным ощущением тепла в груди.

***

      Юри с радостью восприняла идею похода в океанариум после того, как узнала, что это такое. Больше всего ей понравился тот факт, что она прогуляет подготовительные занятия к школе, а заинтриговал тот факт, что она познакомится с близким для Йеджи человеком. Юри всю поездку в машине задавала маме вопросы о таинственной Рюджин, желая узнать как много больше деталей о ней. Йеджи удивилась такому напору (Юри даже не обращала внимание на плейлист, хотя обычно умоляла включить опенинг из любимого мультика), но в душе порадовалась.       — Ты ведь ещё даже не знакома с Рюджин, а уже ведёшь себя как её фанатка, — усмехнулась Йеджи, заметив, как загорелись глаза Юри от разговора. И это она ещё не знала ничего про фиолетовые волосы.       — Я же знаю, что она важна для тебя, мам.       Сердце Йеджи готово было разорваться на части от любви к этой маленькой и очень понимающей девочке. Она прекрасно слышала её разговоры по телефону и видела, как мама мило морщила нос, когда Рюджин называла её котёнком. Юри действительно не любила перемены, хоть и не до конца понимала, что это значило. Её боязнь нового — на внутреннем уровне. Желание маме исключительно счастья пересиливало.       Рюджин уже казалась ей знакомым человеком. И она наконец узнала её имя.       Беседу пришлось отложить на потом, потому что они доехали до места назначения. Юри мило болтала ногами, пока ждала, когда мама откроет ей дверь машины. Обе не могли терпеливо дожидаться выступления. Йеджи была интересна реакция Юри, когда она узнает, что русалка с выступление близкая подруга её мамы. Пожалуй, очень даже близкая.       — Юри-я, ты готова? — улыбнулась Йеджи, беря маленькую ладонь Юри в свою.       Переступая порог, они словно ныряли в иную реальность — сказочную. Сумрак обволакивал их, Юри с непривычки щурила глаза, пытаясь хоть что-то разглядеть внутри сияющих аквариумов. Йеджи же наслаждалась приглушённым светом, в котором рождалось ощущение волшебства и таинства. Воздух был пропитан запахом соли и водорослей, а в ушах звенела симфония морских глубин, смешанная с жужжанием восторженных посетителей.       Юри распахивала глаза каждый раз, когда мимо них проплывали цветастые рыбы, и переводила взгляд на маму, выискивая одобрения. Сердце Йеджи вновь сжималось от любви, оно билось для неё и ради неё. Она на все сто процентов разделяла восхищение Юри. Огромные аквариумы, словно живые картины, расцветали прямо перед ними. Внутри них кипела океанская жизнь, непонятная людям.       — Ма-а-ам, — протянула Юри, дёргая её за рукав пальто, — а где Рюджин? Ты обещала…       — Всё будет, сладкая. Надо немного подождать, хорошо? — Йеджи приложила палец к губам, и на её губах расцвела таинственная улыбка. — Ты обещаешь быть терпеливой?       Юри кивнула, и они вернулись к рассматриванию коралловых рифов и проплывающих мимо стаек ярких рыбок. Йеджи полностью разделяла желание дочери не отлипать от аквариумов. В таких местах (в которых ещё и ярко ощущалось присутствие Рюджин) она позволяла себе быть ребёнком и переставала переживать о проблемах, держась за руку Юри.       Аквариумы с хищными рыбами они прошли быстро, чтобы не напугать Юри (да и Йеджи, честно говоря, тоже). Конечно, акулам грациозности не занимать, но их сила и грозный прищур пугали больше. Они как тёмные тени скользили внутри аквариумов, завораживая и устрашая одновременно. Дальше они перешли к медузам, которые Юри очень понравились. Эти неземные создания гипнотизировали своим нежным свечением и завораживающим танцем.       — Мам, я хочу стать медузой, когда вырасту! — довольно сказала Юри, на что Йеджи мечтательно и понимающе вздохнула и повела её дальше.       — Сейчас будет самое интересное.       Они наконец дошли до нужного зала ровно к тому моменту, когда потух свет, и зал погрузился в ожидание. Лишь аквариум маняще сиял, приглашая в глубины лазурной тайны. Юри крепко сжала ладонь Йеджи, устремив внимательный взгляд на аквариум и ожидая чего-то поистине грандиозного. Зазвучала тихая, завораживающая музыка — переплетение шепота волн, крика чаек и эха внутри раковин.       Наконец — появление Её. Русалки.       Она выплывала из-за коралловых рифов, и её силуэт подсвечивали подводными огнями. Бледная кожа казалась сотканной из света и воды. Фиолетовые волосы нежно переливались в перламутровый оттенок и свободно развевались позади неё. Дыхание Йеджи перехватывало прямо как в первый раз. Изящный лиф был украшение ракушками и жемчужинами, и, нет, конечно же, Йеджи не пялилась на неё как влюблённая дурочка на глазах своего ребёнка. Ладно, она правда пялилась, потому что устоять было невозможно. Юри тоже стояла с разинутым ртом, не отпуская руки мамы.       