...
If I wanted to know who you were hanging with
Если бы я хотела знать, с кем ты проводишь время,
While I was gone, I would've have asked you
Пока меня нет, я бы спросила у тебя.
It's the kind of cold fogs up windshield glass
На улице так холодно, что лобовое стекло запотевает,
But I felt it when I passed you
Но я почувствовала, когда проезжала мимо твоего дома,
There's an ache in you, put there by the ache in me
Что тебе больно от того, что больно мне,
But if it's all the same to you
Но если тебе всё равно,
It's the same to me
То и мне тоже.
Руки сжимаются на руле до побеления костяшек пальцев. На пассажирском сидении автомобиля лежит потрепанная вельветовая сумка, в которой расположились тетради и книги из Академии. Стекло запотело от дыхания, но открывать окно желания не было. Снежинки падали оседая на капоте машины. Дверь машины открывается, демонстрируя Минчи, вернувшуюся в родной город, из которого она когда-то бежала. Город, в котором она когда-то оставила близкого человека. Тяжелый вздох, сопровождается громким закрытием двери. Снег хрустит под ногами, а воспоминания о детских прогулках всё также свежи в её памяти. Девочка, которая словно лучик солнца обхватывает её лицо и целует в нос. Перчатки покалывают на щеках, а румянец уже красуется под перчатками блондинки. Снег падает им на головы, так как одна из них назло деспотичной матери не надела шапку, а вторая забыла шапку дома. Её встречает теплый дом, по которому разносится запах имбирного печенья. Пальто свисает с крючка, пока неторопливые шаги Лизы разносятся по коридору дома. Она облокачивается на косяк, замечая, как её мать достает печенья из духовки. Женщина смотрит на неё словно на призрака, еле сдерживая слёзы. Лиза растворяется в объятиях материнских рук, которые сжимают её. Женщина глядит её по спине, чувствуя сильнейшую радость от возвращения своей дочери домой, после двух лет отсутствия. Минчи целует мать в лоб, обещая остаться на зимние каникулы, прежде чем вновь уехать подальше от родного дома.I parkеd my car right between the Methodist
Я припарковала машину между методистской церковью
And thеschool that used to be ours
И нашей старой школой.
The holidays linger like bad perfume
Праздники пахнут как дешёвый парфюм:
You can run, but only so far
Ты можешь попробовать убежать, но у тебя не получится.
I escaped it too, remember how you watched me leave
Я выбралась отсюда, помнишь, как ты смотрел мне вслед?
But if it's okay with you, it's okay with me
Но если тебя всё устраивает, то и меня тоже.
Сигарета тлеет в руках, тело облокотилось на машину. Взгляд падает на церковь, которую она любила и ненавидела одновременно в детстве. Церковь, которая подарила ей лучик света в её жизни в виде дорогого её человека. Церковь, которая была невыносима из-за удушающего ладана и ненужных проповедей. Минчи усмехается, вспоминая, как мальчики из школы угрожали, что сожгут её как ведьму после того, как ей стало плохо в церкви. Её защитила примерного такого же роста как Лиза блондинка, выступив против обидчиков подруги. После того как мальчики ушли, девочка осматривала Минчи на наличие травм и удостоверившись в её сохранности, представилась. Джинн… Имя, которое звучало словно весенняя капель. Лиза сжимает сигарету, которая ломается и летит в снег. Скоро ей предстоит встреча с её дорогой подругой. Девочкой, которую она оставила, соврав, что скоро вернётся. Дала сладкую ложь, испугавшись горькой правды, которая неприятно оседала на языке. Видела надежду в голубых, словно море глазах. Чувствовала быстрое биение сердца, при мыслях о долгой разлуке.We could call it even
Можем считать, что мы квиты,
Youcouldcallme"babe"fortheweekend
Можешь звать меня «малышкой» все выходные.
'Tis the damn season, write this down
На эти чёртовы праздники, запомни,
I'm staying at my parents' house
Я буду дома у родителей.
