Два брата

— Что? Нет-нет! — удивился Павел. — Ты чего? Они живы. Просто… — снова короткая тишина. Мужчина подбирает слова. — Они спят… И не известно, когда проснуться. Но с ними все хорошо. Арсений бегает глазами по комнате, не зная даже как реагировать. Радоваться, что они живы, или плакать от того, что они неизвестно когда придут в чувство. Павел приобнимает его, гладя по спине. Мальчик, уже не сдерживая эмоции, обнимает дядю в ответ, утыкаясь в плечо. — Арсюш, но главное, что они живы, да? Они проснуться, и я отвезу вас домой. Не переживай, — поглаживая по спине, поддерживает мужчина. Старший племянник кивает, прикусив губу, пока слезы беззвучно стекали по щекам, намочив футболку Паши. — А мы можем к ним поехать? — глотая воздух, с паузами, тихо спрашивает парень. Но тот молчит. Не хотелось, чтобы подростки видели своих родителей в таком состоянии. Все же, они еще дети, что будет с их моральным здоровьем? А психика выдержит? Лучше не рисковать. — Нет, Арсюш… Я боюсь нас не впустят. — Почему? — мальчик отстраняется. — Вы ещё маленькие… и… — начал придумывать отмазку мужчина, но тот его перебил. — Нельзя сделать исключение? Мы же их дети. Павел отрицательно покачал головой. — Нет, к сожалению. Арс, не торопись. Вы обязательно увидитесь. Успокаивая старшего племянника, мужчина задумывался о том, как теперь сказать об этом младшему. — Пообещай, что мы с ними увидимся, — на щеках Арсения остались мокрые дорожки от слез, он продолжал смотреть в глаза дяде, внимательно следя за его мимикой. — Арс, это же не от меня зависит… — с ноткой отчаяния говорит взрослый. — Я позвоню врачу, и спрошу как они там. Хорошо? — увидев кивок, Павел снова прижимает к себе племянника, обнимая.

***

Антон, когда пришёл домой, завалился на диван, включил рандомную стрелялку и играл в неё довольно долго. В комнате было жарко, поскольку по всему дому были включены тёплые полы. А вот кучерявому было холодно. Его немного трясло от этих неприятных ощущений и неожиданно появилась сонливость, даже глаза заслезились. Он отложил джойстик и, поджав ноги к себе и уткнув нос в свои колени, пытался согреться. Но у организма другие планы. Закрыв глаза, парень, неожиданно для себя, уснул. Но это была фатальная ошибка. Пока Антон был погружен в царство Морфея, температура мальчика поднялась. Нос заложило, рот приоткрылся, в попытке ухватить побольше воздуха, из-за чего в горле пересохло. Прожектор автоматически переключился в спящий режим, экран погас. Антон ворочался из стороны в сторону, морщась во сне от боли. На часах была уже четверть двенадцатого. Павел заглядывает в спальню мальчиков и замечает, что младшего племянника до сих пор нет, а Арсений крепко спал на своей кровати. Не беспокоя ребёнка, мужчина тихо закрывает дверь и отправляется на поиски младшего близнеца. Точнее, он уже знал, где это чудо находится, поэтому направлялся в игровую комнату. — Тош, спишь? — спустившись на цокольный этаж и приоткрыв дверь, тихо спрашивает Павел, пытаясь не напугать парнишку. Но вот ответа не последовало. В комнате была абсолютная темнота. Нащупав включатель, взрослый включает свет и сразу замечает кучерявого, свернувшегося в калачик. Он подходит к ребёнку, легко трогая по плечу. — Антош, просыпайся… Павел ощущает какой парень горячий, когда легонько трясёт по плечу, в попытке разбудить. Он сразу перекладывает ладонь на лоб Антона и в ужасе распахивает глаза. Температура подростка просто не укладывалась в голове. — Сними толстовку, Антон! Ты зажарился весь! Кучерявый всё-таки медленно открывает глаза, пытаясь осознать, что вообще происходит. Он приподнимается на локтях, почувствовав боль в горле, в теле, в голове, просто везде. Такую противную, тягучую боль. Подросток падает обратно на диван. — Мм, нет… — стонет парень от мучений. