Мы не ангелы, парень

      Ники дребезжал в предвкушении концерта, на который чудом уговорил своих кузенов-близнецов. Выступал, по словам Ники, молодой красивый парень, в последнее время быстро набирающий аудиторию. Сам Эндрю мельком слышал упоминания о Ниле и о группе «Лисы», но ни разу не слушал их песен. Да и зачем? Нечто подобное их жанру он не слушает вовсе — его намного больше интересовали басы и тяжёлый рок. Но вот сегодня он жертвует своим субботним вечером, вопреки тому, что на протяжении трёх дней говорил Николасу на просьбы о концерте чёткое «нет». Они бы так и не пошли на это выступление, если бы в четверг Хемик не забился в угол и не начал причитать и ныть, доставая всех жалобами на то, что у него ужасные братья, которые его ни капельки не любят. Первым не выдержал Аарон. Войдя в комнату Эндрю, он, на удивление, вежливо попросил сходить на этот «идиотский» концерт, чтобы их брат-идиот перестал их донимать. Вскоре, накинув сверху к предложению неплохую такую выгоду в виде трёх бутылок хорошего виски, Эндрю согласился. Выйдя из машины и подходя ближе ко входу на площадку, Эндрю закурил сигарету. Толпа была видна невооружённым глазом — люди стремительно протискивались внутрь, то и дело галдя и пихая друг друга. Объективно говоря, Миньярду не нравились мероприятия подобного плана: слишком многолюдно и шумно, слишком тяжело всё контролировать. Но вскоре они и сами оказались на небольшой площадке, которая уже до начала концерта была прилично забита блуждающими и ожидающими зрителями. Щебеча что-то, Ники потащил Миньярдов за собой ближе к первым рядам, и, о чудо, им удалось встать максимально близко к сцене. Эндрю расположил чуть позади себя Арона и Ники, создавая себе более-менее защищённое пространство.

***

Перед каждым концертом Нил имел пагубную привычку - украдкой выглядывать в зал, всматриваясь в толпу. Абрам злился на себя за это, ведь каждый раз людей становилось всё больше, и страх накатывал с новой силой. Он ненавидел это ощущение. Слишком много глаз, слишком много внимания, а он слишком долго прятался, чтобы теперь спокойно с этим справляться. Но лишь стоит ему выйти на сцену, взять микрофон, и всё менялось. В эти моменты он был собой — не беглецом, не чьей-то ошибкой, не призраком прошлого, а Нилом Джостеном. — Десять минут до выхода! Все готовы? — крикнула высокая блондинка. Лучшая подруга Рене, менеджер и главный спонсор «Лисов». — Нил, ты где? — раздался голос Мэтта. — Если Элисон не увидит тебя прямо сейчас, нам несдобровать. Нил бросил на него напряжённый взгляд. — В этот раз людей ещё больше… Мэтт вздохнул и хлопнул его по плечу. — Слушай, мы «Лисы». Ты не один, ясно? Что бы ни случилось, мы рядом. Всё будет в порядке, поверь мне. Нил сглотнул, но кивнул. — А теперь пошли, пока Элисон сама не подошла к нам с битой.