Нож неприятно скрепит по тарелки, когда она видит, как напротив неё садится Джинн. Блондинка лишь сдержанно улыбается, принимаясь за трапезу. Мать и отец Лизы пытаются поддерживать разговор, пока их дочь сверлит взглядом тарелку, стараясь не пересекаться взглядом с забытым ей океаном. - Я отойду ненадолго, - говорит Лиза, вставая с места, проиграв в их переглядываниях ещё с самого прихода Джинн. Она прошла лишь пару шагов по коридору, выйдя с гостиной, когда чувствует, как её берут за запястья нежно, боясь оставить следы на гладкой коже. Она сталкивается взглядом с океаном, чувствуя, как захлебывается. Серьёзность девушки напротив понимаема Минчи. - Ты избегаешь меня, лисёнок? – шепотом спросила Джинн, вспоминая детское прозвище, которое когда-то дала Лизе. - С чего ты взяла это? – вопросом на вопрос отвечает Минчи, будто вновь мысленно убегая подальше от Джинн и этого города. - Я скучала, - признается блондинка, переходя с запястья Минчи к её ладони. – Я не обижаюсь на тебя, хоть ты и соврала. Лиза моргает быстро, пытаясь осознать всю информацию. Он открывает рот, чтобы ответить Джинн, но слова теряются где-то в горле. Вместо этого Минчи притягивает свою подругу к себе и целует нежно, боясь быть отвергнутой, боясь вновь столкнуть с отвратительной правдой жизни. Джинн отрывается от её губ, восстанавливая дыхания, и улыбается так искренне, что Лизе хочется плакать. Их лбы прислонены друг к другу, а дыхание смешивается. - Теперь не будешь убегать? – спросила Джинн улыбаясь, хоть и в голосе был слышен страх, услышать отрицательный ответ на вопрос. - Не буду, - ответила Минчи, впиваясь в губы блондинки с новой силы, пытаясь выразить все накопившиеся чувства к Джинн за эти годы.I won't ask you to wait if you don't ask me to stay
Проспим полдня, как раньше,
So I'll go back to LA and the so-called friends
Я не буду просить тебя подождать, если ты не попросишь меня остаться.
Who'll write books about me, if I ever make it
Так что я улечу обратно в Лос-Анджелес к моим так называемым друзьям, которые
And wonder about the only soul
Напишут обо мне книгу, но если я прославлюсь.
Who can tell which smiles I'm faking
А я буду вспоминать единственного человека,
And the heart I know I'm breaking is my own
Который понимает, когда я изображаю улыбку.
To leave the warmest bed I've ever known
И сердце, которое я разобью, чтобы вылезти из самой теплой постели,
We could call it even
Моё—я это знаю.
Оставив поцелуй на щеке спящей девушки, Минчи встает с постели и одевается, пытаясь забыть вчерашний вечер чувств. Ссора из-за отъезда Минчи и дальнейший секс, который не в силах заставить Лизу забыть слова Джинн: - Ты можешь бежать от меня, но от себя ты не сбежишь никогда! – кричала Джинн, сжимая в руке недавно снятое с себя пальто – Почему ты не можешь просто остаться со мной?! – Лиза нервно теребит край рубашки, боясь, разозлить Джинн ещё больше. - Когда-нибудь ты поймёшь моё решение, Джинни, - тихо прошептала Лиза, смотря ей прямо в глаза, чувствуя одинокую слезу, скатившуюся по её щеке. Пейзажи проносились за окном, пока она возвращалась вновь в Лос-Анджелес, который был для неё лишь красивой картинкой. Фальшивые друзья, которые смотрели будто сквозь неё, и общались только из-за её знаний. Парни и девушки, которые флиртовали с ней только из-за её тело, не замечая кроме этого ничего. В голове всегда будет её любимая светловолосая девочка с голубыми глазами, стирающая слёзы со щёк и говорящая, что всё будет хорошо. В сумке на пассажирском сидении между учебниками и тетрадками был зажат листок с неизлечимым диагнозом, который кроме врачей и самой Минчи никто не видел, и не увидит, об этом она позаботиться.
