Потерянный мальчик

— Мама! — детский голосок разносился на многие километры вперёд. — Мама! — был очень плаксивый. — Мама! — ребёнок вопил, плакал, но мама так и не откликалась. — Мама! — уже окончательно отчаявшись достучаться до матери, мальчик опустил голову вниз и побрёл дальше, шепча себе под нос нескончаемое «мама». Женщина видит грустного, ревущего, ничего не понимающего ребёнка и решает к нему подойти. — Мама? — мальчик сначала подумал, что парила к нему именно мама, но это была не она. — Какой ребёнок, — тихо промолвила и покачала головой женщина, осматривая малыша. Курточка с таксой, ватные штанишки. — Это ж кто решился? — Где моя мама? Я хочу к маме! — надрывается, плачет он, но слёзы не идут. — Как тебя зовут? — Марта опускается до уровня роста мальчика. — Вы знаете, где моя мама? — ребёнок так и продолжает рыдать, вытирает сопли, которых наравне со слезами нет, рукавом. — Я спросила твоё имя? — Марта придала голосу нежности, но мальчик, пред которым она сидела, услышал приказ, что его ещё больше расстроило, и он завопил ещё сильнее, требуя немедленно найти маму. — Всё, всё, всё. — Марта не хотела этого делать, но пришлось. Она обняла вздрагивающего мальчонку и погладила его по спине. — Толку от твоих слёз нет. Уже ничего не поможет, — она посмотрела в его заплаканные глаза. — Слёз мы всё равно не имеем. — Это почему? — он вытер рукавом глаза, с вопросом и страхом посмотрел на голубую и прозрачную женщину. — А зачем призракам слёзы? — Марта ожидала, что мальчик вновь заплачет, так оно и вышло. — Призракам? — протянул он. — Это значит, что мама… Мама… — рыдал он насухую. — Как тебя зовут? — мягче спрашивала Марта, поняв, что с детьми нужно быть нежнее, чем со взрослыми. — Вова, — мальчик снова вытер слёзы, вздохнул от осознания, что вытирать было нечего. — Владимир, значит. Владелец мира. — улыбнулась женщина, приводя мальчонку в чувства. — Родственники у тебя здесь есть? Марта встала на ноги, которых у неё не было. Вова с интересом разглядывал призрак женщины. Всё выглядело так, словно пред ним стоит обычное живое существо, только прозрачное, голубое и без ног. Подол платья был порван и развевался. Вова опустил глаза на свои ноги. Они были на месте. — А почему у вас ног нет? — спросил он, поднимая взгляд на Марту. — Неважно, — коротко отрезала она. Женщина взяла ребёнка за руку и повела его куда-то. — Кто твоя родня? Назови имена, — просила она всё ещё не до конца осознавшего Вову, что он мёртв. — А где мы? — спрашивал он, будто не слышал вопроса. Марта вздохнула. Но нужно было выудить из него информацию о родне. Оставлять потерянного ребёнка самостоятельно искать себе новый дом, было неправильно. — Мы на небесах. Вон там, видишь, — она указала на крыши домов. — Наши жилища. Каждый, кто прибывает в этот мир ищет себе облако, строит там дом и живёт, как на Земле. Она опустила взгляд на Владимира. Тот закивал, похоже понимая, что пути назад нет. Это очень обрадовало Марту. Не все взрослые, коих она помнила ещё живыми, так быстро принимали собственную смерть. — Часто, когда кто-то из родни уже есть здесь, новоприбывший идёт на его облако, — так же мягко продолжала она. — Можно жить на одном облаке хоть всей семьёй, но чаще — по двое, трое, реже вчетвером. — А это что за место? — Вова обвёл взглядом пустынную территорию, по которой они шли. — Считай, что это городская площадь. Правда, редко кто выходит сюда погулять, — она медленно парила, возле также медленно шагающего Владимира, который безотрывно смотрел на женщину. — А почему тогда вы здесь гуляете? — вопрос застал Марту врасплох, но она быстро сориентрировалась и ответила. — С мужем поругалась. Он опять колодцы смотрит, — сквозь зубы проговорила она, отворачиваясь в сторону от домов. — Что за колодцы? — Вова, можно сказать, повеселел или ему было просто интересно узнать, куда он попал. — Через которые видно живых, — также отстранённо отвечала Марта. — А почему вы не любите их? — Вова пытался поймать её взгляд, но Марта намеренно не смотрела на мальчишку. — Зачем? У них своя жизнь, у нас своя, — с раздражением проговорила она, но нотку печали слух ребёнка всё же уловил. Марта опустила взгляд туда, где в своё время были ноги. — Мы