MLP - indentity code

Боль. Дикая, пульсирующая боль, будто кто-то вбивал гвоздь мне в череп. Это первое, что я ощутил, когда начал приходить в себя. Голос вокруг звучал приглушённо, как будто доносился сквозь толщу воды. Я не мог понять слов, только смутное ощущение, что кто-то кричал. Мои веки казались свинцовыми, но я заставил себя открыть глаза. И первое, что я увидел, — это морду. Лошадиную морду. Она была так близко, что я мог разглядеть каждую морщинку на её коже, каждый волосок шерсти. Её глаза, огромные и выразительные, смотрели на меня с беспокойством, но в них была какая-то странная теплота, которую я не мог объяснить. Лошадиная морда склонилась ко мне так близко, что я почувствовал её тёплое дыхание. Глаза — огромные, с длинными ресницами — изучали меня с беспокойством. — Тео, дорогой, с тобой всё в порядке? — с ноткой замешательства спросила морда. Голос звучал неестественно высоко, будто говорящий с ребёнком. Я открыл рот, но вместо слов вырвался лишь хрип. Какой Тео?! Я не... — пронеслось в голове, но язык сам выдал: — Да... всё хорошо, тётя Линда. — на автомате ответил я. Свою собственную речь я слышал, как будто со стороны — тоненький, дрожащий голосок, совсем не мой. Я не понимал, что это за лошадь и почему её зовут Линда. Да и вообще, кто я? Пока мой мозг кипел и обрабатывал информацию, я смог немного осмотреться. Вокруг меня столпились маленькие лошадки с рогами на лбу — единороги, как лаконично подсказывала моя память. А моя ли это память? Что-то внутри меня противилось увиденному, как будто всё, что я вижу, нереально, лишь плод какого-то безумия. Я попытался встать на ноги, но лишь зря напряг спину, пытаясь подняться во весь рост. Моё тело не понимало, как двигаться, и оно было в замешательстве. А я не понимал, почему неожиданно захотел встать на обе ноги и почему моё тело считало это таким естественным. — Вижу, что с тобой не всё в порядке, куколка. Пойдём, тётя Линда тебя осмотрит? — нежно сказала кобылка и подняла меня магией. Стоп, магией??? Ну да, магией. Почему я удивляюсь? Ведь тётя Линда — единорог, и они часто используют магию. И правда, почему это меня смутило? Я точно помню, что магии не существует, это просто выдумка людей, чтобы объяснять необъяснимое или верить во что-то астральное. И тут меня осенило, как удар молнии: я — человек. Но вокруг... вокруг не было ни одного человека. Только лошади. Нет, не просто лошади — единороги. Я поднял копыто перед глазами — оно дрожало, будто чужое. Белая шерсть слипалась от пота, а при попытке пошевелить «пальцами» в мозгу вспыхнула дикая нестыковка — их не было. Совсем. Только сплошное твёрдое копыто. Рог. Боже, рог. Он пульсировал странным теплом, когда я невольно к нему прикоснулся. Это... это действительно я? Весь мир перевернулся в один миг, а зеркала рядом не было, чтобы убедиться, что это не кошмар. Я — единорог. Как такое возможно? — пронеслось у меня в голове. Я что, вселился в тело юного единорога? Это же... это же бред! Но чем больше я думал, тем яснее становилось: это не сон. Это реальность. И в этой реальности людей больше нет. Только я. Один. В теле, которое я не понимаю, в мире, который мне чужд. — Ну, рассказывай, Тео, что случилось, что ты вдруг потерял сознание? — с интересом спросила кобылка, внимательно осматривая магией моё тело. И, честно говоря, я даже не понимал, как мне отвечать на этот вопрос. Но точно им не обязательно знать, кто я такой. Поэтому я просто расслабился и перестал напрягать мозг. Как показала практика, моя бессознательная память лучше меня разбирается в этой ситуации. И на удивление мой план сработал, и я свободно заговорил. — Да ничего серьёзного, тётя Линда, просто что-то устал, наверное. Я почувствовал, что-то рядом летает, и захотел прикоснуться к нему. Ну а потом я проснулся в зале, а дальше вы и сами знаете, — смущённым голосом ответил я. Я? — Ой. Не может быть, чтобы в таком