Чешуйчатый — как настоящий — хвост Рюджин струился, ловко изгибаясь. Он переливался всеми морскими оттенками: от лавандового до тёмно-фиалкового. Рюджин в роли русалки как живая. Как настоящая. Музыка набирала силу, и русалка начала своё выступление. Она медленно и грациозно скользила в воде, словно царица подводного царства.       Йеджи восхищалась каждой секундой представления Рюджин. Её движения плавны и изящны, она то поднималась к поверхности, словно стремясь к солнцу, то опускалась на дно, оставляя после себя шлейф из пузырьков воздуха. Улыбка, лежащая на губах Рюджин, отражала всю её тоску по суше, мудрость прожитых под водой годов. В глазах — лёгкая загадочность, что так очаровала Юри. Она едва ли дышала, не желая отвлекаться.       — Это и есть Рюджин, Юри-я, — волнующе прошептала Йеджи, опуская на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью.       — Она правда русалка?       Йеджи слабо кивнула, не желая рушить сказку для ребёнка. В глазах Юри Рюджин уже заработала бонусные очки любви.       Они вернулись к просмотру выступления. Перед его концом Рюджин успела помахать им рукой — только им — и опустилась на дно. Погас свет, музыка стихла. Зал взорвался аплодисментами, что вернуло зрителей из мира подводных грёз в реальность. Юри уходить из зала не хотела, ожидая, что снова увидит волшебство в виде — настоящей! — русалки, но уже пора было уходить. Йеджи пообещала ей ужин с Рюджин.

***

      Йеджи нетерпеливо топала ногой в машине, пока ожидала, когда к ним присоединится Рюджин. Они должны были быстро заехать в магазин и вернуться домой на ужин для знакомства в более официальной обстановке. Юри так же нетерпеливо ёрзала на заднем сидении, и Йеджи завидовала её детской способности не тревожиться по пустякам. Потому что сейчас у Йеджи в голове целая куча переживаний.       Наконец дверь открылась, и Рюджин вихрем ворвалась в напряжённую тишину, разбавив её.       — И вот я здесь, простите за ожидание, — Рюджин потирала ладони между собой, чтобы согреться. Судя по её красным щекам, на улице похолодало. — Долго сушила волосы.       — Они очень красивые, онни, — слишком официально буркнула Юри с заднего сидения.       — Спасибо, маленькая принцесса, — Рюджин распылась в искренней улыбке и обернулась назад, чтобы послать Юри очаровательный взгляд. — Так странно слышать «онни» в мою сторону, обычно я так обращаюсь к Йеджи. Мне всего лишь двадцать шесть.       — А мне целых шесть! — Юри горделиво вздёрнула подбородок, показывая пальцами цифры шесть. — И я теперь тоже хочу фиолетовые волосы. Как у тебя.       Рюджин умилилась с открытости ребёнка и наконец перевела взгляд на Йеджи, целуя её в щёку со словами: «Ты тоже заслужила приветствия, котёнок». Щёки Йеджи моментально окрасились в смущённый красный цвет, а внутри разлилось согревающее тепло. Рюджин любила наблюдать за тем, как Йеджи расцветала от её проявлений любви.       — Едем? Мы ещё будем заезжать в магазин, тебе что-то надо домой?       — Думаю, да, — расеянно пробормотала Рюджин. — Надо обновить запасы сладостей, у меня закончилась «Нутелла».       Йеджи всегда удивлялась, как у Рюджин так хорошо получалось держать себя в форме с её-то страстью ко всему сладкому.       — «Нутелла»? — оживилась Юри. — Я тоже хочу её! Я устала есть блинчики с арахисовой пастой.       — Эй, она вообще-то полезнее, а питаться правильно важно.       Рюджин снова обернулась назад и подмигнула Юри, сказав, что она убедит её маму хотя бы один раз приготовить блинчики с «Нутеллой». Скоро бонусных очков любви у Рюджин станет больше, чем у Йеджи, в глазах такой же сладкоежки Юри. Надо же, они ещё и переживали об этой встречи. Рюджин сходилась с детьми быстро, потому что в душе ещё сама оставалась беззаботным подростком. Да и Юри максимально шла навстречу ей, чем удивила даже её маму.       — Хорошо, шантажистки, будет вам «Нутелла».       — Я же говорю, теперь в твоей жизни две умелые шантажистки, — ухмыльнулась Рюджин, прильнув к Йеджи настолько близко, насколько позволял ремень безопасности. Её ладонь скользнула по бедру Йеджи, чем она заслужила предупрждающий взгляд, который значил: «Я же за рулём». — Ладно-ладно, больше не отвлекаю.       Юри на заднем сидении широко улыбалась, наслаждаясь счастьем мамы. Она ещё многое не понимала, но знала, что её маме нравилось веселиться с Рюджин больше, чем грустить в одиночестве после ухода папы.