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется дядя, но не услышал ответ. Он замечает, как племянник снова закрывает свои глаза. — Не спать, — хлопает он легонько по плечу Антона. — Плохо… — мямлит парень, еле разборчиво. — Давай толстовку снимем. Ты весь вспотел, конечно температура поднимется, — Павел взял предмет одежды за рукав, чтобы помочь его снять. Но Шастун, даже в таком состоянии, протестовал. — Ну нет… — тянет он, отворачиваясь. — Антон, — твердо сказал взрослый. — Снимай. Я пока за градусником схожу. Благо, взрослый имел медицинское образование и знал, что делать в таких ситуациях. Было понятно одно: у Антона озноб. Павел удалился из комнаты, а подростку всё-таки пришлось снять верхнюю одежду, оставаясь в одной белой тонкой футболке. Парень сидел на диване, поджав колени к себе. На руках были мурашки от холода. Он понемногу стал осознавать, что только что произошло, а через пять минут пришёл Павел с небольшим белым контейнером. — Что болит? Тош, скажи, — с нежностью, сохраняя спокойствие, интересуется Павел, попутно ища градусник. — Ничего, — буркнул племянник. — Антош, я все равно узнаю. Лучше сам скажи, — наконец достав прибор, взрослый открывает футляр и сбивает ртуть до отметки 35°. Но подросток лишь промолчал. Говорить было больно. Дышать было сложно. Хотелось снова вырубиться и молиться, что это просто страшный сон. Ведь Антон - ятрофоб. В отличие от своего брата Арсения. Он с самого детства ненавидел все эти медицинские махинации и штучки. Даже простое обследование для него - сущий ад, который никогда не проходил без слез. — Подвинься ко мне, куда ты уполз? — скорее риторически говорит мужчина. — Давай температуру измерим. — Да не надо… — бубнит кучерявый. — Как не надо? Антон, — возмущается взрослый. Но мысль быстро приходит Павлу в голову: мальчик просто боится. — Я понимаю, что тебе плохо, что ты устал. Но, давай, пять минут потерпим, – спокойно просит Павел, дабы не напугать сильнее. Парень громко вздыхает и протягивает руку, чтобы дядя дал ему градусник и позволил самому измерить температуру. Взрослый, слабо улыбнувшись, протягивает прибор. В комнате была тишина, лишь дыхание парня через рот её нарушало. Павел засек время на телефоне и, взглянув на мальца, решил с ним поговорить. — Где же ты умудрился заболеть-то? Наверное, легко был одет! — отвечает на свой же вопрос мужчина. — Горло болит? Давай посмотрим. Павел потянулся за контейнером, где на видном месте лежал набор бамбуковых шпателей, запакованных в одноразовый матовый пакет. Взрослый взял один из них и распаковал. — Открой рот, — указал Паша, держа в левой руке телефон с фонариком, а в правой шпатель. Антон хотел начать протестовать и попытаться избежать любых ненавистных манипуляций, но слабость оказалась сильнее и парень не стал капризничать, послушно открывая рот. — Широко, Антон. Я так ничего не увижу. Павел стал осматривать горло племянника, прижимая деревяшку к его языку, чтобы всё хорошенько рассмотреть. В этой махинации приятного было мало, поэтому Антон резко отвернул голову, закрывая рот. — Что такое? — интересуется взрослый. — Противно! — морщится мальчик. — Ну, Антош, ну потерпи. Несколько секунд буквально… Но кучерявый на отрез отказался. Не открывал рот и мотал головой. Павел тяжело вздохнул и уставшим голосом сказал: — Давай градусник. Отметка остановилась на 37,8. — Сколько? — Антон с любопытством смотрит туда же, куда и дядя. — Таблеткой обойдёмся, — Павел сразу убирает градусник в футляр, даже взглянуть мальчишка не успел. — Сегодня со мной поспишь. Надо следить за температурой. Антон поднял брови и, сделав глоток воздуха, хотел уже возмутиться, но тут его гневную тираду прерывает сухой кашель, больно царапавший горло. — В понедельник в больницу поедем, — ставит перед фактом Павел, глядя на племянника, который сложился пополам из-за кашля. Мужчина бы сам провел и осмотр, и поставил диагноз. Если бы только был уверен в себе на все сто, но взрослый так-то не работал врачом уже как года четыре. — Ещё чё? Я себя нормально чувствую! — осевшим голосом, еле как произносит юноша. — Вижу, — ухмыльнулся дядя. — Идти можешь? — Могу. — Идём тогда на верх. Антон поднимался на второй этаж, тяжело переставляя ноги: температура давала о себе знать, но идти, пока что, было возможно. Да и, ко всему этому, ужасно хотелось спать. Павел взял Парацетамол и тёплую