возрасте. Да точно, что-то не так, что-то не так, — тихо бубнила Линда. Её лицо выражало неверие, и она как будто сомневалась, стоит ли это делать? Но кобылка всё же приняла решение и с решительным видом посмотрела на меня. — Хм, куколка моя, а не мог бы ты ещё раз показать, что ты сделал? — Конечно, тётя Линда, — уверенно ответил я и напряг свой рог. Я закрыл глаза, сосредоточившись на странном ощущении, которое вибрировало в воздухе вокруг меня. Это было похоже на лёгкое покалывание, будто тысячи невидимых нитей тянулись ко мне, ожидая, чтобы я взял их под контроль. Я наклонился вперёд, пытаясь ухватиться за эту энергию. Вдруг — будто в жилах вспыхнули искры. От рога к копыту пробежала дрожь, и невидимая нить потянулась к перу. Оно дрогнуло, затем медленно оторвалось от стола, повинуясь моей воле. Боже… Это правда работает? Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я дышал, как загнанный зверь. Перо зависло в воздухе — хрупкое, послушное. Я сделал это. Сам. Оно медленно поднялось в воздух, будто невесомая пылинка, и зависло передо мной. Я замер, поражённый. Это была магия. Настоящая магия. — Ого… — Голос Линды дрогнул, а глаза расширились. — Ты смог правильно применить телекинез всего в три года? Так рано… Я даже не помню, чтобы кто-то из жеребят… Её слова расплывались, словно звук из-под воды. В висках застучало, ноги подкосились. Я судорожно схватился за край стола, но пальцы — нет, копыта — уже не слушались. Чёрт, не сейчас… — мелькнуло в голове, прежде чем пол уплыл из-под ног, а мир погрузился во тьму.

***

Проснулся я от солнечных лучей, которые так стремились испепелить мне глаза. Я инстинктивно зажмурился — слишком ярко, слишком больно, будто кто-то воткнул в зрачки раскалённые иглы. Где я? Почему всё болит? Память пульсировала обрывками. Я с трудом разлепил веки. Комната… маленькая, чужая. Кровать жёсткая, простыни пахли травой и чем-то чужим. Я дёрнулся, пытаясь вскочить, но тело не слушалось — вместо рук перед лицом мелькнуло белое копыто. Так получилось, что я оказался в какой-то неизвестной комнате. Рядом со мной не было ни души. Вообще, комната сама по себе была маленькой, так что я бы удивился, если бы хоть кто-то ещё поместился в неё, кроме меня. Тут кое-как помещались кровать и шкаф. Ну, это был не сон. Я всё ещё в теле единорога, и, вроде, пока меня не собираются тащить на опыты или выпытывать информацию. Так что самое время наконец-таки разобраться в памяти. А точнее, в том, кто я, блять, такой. Спустя какое-то время я смог примерно разобраться. Моя память каким-то чудом рассортирована и помещена как будто в разные файлы. В одном я человек, в другом — маленький единорог. И что удивительно, память человека очень искажена. Я даже не помню, как меня зовут, вот настолько всё плохо. Обрывки прошлого впивались в сознание, как осколки. Я помнил запах гари и машинного масла — свою мастерскую. Помнил, как собирал разные платы из старой электроники. Помню, что у меня были хорошие родители, да и в общем у меня была счастливая жизнь, не считая войны... Да, я воевал, и, как я понял, я был кем-то вроде военного технаря. Хотя мало что сохранилось в моей памяти, я усвоил одно: война — это ад. Столько крови и криков... Ух. Ну и ещё одна не лучшая новость: как человек я умер. Точно не могу понять, как, но моя память резко обрывается — взрыв, крик, горящая техника. Я сглотнул. Даже сейчас, в этом теле, горло перехватывало от осознания своей участи. Хорошо хоть, я саму боль не чувствую, только понимаю, что она была адской. Ну и это говорит нам о том, что после смерти моя душа, если её так называть, вселилась в этого доходягу. Так вот, что по поводу памяти единорога, то тут мало что вообще можно подчерпнуть. Три года — слишком мало, чтобы что-то запомнить, кроме самой базовой информации. Я рад, что мне не придётся переучивать язык и учиться писать, всё это я уже выучил. Как я понял, мой предшественник