***

      Когда они доехали к жилому комплексу, Рюджин успела уболтать Юри своими шутками (к счастью, только приличными, остальные предназначались лишь для ушей взрослой Йеджи) так, что у той болели щёки от смеха и безудержных улыбок. Йеджи давно не слышала, как её дочь смеялась настолько… счастливо. Она сама до встречи с Рюджин улыбалась не так часто.       Рюджин — лучик солнца, несмотря на то, что выглядела она как гроза в дождливый сумрачный день.       Йеджи зашуршала ключом в дверном проёме и пропустила Рюджин и Юри внутрь, которые тут же кинули на неё хмурые взгляды: внутри горел свет. Сердце в тревожности сжалось, Йеджи вся напряглась, клацнув зубами. С губ сорвался тяжёлый вздох, когда в сознание проникла неприятная мысль. Неужели Хван Сыльги решила посетить их своим присутствием? Ровно в тот момент, когда это совсем не нужно.       Ровно в тот момент, когда Йеджи подумала, что она действительно была счастлива.       Предположения оказались верными. Услышав переполох в коридоре, к ним вышла Сыльги и тут же нахмурилась. Не ожидала увидеть Рюджин, про которую слышала только на словах. Мать тут же сжала губы в тонкую полоску и побледнела, думая, что девушка Йеджи — придуманная. Просто, чтобы позлить её. Но нет же. Шин Рюджин вполне себе реальна.       — Добрый вечер, мам, — твёрдо сказала Йеджи, несмотря на бушующее внутри сердце. — Что ты тут забыла?       — Как вежливо, — скривилась Сыльги, но тут же улыбнулась. Для Юри нужно было вести себе прилично. — Я не могу навестить родную дочь и внучку? Может быть, я соскучилась по вам. Мы же так редко видимся.       Рюджин подошла к Йеджи и вложила её ладонь в свою, даря тепло и успокоение. Её тёплый взгляд подсказывал: «Не стоит тратить нервы на тех, кто тебя не ценит. Даже если этот кто-то — близкий тебе человек». Рациональный взрослый внутри Йеджи согласен с этим, но внутренний ребёнок недоволен и хочет возмущаться до скандалов и истерик.       Сыльги была хорошей матерью, пока не узнала, что Йеджи решила развестисть с Хёнджином, забрать себе Юри и начать отношения с Рюджин. Дело даже не в её личности. Дело в том, что Рюджин — девушка, а Сыльги думала, что Йеджи приличный человек, знающий, как устроено общество. Но даже в обществе Йеджи так не осуждали, как её осуждала родная мать.       — Ты готовила ужин? На моей кухне? — недовольно выгнула бровь Йеджи, отпуская ладонь Рюджин и скрещивая руки на груди. — Тебе не кажется, что это немного… неприлично?       Уж не Сыльги ли знать всё о приличиях — она же так часто использовала это в спорах с Йеджи. После детства её уже тошнило от разговоров о правильном и неправильном. Что бы она, чёрт возьми, не делала, это всегда будет или неправильно, или недостаточно. Другого развития ситуации не имелось. Йеджи всегда виновата. Просто за то, что она это она.       — Уже поздно, — Сыльги показательно вытерла ладони о фартук, в котором Йеджи чаще всего готовила по выходным. — Брокколи в кляре готовы.       — Но я не люблю брокколи! — вдруг подала голос Юри.       В один голос Йеджи и Сыльги сказали:       — Это полезно.       Йеджи вздохнула, устало и раздражённо потирая переносицу. В голове промелькнула мысль о том, что ей тоже стоило ради Юри и Рюджин сдерживать порыв в край рассориться с Сыльги. Даже на предложения мира она не могла адекватно реагировать, зная, что ни к чему хорошему это не приведёт. Она устала давать матери вторые шансы. Тем более когда она этого не заслуживала.       — Что ж, давайте ужинать, — поджала губы Йеджи, не удивляясь, что фраза прозвучала слишком резко.       Сыльги вернулась на кухню, чтобы разложить брокколи в кляре по тарелкам (несмотря на немой протест Юри в виде хмурого выражения лица), а Йеджи с остальными пошла переодеваться и мыть руки перед ужином. Пыталась успокоиться и даже улыбаться, зная, что Рюджин и Юри рядом, а они всегда её поддержат.       