воду. Поднявшись в спальню, он протягивает племяннику лекарство. — Ох, Тош. Еле-еле душа в теле! Джинсы сними. Ты в них спать будешь? — абсолютно без злобы говорит мужчина. — Да, – взяв всё из рук взрослого, парень закидывает таблетку и быстро запивает. — Фу, мерзость. А почему вода тёплая? — А как ты хотел? Дал бы горло посмотреть – я мог и холодную воду принести. Но ты не дал, поэтому неизвестно можно ли тебе вообще какую либо воду, кроме тёплой, пить. Антон закатил глаза и хотел уже встать и уйти в свою комнату, но мужчина приостановил его. — Антон, ты меня стесняешься? — вдруг спрашивает Павел. На что на него недоуменно посмотрели. Юноша даже и не думал стесняться или бояться его. С чего это взрослый взял? — Эм… Нет. С чего это? — Если смущаешься меня – скажи. Я не стану пытать тебя. Наконец до Шастуна дошло, о чем говорит Павел. — Я просто у себя на кровати хочу спать. Она мне роднее, — конечно парнишка соврал. На самом деле, он даже не представлял как это он в свои четырнадцать лет будет спать с дядей на одной кровати. Ладно если бы ему было десять, ну, на худой конец, двенадцать. Но сейчас Антон уже совсем взрослый! — Тош, обманывай кого хочешь, но не меня. Я такое терпеть не могу, — твёрдым и серьёзным тоном говорит бизнесмен. — Я спортивки схожу возьму и вернусь. Можно? — спустя минуту молчания, с небольшой раздражённостью от неудачного вранья, риторически задал вопрос Антон и сразу вышел из спальни, не утруждая ни себя, ни взрослого в ответе. В это время Арсений мирно спал на своей кровати, младший даже позавидовал ему. Ну, а что? Он сейчас дышит свободно, у него сто процентов ничего не болит и старший спит на своей кровати! Антон переоделся в комнате, постоянно бросая косые взгляды в сторону брата, и зашёл к дяде уже в серых спортивках и белой футболке. — Вода будет тут стоять. Если вдруг плохо станет – сразу говори мне. Ни в коем случае не скрывай. Я все равно узнаю, а там уже таблеткой не обойтись, — Антон угукнул и молча лёг на бок, отвернувшись от Паши. Парень уснул сразу, а вот взрослый почти не спал всю ночь. Охраняя сон племянника, он каждые пол часа прикладывал ладонь к его лбу. Благо, температура была в пределах нормы. И уснуть у мужчины всё-таки получилось ближе к трём часам ночи. Утром Павел проснулся к девяти часам. Все спали, кроме Алексея и Алёны. Их рабочий день начинался в семь утра. Как только мужчина открыл глаза, в спальню постучался дворецкий, будто только и ждал пробуждения хозяина. — Доброе утро, как спалось? — после разрешения войти, мужчина доброжелательно спрашивает бизнесмена. — Что хотели бы на завтрак? - он увидел Антона на кровати, но задавать вопросы не стал, посчитав, что это не его дело. — Доброе? Да так себе, знаешь ли… — Павел встал с кровати, направляясь к шкафу. — Три порции яичницы, мне американо, а мальчикам крепкого чая с лимоном. И ещё: разбуди Арсения, пожалуйста. Лёша кивнул и удалился из комнаты. А Павел одевается в домашнюю одежду, потому что сегодня, всеми любимое, воскресенье. Выходной. Никуда не надо идти. Но все равно планы на сегодня были. Сделав водные процедуры и заметив, что Антон просыпаться не планирует, Павлу приходится его будить. — М, ну ещё чуть-чуть… — неразборчиво говорит младший. — Антош, нужно позавтракать. Потом спи сколько хочешь. Младший всё-таки разлепляет глаза и уходит в ванную. Павел в это время спускается вниз на кухню, где уже сидел второй племянник. — Доброе утро, Арсюш, — погладив по голове ребёнка, улыбнулся взрослый. — Доброе… А где Антон? – спрашивает голубоглазый то, что волновало больше всего. — Умывается, сейчас придёт, — мягко отвечает Павел мальчику, чтобы тот лишний раз не переживал. — Он немного приболел. И чувствует себя не очень. Глаза того увеличились, ведь Арсений прекрасно знал, какой ятрофоб его брат и болеть просто ненавидит. — Да? А как?... А когда?... — завалил вопросами ребёнок. — Этой ночью. А как, я и сам не знаю. Догадка только в том, что Антон был легко одет, — в это же время спустился и сам Антон. Хоть он и умылся, но глаза все равно закрывались. — Как себя