***

Ники стал наблюдать за сценой, пытаясь высмотреть хоть кого-то за кулисами. Аарон залип в телефон, не обращая внимания на происходящее вокруг. А Эндрю пытался найти ответ на единственный вопрос, который не переставал крутиться у него в голове: «Как не сдохнуть от скуки на протяжении двухчасового концерта?» К счастью, ответ нашёлся достаточно быстро. В тот момент, когда группа музыкантов вышла на сцену и от радости все завизжали, что сильно его раздражало, взгляд Эндрю зацепился за невысокого рыжего паренька с гитарой в руках, стоящего на сцене и смотрящего на зал. Его трудно было не заметить, несмотря на вычурно чёрную водолазку с высоким горлом и длинными рукавами, в которую тот был одет, несмотря на августовскую жару. Не отметить то, что он был красив, было бы глупостью. Рыжие, слегка кудрявые волосы аккуратно подстрижены и красиво уложены, глаза глубокого голубого цвета — как два бескрайних океана, отлично видные с первого ряда площадки, — и необычайно большое количество шрамов на лице. Идеально круглый шрам возле глаза — с первого взгляда было трудно понять, от чего он, но, пораскинув вариантами, Миньярд остановился на самом вероятном — автомобильный прикуриватель. Щека же была изуродована уже побелевшими шрамами, пересекающими друг друга. Но, несмотря на всё это, безобразные шрамы не отпугивали, а притягивали. Они делали парня ещё более привлекательным и загадочным. В нём было что-то, чего Эндрю никогда не замечал в обычных исполнителях. Парень подошёл к микрофону, расположенному посередине сцены, и ещё раз окинул взглядом площадку. — Я приветствую всех, кто сегодня пришёл на наш концерт, — произнёс он бархатным голосом. Его тон был спокойным, в голосе чувствовалась расслабленность, хотя на вид таковым он не был. Толпа вновь радостно завизжала и засвистела, от чего Эндрю невольно нахмурился, недовольно глянув на Ники. — Я, пожалуй, по традиции начну с представления участников нашей группы, — в сопровождении визга солист стал оглашать имена музыкантов. — Барабаны — здоровяк Мэтт, — кратко объявил Нил. Улыбаясь до ушей, высокий парень с колючками на голове пару раз отбил палочками по барабану и помахал залу рукой, приветствуя всех. — На клавишах — очаровательная Ден, — улыбка озарила лицо темнокожей девушки, и в ответ та послала мелодию толпе. — Игра на скрипке сегодня принадлежит нашей Рене. Девушка сдержанно улыбнулась, помахав рукой, и, поднеся смычок к скрипке, двинула его несколько раз, после чего раздалось звучание, от которого у многих побежали мурашки по коже. Она была миниатюрной, светлокожей блондинкой, с окрашенными в радугу кончиками волос. Рене подошла к своему микрофону и, глядя на Нила, хитро произнесла: — Ну и ключевая фигура нашей группы, наш солист и хитрый лис — Нил! Рыжий лучезарно улыбнулся, проведя пальцами по струнам, издав аккорд. Толпа захлебнулась визгом, услышав представление их любимчика и главной звезды этой сцены. — Ну что, погнали! — Нил слегка улыбнулся, потянулся пальцами к струнам и начал играть. А после началось безумие. Рыжий лис не был лисом. На самом деле он был чёртовым дьяволом. Череда разных строк и музыки сменяла друг друга: то весёлая, с глубоким стёбом, то какая-то простая, но за короткое время успевавшая дотянуться до чего-то глубинного. Под каждую песню Эндрю находил в своей голове какой-нибудь отрезок своей жизни, и от этого хотелось кинуть в парня на сцене что-нибудь тяжёлое. Но так же хотелось слушать. Слушать и не переставать. И если бы дело было только в словах — нет. Все инструменты складывались в огромную симфонию взаимодействующих звуков, а скрипка была вишенкой на торте. По телу пробегали сотни мурашек, и Эндрю ненавидел это чувство. Но всё равно слушал, чувствовал и тихонько, в такт, притопывал массивным чёрным берцем. В один момент, на пару песен, блондинка и Нил поменялись местами. Рене взяла в свои руки идеально чёрную гитару, а рыжий, в свою очередь, перехватил у неё тёмно-алую скрипку. Толпа зашлась свистом и радостными криками, предвкушая столь редкий для «Лисов» обмен. На гитаре девушка играла вполне сносно, да и пела прилично. Но взгляд Эндрю по-прежнему был прикован к лицу голубоглазого. Глаза Нила сейчас были прикрыты, а руки двигались сами по себе, издавая идеальное звучание скрипки. Это была не просто игра — это было, чёрт возьми, искусство. Спустя примерно половину концерта Ники признался, что почти не знаком с этой группой и слушал от силы пару песен. А билеты купил потому, что хотел провести время с близнецами, а так же потому, что они были на удобную дату и по хорошей цене, часть от которой шла на благотворительность. Его глаза горели радостью, и невооружённым взглядом было видно, что где-то и ему аукаются эти песни. Аарон, в свою очередь, был слишком тих. С начала концерта он убрал телефон куда подальше и больше его не доставал, что означало только одно — он действительно заинтересован.