был сообразительным и трудолюбивым единорогом. Его, кстати, назвали Теодором. Он всё время пытался чему-то научиться, что в таком раннем возрасте похвально, но, увы, у него был сильный изъян. А именно, он боялся общения. Не просто не любил общаться с другими собратьями, а именно страх общения. За это его и не любили в приюте. А да, точно, этот малыш, а теперь и я — сирота. То есть я был выращен в приюте Селестии и там провёл всё своё время. Не лучшее детство, я вам скажу, но ничего. Так, разбираясь в своей памяти, прошло несколько часов. Возможно, я бы ещё дольше погряз в пучине воспоминаний, если бы меня не отвлёк громкий стук. — Юный Теодор, пожалуйста, выйдите из своей комнаты, — сказал голос за дверью, продолжая настойчиво стучать. Я неохотно поднялся с кровати, ощущая, как мои копыта автоматически находят опору. Это всё ещё казалось мне странным — как легко это тело подчинялось моим командам, будто оно всегда было моим. Но в глубине души я знал, что это не так. Каждое движение, каждый шаг напоминал мне, что я — чужой в этой шкуре. Я подошёл к двери, медленно, будто ожидая, что за ней скрывается что-то ужасное. Но когда я открыл её, передо мной стоял лишь учитель, смотрящий на меня с любопытством. — О, я погляжу, с вами всё хорошо. Чудесно. Позвольте представиться: я учитель по основам магии — Букстар Джонсон. Я рад приветствовать тебя в школе для одарённых единорогов. Меня предупредили о твоей необычной ситуации, так что можешь спрашивать меня всё, что захочешь, — вежливым голосом сказал единорог, смотря мне в глаза. От такой формальности моё тело впало в ступор, но вскоре я перехватил контроль над ситуацией и спросил учителя: — Приветствую вас, уважаемый мистер Джонсон, — начал я, стараясь говорить как можно вежливее, хотя мои копыта слегка дрожали от напряжения. — Я бы хотел прояснить одну деталь. Как я понимаю, теперь я буду жить здесь, в этой комнате, а не в приюте? Джонсон слегка приподнял бровь, его взгляд стал чуть более внимательным. Он явно не ожидал такого формального тона от трёхлетнего жеребёнка. — Кхм, у вас определённо есть манеры и начитанность, ученик. Такому старику приятно видеть, что молодое поколение заботится об уважении и этикете. И ты правильно понял: тебя зачислили в эту школу, и из-за твоей ситуации школа решила выделить тебе отдельное жильё в библиотеке, — без единого запинания ответил единорог. По нему было видно, что он как будто читает отчёт, а не ведёт разговор, что сильно смутило меня, но я решил пока не обращать на это внимание. — Если у тебя больше нет вопросов, то прошу следовать за мной. Я проведу для тебя экскурсию и расскажу, чем ты будешь обучаться в ближайшее время. У меня было ещё много вопросов, но я решил подождать окончания экскурсии, прежде чем задать очередной. Всё же некультурно задавать один и тот же вопрос по несколько раз, особенно если учитель и так собирается рассказать мне об этом. И также я заметил, что моё мнение не спрашивают, и такое чувство, что у меня нет шансов избежать этой школы. Так что я смирился и последовал за Джонсоном. Экскурсия была познавательной. Учитель показал мне всю школу: от различных классов до лабораторий и библиотек. Я был восхищён этой школой. Тут было всё, чтобы я смог раздобыть информацию об этом странном мире. И, конечно же, научиться правильно колдовать. Эта мысль вызывала у меня непонятное чувство счастья и нетерпение. Я очень хотел уже разобраться в волшебстве и начать самостоятельно изучать новую науку. Так что эта школа станет для меня не тюрьмой, а божьим даром. В целом мой первый день прошёл быстро. Я спрашивал учителя Букстара о том, что не знал, а он в свою очередь отвечал мне. По итогу я узнал, что меня определят в особый класс для жеребят, которые только начинают осваиваться с магией. Он также выдал мне нужные учебники и расписание. Вот так и началась моя уже школьная жизнь в этом волшебном месте.