чувствуешь? — несмотря на последний инцидент с братом, интересуется Арсений, которого состояние младшего волновало куда больше, чем какая-то там обида. Антон пожал плечами, разговаривать и лишний раз напрягать горло не хотелось совершенно, но в глубине души он был искренне благодарен за заботу со стороны брата. Вскоре Алёна поставила на стол тарелку с яичницей, заправленной приправами и зеленью. — Я не буду… — отодвигая тарелку, с трудом поговаривает младший. — Нет, Антон. Надо, — Павел двигает завтрак обратно к кучерявому. — Чуть-чуть хотя бы поешь. — Паш, Антон яйца не ест, — говорит Арсений. — И зелень тоже. Зеленоглазый кивнул, подтверждая слова своего старшего брата. — Почему? — Паша выгнул бровь, все больше удивляясь предпочтениям своего племянника. — Ну… не любит, — а вот голубоглазый уже начал уплетать завтрак, ни на что не жалуясь. — Тогда чай пока попей, — Павел подвинул кружку ближе к мальчику. — Алексей, подойди, — зовёт бизнесмен к себе дворецкого. — Слушаю, – Алексей возникает словно из ниоткуда, всего за пять секунд. — Скажи Алёне, чтобы приготовила овсянку, пожалуйста, — Лёша уходит и передаёт просьбу повару. — Вот кашу ты точно должен поесть, — говорит Паша, абсолютно без злобы, повернув голову к Антону. Парнишка, попивая горячий чай, который приятно обжигал больное горло, взглянул на Арсения, который, ухмыльнувшись, пожал плечами, мол, больше не защищаю. — А и ещё один момент, — начал Павел. — Завтра понедельник, верно? Арсений, поедем домой за учебниками и всем этим прочим. И в аптеку нужно заехать, у меня лекарств почти нет. Поэтому, как закончишь, одевайся. Старший племянник кивнул. А Антон допивал свой чай. Так и прошёл весь день. Младший всё время спал, в надежде, что давно поднявшаяся температура собьется сама. А дядя с Арсением сначала поехали домой, где подросток собрал все учебники, тетради и другие школьные вещи. Погрузив все пакеты на заднее сиденье автомобиля, они заехали в ближайшую аптеку. Павел прикупил жаропонижающее, таблетки от горла, капли для носа ну и, на всякий случай, ампулы. — Уроки надо сделать на завтра? — спрашивает Павел, уже сидя в машине, на пути домой. — Да, но там не много. — Не откладывай, окей? Арсений кивает. Для него абсолютно нет проблем с выполнением заданий. Он учился хорошо, в отличие от кое-кого. Своего младшего брата, к примеру. По приезде, Павел сразу отправляется в комнату к младшему племяннику. Тот лежал на кровати, закутавшись в одеяло. — Антош, ты мерил температуру? — медленно освобождая его от укрытия, спрашивает взрослый. Но в ответ было лишь неразборчивое отрицательное мычание. Павел нахмурился, взял со стола градусник и сбил до 35 градусов. — Давай померяем сейчас. Но Антон отворачивается от дяди. — Мы же мерили уже, все было более-менее хорошо, — пытается отвлекать разговором Павел, медленно добираясь до подростка, который был в шаге от сна. — Не надо… — бубнит подросток. — Надо, Тош, надо. Антон был бессилен против взрослого, который ещё и был здоров, в отличие от самого парнишки. Поэтому Павел воспользовался этим и поднял руку подростка, фиксируя градусник, где положено. По истечению пяти минут, взрослый смотрит на ртуть, остановившуюся на метке 39. Таблетку они сегодня принимали, второй раз за день нежелательно. Вариант был только один, но его так не хотелось использовать. А как помягче сообщить об этом ребёнку? Он же на простые таблетки реагировал так, будто его убить хотят. Что же может быть сейчас? — Антош, не спи, пожалуйста. Нам нужно кое-что сделать… – мягко начинает мужчина, на что Шастун всё-таки открывает глаза. — Что? — Жаропонижающее вколоть… Не засыпай, пожалуйста. Я сейчас все приготовлю, — он уходит из спальни. А закрывать глаза Антону уже никак не хотелось: сон, как рукой сняло. Он приподнимается на локтях, ещё раз прокрутив слово "вколоть" в голове. Осознание приходит противно медленно, но так уверенно, как никогда. Сейчас ему будет ой как несладко… В далёком детстве парень мог убежать и куда-нибудь спрятаться, но сейчас этот трюк не сработает. Даже в таком большом доме бежать буквально некуда: тебя в лёгкую найдут трое взрослых людей, знающих всю территорию наизусть, и старший брат, который наизусть знает самого Антона. Хотя… Стоило бы попытаться? Мозг, затуманенный болезнью и страхом, посчитал эту идею идеальной для спасения. Медленно поднявшись с кровати, подросток осматривает территорию, чтобы никто не увидел попытки его побега. На цыпочках он пробирается к выходу и планирует спрятаться в одной из пустых спален, где-нибудь в шкафу. Он спускается быстрым шагом по лестнице и направляется в первую попавшуюся комнату, но тут с кухни, как назло, выходит Паша. — Антон? Ты куда собрался? — в заднем кармане штанов уже находился готовый шприц, а в руках была лишь спиртовая салфетка, чтобы сильно не пугать подростка на первых же секундах. Но Антон, увидев дядю, сразу рванул в другую часть дома так быстро, как только было можно с ослабевшим от температуры телом. Но недостаточно резвости было у мальца в его то состоянии, так что Павлу было достаточно сделать всего два шага, чтобы без труда схватить парнишку за запястье. — Та-ак, тихо, — не отпуская его, взрослый опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с Антоном. — У меня же ничего нет, смотри, просто салфетка, — он показывает свободную руку, в которой действительно не было шприца. Но вот кучерявому легче не стало. Его глаза были уже наполнены влагой и бегали по всей комнате, будто в поисках шанса на спасение. — Не надо, — жалостно говорит Шастун. — Тош, пять секунд потерпеть. — Ну не-ет, — опускает взгляд Антон, не желая показывать свои слёзы дяде. — Павел, что случилось? — неожиданно выходит из своей комнаты Алёна, которая явно была обеспокоена. — Всё нормально, Алён. Просто немножко боимся, — мужчина хотел приобнять племянника, чтобы хоть немного успокоить. Но тот сделал шаг в сторону. — Не надо трогать меня! — даже как-то громче, чем обычно, воскликнул подросток. — А чего боитесь? – интересуется, будто бы между делом, Алёна. — Лечится, – с тяжёлым вздохом отвечает мужчина Девушка слабо улыбнулась и подошла ближе. — Тош, ничего страшного в этом нет. Тебе потом самому лучше будет, поверь! Но парень не соглашался ни на что, ни на какие уговоры не вёлся. Даже кончики его пальцев начали подрагивать от переизбытка всевозможных ощущений. По ощущениям обоих взрослых, они уговаривали Антона на протяжении целого часа. Их спасением стал неожиданно спустившийся Арсений. — Антон? – старший недоумённо посмотрел на всю эту картину. — Сеня! – подросток сразу бросился к брату в объятия. Тот, конечно же, обнял в ответ. Вот то, чего так не хватало Антону. Родного брата рядом. — Арс, можешь его подержать? У него температура, надо срочно жаропонижающее дать. Но вот он паясничает, – с искренней мольбой в голосе просит Павел. На это старший племянник с пониманием и серьёзностью кивает. — Принеси, пожалуйста, стакан воды, — прошептал на ухо Алёне взрослый. Девушка сразу направилась на кухню, а Арсений доводит младшего до дивана. Идти было тяжеловато, когда к тебе вот так вот крепко прижимаются, но важнее не оставлять брата в одиночестве, поэтому можно и потерпеть немного. Усевшись, старший обнимает Антона, чувствуя, как намокает футболка, от беззвучных слёз парнишки. Павел, не теряя шанса, чуть-чуть припускает спортивки племянника и обрабатывает, уже почти высохшей салфеткой, нужную зону. Антон напрягся и сильнее обнял старшего брата, даже затаив дыхание. — Расслабься. Ты даже не почувствуешь… — шепчет Арсений на ухо. На что младший, еле кивнув, правда попытался. Но страх так легко не опустить, поэтому расслабить мышцы вышло, мягко говоря, плохо. Мужчина лёгким движением ввёл иглу в мышцу, что даже получилось с громким хлопком. Больной терпел. Терпел до последнего, но лекарство было настолько жгучим, что хотелось испариться с места куда подальше, лишь бы ничего не чувствовать. Боль постепенно нарастала и терпеть становилось всё сложнее, поэтому Антон всё сильнее прижимался к брату, комкая его футболку в пальцах. Павел мысленно благодарил всех богов, что лекарства было всего два кубика и поспешил поскорее закончить инъекцию.