***

Сегодняшний концерт был вполне хорош. Толпа людей была очень позитивной и активной, кроме того, были раскуплены почти все билеты, и площадка почти полностью была заполнена. Это не могла не радовать Лисов. В момент небольшой передышки, ближе к концу концерта, Ден всех хвалила и расплывалась в нежной улыбке; все уже были уставшие, но никто не хотел прекращать. — Народ, я на пробу хочу исполнить ту песню, что мы недавно записали, — сказал Нил, обращая на себя внимание, да ещё и так непонятно, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Это хорошая идея, — поддержала его Рене. — Я думаю, им она очень даже понравится, она красивая. Я пойду предупрежу Элли насчёт музыки, — оповестила их блондинка и убежала за кулисы. — Да, бро, нам её определённо стоит исполнить, — сказал Мэтт, приободряюще легонько толкнув друга кулаком в плечо. — Уничтожь их этой песней! — Я... хорошо, но это немного волнительно, знаешь, — добавил раскрасневшийся от жары парень, немного оглянувшись на толпу, — никто, кроме нас, её ещё не слышал. — Я сейчас поделюсь с тобой одной мудростью, своеобразным способом от моего учителя. Раньше, когда я боялся, что ошибусь, играя на барабанах, я концентрировался на одной точке и сосредотачивался — мне это нереально помогало. Так попробуй и ты задержать своё внимание на чём-то, будь то хотя бы значок на одежде человека или сам человек, — сказал Метт, подняв руку к уже прилично растрёпанной укладке и слегка поворошив волосы Нила. — Хорошо, я не то чтобы совсем это имел в виду, но хорошо, я уверен, всё будет в порядке. Нил сделал глубокий вдох, сжимая в руках гитару. Рене кивнула из-за кулис, давая знак, что всё готово и выбежала обратно на сцену. — Ну что, поехали, — пробормотал он себе под нос и шагнул ближе к толпе. Немного подумав он поставил стул, перенёс стойку микрофоном, ближе к краю сцены. — Сегодня мы сыграем одну песню, которую, кроме нас, ещё никто не слышал, — голос его был чуть хриплым от жары и адреналина. — Мы вложили в неё всю душу, надеюсь, вы прочувствуете её так же, как мы. Толпа гудела, ожидая чего-то нового, чего-то, что ещё никто не слышал. Люди зашумели, кто-то крикнул его имя. Нил усмехнулся, пальцы сами заскользили по струнам, начиная спокойную мелодию. Мэтт за ударной установкой поймал ритм, поддерживая его мягкими ударами по барабанам. Нил провёл взглядом по залу, пытаясь следовать совету друга. "Просто найди что-то, за что можно зацепиться. Любую мелочь." Глаза выхватили из толпы парня в первом ряду. Блондин в чёрном. Его карие глаза не отрывались от сцены, наполненные эмо Он смотрел прям на него, его карие глаза смотрели не отрываясь. Одетый во всё чёрное, он выделялся среди толпы, а в свете прожекторов отчётливо были видны его не просто карие, а невообразимо красивые ореховые глаза, наполненные до боли знакомыми эмоциями. Эти глаза… Только другого цвета. Они преследовали Нила уже давным-давно. Он часто видел такие же, глядя в зеркало. Он слишком хорошо знал и чувствовал. Сейчас, глядя на ореховые кристаллы, он без труда мог сказать — этот парень его понимал и безусловно поймёт саму песню. На секунду стало так спокойно, будто во всём этом безумии он нашел точку опоры. И в этот момент душу охватило странное спокойствие и умиротворение. Улыбка на миг исчезла с его лица. Пальцы замедлились, перебирая струны с особым вниманием. Глаза в глаза. И первые строки: - Ты открывал ночь