Птенец для Воронов

Калле никогда не была хороша в отношениях. Слишком груба, прямолинейна, нетерпима и упряма. Чтоб с таким характером найти кого-то постоянного, нужно время, которое она предпочитала заполнять куда более важными делами, чем любовной мишурой. Для плотского удовлетворения всегда существовали интрижки и шаловливые пальчики подружек, или таверны в пред-портовых кварталах, куда частенько стекались молодые птенцы и вороны, чтобы покуролесить. Или балы-маскарады. Как сегодняшний. Сегодня она не вернётся домой. Нет. Не вернется. Калле поправила сотуар с неварритом редкой дымчатой окраски, обманной удавкой накинутый на шею, утопающий в рюшах, обрамляющих глубокое декольте черного платья в пол. Его подол скрывал удобные высокие сапоги со стальными носами и пару-тройку удлиненных узких москитов в стратегических местах. Она удовлетворенно хмыкнула своему отражению, пряча в складках нижней юбки карнавальную маску. Сегодня ночью она совершенно точно не вернётся домой.

✦

Сбежать от Вьяго с вечеринки оказалось внезапно просто. Достаточно было выпить пару бокалов, обыграть в карты нескольких оппонентов, изобразить опьянение и устроить драку из-за камня, венчающего сотуар. И вот ее ментор уже раздраженно трет переносицу и просит убраться с глаз долой. Она отдает ему подвеску как будто назло. Вот потеряться от Тейи, которая, конечно же, раскусила план новоявленной Вороны, оказалось сложнее. Все жители Тревизо знали, что сегодня гильдия гуляет, это было всеобщее празднование инициации птенцов, ставших полноправными убийцами. Никаких тебе больше уроков, никаких заданий принеси-передай. Никакой возни с разбиранием чужих бумаг. Ты наконец-то вырос, ты признан самостоятельным и самодостаточным. Ты можешь брать полноценные оплачиваемые контракты. Ты — Ворон. Поэтому в эту ночь город будет наполнен карнавалом: музыкой и фейерверками, пышными платьями, расшитыми камзолами и масками. Шутами, мимами, демонами и святыми. За любой из этих масок мог скрываться как обычный горожанин или ворон, так и убийца, которого послали именно за тобой. Калле, конечно же, предпочитала оставаться неузнанной в толпе. Ее эффектное пышное платье легко потерялось, распавшись на мощеную мостовую лоскутами ткани, стоило потянуть за скрытые нити. Оставшись в одном нижнем корсете и юбке, она отцепила маску и проворно вплела ленты от нее в прическу. Маска полностью скрывала верхнюю часть лица и не обладала человеческими чертами, а меж рябью складок на ее поверхности искусно прятались прорези для глаз. Демон зависти. Девушка видела, как упустившая ее из виду, казалось, всего на мгновение эльфийка проворно скользит по крыше и взбирается на одну из башенок с балконом, чтобы рассмотреть танцующую на площади толпу. Вот Тейя выцепила взглядом знакомую ткань на мостовой и морщит свой очаровательный носик от досады. И вот Калле, кружась вместе с толпой, приближается к нужному повороту, чтобы легко скрыться в тенях уходящей из центра города улицы.

✦

Калле без проблем пробирается в своем обновленном виде поближе к затопленным кварталам. Сюда еще девчушкой она сбегала слушать море. Сюда же уже птенцом приходила, чтоб надраться с бедняками дешевым вином и азартно спустить или выиграть в карты настоящие деньги. Почувствовать настоящие эмоции. Здесь никогда не надо было взвешивать цену своей улыбки и прикидывать, кто из окружающих хочет через тебя добраться до Вьяго. Сюда если и добираются вороны, то только за тем же, зачем и она. Сегодня не исключение. Сегодня хочется эмоций. Поэтому, завалившись в один из баров, она с легкостью освобождает свой сапог от кошелька. В нем не так много андрисов, чтоб не привлекать лишнее внимание, но их вполне хватит на несколько бутылок. Она пьет и танцует вместе со шлюхами и дворовыми девками. Она пьет и смеется. Она пьет и выбирает.

✦

Какое-то время он уже наблюдает за ней, не скрываясь, не пряча взгляд. Калле заинтересовывается им не сразу, требуется время, чтоб выцепить из толпы голодранцев и плебеев кого-то, не пахнущего сточными водами и потом, и желательно посимпатичнее. Он гладко выбрит, одет просто, под маской шута скрываются живые смеющиеся глаза. Она не видит цвет, тень от маски искажает восприятие. Впрочем, и с ее глазами так же. Тем лучше. Меньше шансов опознать. Заметив, что она смотрит прямо на него, мужчина салютует бутылкой дешевого кьянти. Она, смеясь, утаскивает его от стойки за руку, втягивая за собой в очередной виток пьяного хоровода. Они не задают вопросов. Не разговаривают. Обмениваясь взглядами и прикосновениями, словно примеряясь друг к другу, проверяют границы дозволенного. Тут случайное прикосновение к обнаженному плечу. Там случайное соприкосновение бедрами. Чуть более тесный контакт здесь. Горячее дыхание обжигает кожу. Сухая ладонь бережно скользит по бедру, подцепляя подол юбки, внимательные темные глаза следят за тем, как она перехватывает ткань и затыкает под корсет, демонстрируя высокий сапог и обнаженное бедро. Незнакомец улыбается, мягко, ненавязчиво. Может, чуть игриво. Но не норовит ее тут же сгрести в охапку и утащить в снятую наверху комнатушку, а продолжает плясать под местный аккомпанемент и пьяный гвалт песен. Это уже говорит им больше друг о друге, заставляя настороженно следить за ответной реакцией на свои действия. В эту игру могут играть или вороны, или знать. Ни тем, ни другим может не повезти в этой игре. И на утро могут не проснуться ни те, ни другие.