Рюджин не знала многое о её ситуации с матерью, но знала достаточно, чтобы встать на сторону Йеджи. Юри тоже заметила, что в последнее время изменилось отношение Йеджи к матери и что они перестали часто навещать Сыльги, как это было после развода. Но если это шло на пользу маме, то она была согласна. Да и брокколи она действительно терпеть не могла.       В напряжённой тишине они сели за стол. Пока гремели столовые приборы, никто не решался говорить. Йеджи и вовсе старалась избегать зрительного контакта с Сыльги, но прекрасно знала, что та прожигала её осуждающими взглядами.       — Так кем вы работаете, Рюджин? — наконец нарушила тишину Сыльги — не вытерпела. — Вы же подруга Йеджи, насколько я понимаю.       — Да, мам, именно подруга — верное описание наших отношений, — закатила глаза Йеджи — тоже не сдержалась. Она вцепилась пальцами в вилку и вымещала на ней всю свою злость. — Простите.       — Она русалка! — беззаботно воскликнула Юри, и её глаза снова счастливо загорелись при воспоминаниях о сегодняшнем выступлении Рюджин в океанариуме.       Сыльги перевела взгляд непонимания на Рюджин.       — Я работаю в океанариуме. Можете считать, что я занимаюсь фридайвингом, — достаточно нейтрально ответила Рюджин. — Задерживаю дыхание под водой на целых две с половиных минуты.       Сыльги попыталась улыбнуться, но вышло слишком криво. Разумеется, её выбор работы она не оценила, потому что даже не поняла, как такое вообще могло считаться работой. Зато должностью Йеджи в страховой компании она гордилась. Это, по её мнению, было достойно. Хоть где-то она умудрилась преуспеть — но могла бы и лучше.       — И долго вы… вместе? — не прошло и пары минут, как от Сыльги донёсся очередной вопрос.       — Достаточно, — одновременно ответили Рюджин и Йеджи.       Сидящяя рядом Рюджин положила ладонь на бедро Йеджи в успокаивающем жесте. Тёплое прикосновение отозвалось трепещущим сердцем и позволило отвлечься от нагнетающей обстановки. Йеджи вздохнула и устало прикрыла глаза.       — А мне понравилась Рюджин, — снова добавила своё Юри, желая участвовать в разговоре взрослых на равных.       — Понравилась? Будто там есть, чему нравится…       — Всё! — вдруг выпалила Йеджи, раздражённо фыркнула и отставила от себя полупустую тарелку со звоном. — Хватит, я устала. Перестань пытаться делать вид, что тебе не плевать, что ты всё ещё меня любишь, хотя очевидно, что это не так. Меня уже тошнит от этого всего!       — Йеджи! — возмущённо всплеснула руками Сыльги. — Как ты можешь такое говорить?       — А как ты можешь так себя вести?       Ярость давно вскипела в Йеджи. Подушечки пальцев покалывало будто от тысячи иголок от возмущения. Раздражение оседало в груди, утяжеляя дыхание. Йеджи сжимала зубы, в упор смотрела на Сыльги, жалея, что одного испепеляющего взгляда недостаточно. Наконец она обратилась к Рюджин и попросила увести Юри в гостиную. Кухню снова настигла тишина. На этот раз Йеджи не собиралась вести себя прилично и подбирать выражения, потому что ни Рюджин, ни Юри рядом не было.       — У тебя снова какие-то проблемы, мам?       — Да, проблемы, Йеджи! — гордо вздёрнула подбородок Сыльги, уверенная в своей правоте. — Неужели развод того стоил? Неужели брошенный Хёнджин стоил этой хамовитой девушки?       — Хамили здесь только мы, но я думаю, что это семейное.       Челюсти непроизвольно сжались, издавая едва слышный, но болезненный звук. Желание выплюнуть всю эту желчь, накопившуюся внутри, распирало изнутри. Йеджи больше не чувствовала себя маленькой девочкой рядом с Сыльги и могла отстоять свою честь.       — Боже, бедная Юри, — залепетала Сыльги, прижимая пальцы к вискам. — Ты правда хочешь воспитать её в такой… нетрадиционной обстановке?       — Да, хочу. И если Юри не будет против…       Сыльги оборвала её на полуслове.       — Как можно быть не против неё? Ты вообще видела эту свою Рюджин? Она же совершенно нестабильна и недостойна. Эти фиолетовые волосы! Мне плохо от одного взгляда на них. А её работа? Это даже за работу не считается! Одними развлечениями на жизнь не заработаешь, ты же должна понимать это, Йеджи.       Внутренности сжимались в тугой, болезненный узел. Сердце билось как безумное, отстукивая яростный ритм в ушах. Каждый удар отдавался пульсирующей болью в висках. Хотелось зажмуриться, чтобы остановить позади этот ураган эмоций, но ничего не исчезнет и не вернётся обратно по одному желанию Йеджи.       — Её фиолетовые волосы прекрасны, потому что прекрасна её душа, мам. И не в работе проблема, если надо — я буду обеспечивать нас двоих, потому что люблю её. Тебя волнует другое — не личность Рюджин, а тот факт, что она девушка.       Сыльги в который раз показательно искривила губы.       — Но, знаешь, это не меняет того, что я чувствую по отношений к ней. В отличие от тебя, я хотя бы умею любить.       — Это не любовь, Йеджи, это мерзость.       — Тогда тебе стоит уйти, — выпалила на одном дыхании, не сдерживая злость. Она выплеснула её на Сыльги, резанув по ней острым остервенелым взглядом. Терпеть оскорбления она не намерена. — Уходи, мам. Я не знаю, зачем ты приехала ко мне, но мне плевать. Ни помощи, ни доброго слова ты от меня больше не получишь.       Сыльги открыла рот, чтобы возразить, но у неё даже не нашлось слов, чтобы ответить. Йеджи с удовольствием наблюдала за тем, как Сыльги покидала кухню, чтобы забирать вещи и возвращаться обратно к себе домой. Злость потихоньку отступала, и Йеджи разжала кулаки, заметив красные отметины в виде полумесяцев от ногтей.       Наконец она полностью свободна.

***

      Как только дверь за Сыльги закрылась, Йеджи поспешила прибрать беспорядок на кухне и поспешить в гостиную к Юри и Рюджин, которые смотрели «Ариэль» достаточно громко, чтобы не слышать ссору на кухне. Йеджи послала благодарный взгляд Рюджин и присела рядом с ними на диван. С губ сорвался усталый вздох.       — Хорошо провели время?       Юри довольно захлопала в ладоши, что-то буркнула про принца и Ариэль и про то, что Рюджин в роли русалки лучше и что её фиолотевые волосы смотрятся интереснее. Рюджин с упоением слушала детский лепет Юри и понимала, почему Йеджи так дорожила своей девочкой.       — Что ж, думаю, теперь точно пора спать. Уже поздно.       Юри не противилась выключенному мультику, почувствовав, что Рюджин и Йеджи нужно время наедине и долгий разговор по душам. Она как послушная дочь сразу побежала в свою комнату переодеваться и готовиться ко сну.       — Тебе тоже нужно отдохнуть, Йеджи. Глаза уставшие.       — Да, знаю, — Йеджи потёрла ладонями уставшие, покрасневшие от напряжения глаза и зевнула. — Но что-то мне подсказывает, что этой ночью я не засну. Буду думать, правильно ли я сделала.       — Правильно.       Рюджин успокаивающе погладила её ладонью по спине, уткнувшись носом в плечо Йеджи. Она сама уже хотела спать и могла в любую минуту заснуть на Йеджи, потому что лепет Юри хоть и очень милый, но безумно утомляющий с непривычки.       — Но она же моя мать, Рюджин…       — Была бы она понимающей матерью, ценящей чувства своей дочери, у меня бы не было к Сыльги никаких вопросов. Но вопросы, к сожалению, есть.       — Я понимаю, Рюджин, понимаю. Но не осознаю этой в полной мере. Сколько ещё времени пройдёт, прежде чем я отпущу её?       Йеджи тяжело вздыхала. Голос дрожал от усталости. Переизбыток эмоций и злость выкачали из неё всю энергию. Тем не менее поцеловать Юри в лоб перед сном и прочитать ей её любимую сказку — традиция, которую нельзя нарушать. Она и так знала, что мелкая нарушительница будет наблюдать за их с Рюджин объятиями через неприкрытую дверь.       — Может быть, через время вы придёте к пониманию, если обе этого захотите. А пока что… позволь себе быть счастливой, котёнок.       Рюджин однозначно была голосом разума Йеджи, к которому стоило бы прислушаться. Она говорила правильные вещи.       — Я уже счастлива. Рядом с вами.