Всё что могли позволить Маски срывал прочь Душу держал в неволе Пусть на щеке кровь Ты свалишь на помаду К чёрту барьер слов Ангелу слов не надо Рыжий дьявол смотрел прямо на него. Прямо на Эндрю. С расстояния всего пары метров — своими глазами-океанами. Пальцы методично перебирали струны, и лишь теперь, в такой близости, стали заметны белые линии шрамов, покрывающие руки вплоть до кончиков пальцев. Казалось, он вовсе не замечал их, не помнил о совершаемом действии. Его глаза лишь в ответ смотрели. Будто понимали всё. Инструменты играли в такт. Слова, что пропевал парень, вновь вызывали табун мурашек. Но Миньярд всё равно смотрел. Смотрел, не отрываясь. И вот, с началом первого куплета, голубые хрусталики будто потемнели. Смотря в них, нельзя было сказать, что перед ним сидит молодой парень. Скорее, рядом сидел мужчина повидавший дерьмовую жизнь. Вслушиваясь в слова, глядя только на Нила, Эндрю потерялся в воспоминаниях о прошлом. А песня продолжала звучать. - А мы не ангелы, парень Нет, мы не ангелы Тёмные твари И сорваны планки Но, если нас спросят, Чего бы хотели мы? Мы бы взлетели Мы бы взлетели Ведь мы не ангелы, парень Нет, мы не ангелы Там, на пожаре, Утратили ранги мы Нету к таким ни любви, ни доверия Люди глядят на наличие перьев Мы не ангелы, парень Начался проигрыш. Рыжий перестал петь, но продолжил играть. Однако его взгляд ни на секунду не отрывался. Вокруг царило безумие. Стадион, наполненный сотнями людей, вдруг будто стал немым. Каждый слушал песню. Каждый впитывал её мелодию. Её энергию. И если до этого Нил смотрел на Эндрю вплотную, но без явного интереса, со слегка затуманенным взглядом, то с началом нового куплета всё его внимание было приковано только к блондину в первом ряду. Если до этого он пел для всего стадиона… То сейчас он хотел петь только для него. Только для ореховых глаз. И ни для кого больше. Эндрю же смотрел в ответ. Его лицо оставалось непроницаемым. А внутри бушевал ураган. Песня впивалась когтями в душу. Она слишком сильно напоминала ему самого себя. А следующий куплет ударил ещё сильнее. - Сотни чужих крыш Что ты искал там, парень? Ты так давно спишь Слишком давно для твари Может, пора вниз? Там, где ты дышишь телом Брось свой пустой лист Твари не ходят в белом Один сидел на сцене. Другой стоял в первом ряду. Один — неизвестный никому парень. Другой — восходящая звезда. Вокруг было море людей, но в эту минуту для них обоих не существовало никого. Только они двое. Совершенно незнакомые друг другу люди… Которые будто знали друг друга уже тысячу лет. Казалось за всё это время они ни разу не моргнули. Словно боялись разорвать этот взгляд. В этой секунде их связала одна единственная истина: Мы не ангелы, парень. Эндрю проклинал себя. За этот концерт. За то, что вообще сюда пришёл. За то, что теперь хотел знать об этом парне всё. Проклинал за то, что этот рыжий демон стал ему интересен. За то, что его голос впился в сознание, а взгляд зацепился за душу. Он ненавидел Нила. Но так хотел узнать его ближе. Ненавидел. Но так хотел заговорить с ним. Что-то неуловимое проскользнуло между ними в минуты этой песни. Что-то, от чего Эндрю хотелось сбежать. Но при этом - это хотелось сохранить в себе навсегда. - А мы не ангелы, парень Нет, мы не ангелы Тёмные твари И сорваны планки Но, если нас спросят Чего бы хотели мы? Мы бы взлетели Мы бы взлетели Ведь мы не ангелы, парень Нет, мы не ангелы.