✦

За ночь они не обменялись и парой слов. Перед рассветом, выскользнув на улицу и ловя свежий бриз разгоряченной кожей, наконец захмелевшие, они уже не в силах расцепиться. Словно продолжая танцевать, они кружат друг друга, попутно расстегивая пуговицы рубахи и ослабляя шнуровку корсета, целуя подставленную шею, ключицы, плечи... Наконец оторвавшись от него, Калле откидывается спиной к стене и упирается ногой в противоположную. Она улыбается, приглашающе маня пальчиком. Его пальцы игриво пробегаются по голенищу ее сапога, неглубоко ныряя за кромку, только чтоб нежно огладить кожу. Второй рукой он тянется к ней, касается большим пальцем губ и почти склоняется, чтоб поцеловать. Калле упирается в его грудь и обхватывает губами палец, чуть прикусывает фалангу, а затем скользит по всей длине языком, не разрывая контакт глазами. От этого его взгляд явно несколько теряет фокусировку, и он медленно выдыхает сквозь зубы. — Никаких поцелуев, gioia mia[3]. — Она внимательно, хоть и с легкой усмешкой наблюдает за ним. — Прям совсем? — У него хриплый, глубокий тембр. Он улыбается. Открыто, без издевки. Тянется к ее шее, оставляя череду легких касаний губ к коже, спускаясь ниже и прокладывая дорожку из поцелуев через шнуровку корсета, и продолжает опускаться. Прежде чем он ныряет к ней под юбку, она видит игривую усмешку и блеск его глаз все так же не различимого цвета под маской. Его губы продолжают прокладывать путь по внутренней стороне бедра, заставляя выгнуться навстречу. Она стонет, закусывая губу. Ощущения настолько яркие, что Калле сначала впивается пальцами в его плечи, а затем, словно требуя передышки, тянет его за волосы прочь. Но там, где был его язык, появляются пальцы. Он медленно поднимается, не убирая руки. Теперь ее взгляд расфокусирован. Она хрипло смеется, прикрывая глаза, дрожа всем телом от желания и упрямо не давая себя поцеловать. Если будет настаивать, то все испортит. Ее свободная рука ложится туда, где под тканью прячется москит. Проходит мгновение, и он уступает, чуть отстраняясь, пристально с некой долей волнения всматриваясь в ее глаза. — Проклятье. Ты уверена, что хочешь этого? Она фыркает недовольно поджав губы. — Теряем драгоценные секунды, тик-так. Словно в подтверждение ее слов, на стене появляется танцующий солнечный зайчик. Первые слабые лучи восходящего солнца начинают отражаться в витражных окнах старых особняков, некогда благородно возвышавшихся на второй береговой линии припортовых каналов — до того, как море поглотило первую линию и стало облизывать их стены. Незнакомец с глухим рыком вжимается в нее, утыкаясь в шею и по-звериному носом втягивая запах. — Я... Mi arrendo, mia bella[4]. Командуй. Его руки скользят под юбку, задирая ткань выше, обнажая бедра, чуть царапая нежную кожу. Калле не без труда помогает ему освободиться от ремня, тянет брюки вниз, прикусывая плечо и тут же зализывая укус. Возбуждение бьет по нервным окончаниям, и их двоих уже начинает потряхивать. Она шипит ему на ухо, обжигая дыханием. — Сейчас или никогда. Он подхватывает ее, упирая в стену, прижимается лбом к ее. Она чувствует, как он медленно проникает внутрь, как дрожат его руки, словно из последних сил удерживаясь, чтобы не причинить ей боль. Калле обвивает его ногами, выгибаясь навстречу и не разрывая контакта глазами. Впервые за ночь маски кажутся лишними и мешают. Сил удерживаться решительно не остается, он движется по нарастающей, но они так и не отводят друг от друга взгляд. В момент кульминации старый витраж над ними взрывается солнечными зайчиками по всей стене. Их стон звучит в унисон, уносясь ввысь меж стен узкого проулка. Тейя довольно ухмыляется: лежа на крыше, она слышала абсолютно все. Солнце полноправно захватывает горизонт, заливая все жидким золотом. Как хорошо, что Вьяго был настолько вовлечен в политические игрища меж домами во время празднования, что действительно купился на весь этот спектакль с пьяной дракой... Или он специально отпустил поводья, чтобы его перспективная птаха могла сегодня спустить пар? [3] gioia mia – радость моя [4] Mi arrendo, mia bella - Сдаюсь, красавица\дорогая.