можем навестить живых, но с каждым днём пребывания на Земле теряем ангельскую пыль. Чем дольше ты среди них, — палец указал вниз. — Тем больше пыли с тебя сыпется, — она подняла глаза от подола платья, посмотрела на Вову, поймав в его взгляде, что ответ на самый первый вопрос она дала. — Вернёмся к нашему разговору о родне, — взяла призрак себя в руки. — Мама говорила, что дедушку убили, когда я только родился, — рассуждал мальчик, приложив палец к губам. — Бабушку, когда мама. Женщина приоткрыла рот, села на корточки перед ребёнком, смотрела в его чистое лицо. — Кто же мог сотворить такое? — тихо спрашивала она, гладя Вову по волосам. Тот лишь пожал плечами, на глаза вновь накатили слёзы. — А как же мама, папа? Я хочу к ним, — закричал он, но Марта уже знала, что делать. Она прижала к себе тело, тяжело вздохнула, отгоняя от себя слова мужа, которые он произнёс перед тем, как они в очередной раз поругались из-за колодца. — Ты не помнишь, как умер? — она отодвинула от себя ребёнка и ахнула, увидев на шее рубец. Он был синее, чем всё остальное тело. Владимир помотал головой. — Попытайся, вспомнить хоть что-то, — мягко попросила она, дрожащей рукой проводя по его волосам. — Помню, как папа учил в шашки играть. — Марта выдохнула сквозь зубы. Влад тогда сказал ей, что эта игра ничем хорошим не кончиться. — Потом он сделал наше с Деннисом фото. — Женщина отвернулась от мальчонки, но он был слишком поглощён воспоминаниями о своей прошлой жизни, что не видел, как губа Марты дрожит. — Специальным фотоаппаратом, снимающим вампиров? — уточняла она, так и не осмелившись посмотреть на ребёнка. Вова закивал. — Я знаю одну женщину, которая перед смертью приобрела точно такой же и делала фотографии сына, — Марта всё же подняла на него глаза, полные печали и сожаления. — Чтобы хоть что-то оставить ему после себя, — она вновь отвернулась, приложила руку ко рту. — Наверное. А потом… — Вова замолчал. — Пришёл другой папа? — он прищурился, так и не поняв, откуда у него два папы. — И сказал, что хочет со мной и Деннисом погулять. — Марта чуть не завыла, и про это муж ей говорил на следующий день, когда они снова поругались. — Два папы? — она изо всех сил не подавала виду, что вопрос о родне уже решён. — Да? — он опустил глаза в землю. — Один биологический, другой по определению, — пояснила она, дрожа всем телом. — Как это? — глаза, полные непонимая, смотрели в очи, полные слёз, которых у призраков не бывает. Марта знала, что просто так тратит энергию, но ничего поделать не могла. — Чтобы на свет появился ребёнок, — она кашлянула в кулак, приводя себя в чувства. — Нужно чтобы соединились женская и мужская клетки. Вова так и не понимал, приподнимая по-матерински бровь. Марта вновь покачала головой, она знала от кого матери Владимира передалась эта привычка. — Я потом тебе расскажу, — мягко закончила она, прикасаясь к его щеке. — Что сейчас с мамой? — Марта подавила желание сказать, что спросят они об этом у её мужа, Вова был слишком напуган, пусть и держался получше, чем Влад, пришедший в этот мир на четыре года раньше Владимира. — Вспоминать о живых здесь — то же самое, что они изъедают себя нами, — жёстко отрезала она, не желая больше возвращаться к этой теме. Женщина встала на ноги, которых не было, и смотрела на мальчика сверху вниз, но вскоре её взгляд снова заблуждал по крышам домов. — Что ты помнишь дальше? — уже мягче произнесла она, вновь поворачиваясь к ребёнку. — Боль, а потом темнота, и вот я здесь, — опустил он голову, глядя на свои призрачные ноги. Марта покачала головой, снова опустилась перед ним. Вова опять плакал. — Хочу к маме, папе, Деннису, — он уткнулся лицом в грудь женщины. — О, Дьявол, — сильнее прижимая к себе ребёнка, протягивает она. — Отрубить малышу голову, ты же не виноват ни в чём, — она снова вздыхает. Вова так и не убрал носа с её платья, но уши навострил. — Взрослые что-то не поделили, а крайним оказался ты, — тихо заключала она. — Откуда вы узнали, что мне… — он поднял на неё глаза, смахнул по привычке слёзы. Веки и губы дрожали, как осиновый листочек, да и сам Вова неровно стоял. Марте казалось, что стоит ей отпустить его плечи, так ребёнок тут же упадёт. — Те места, — она отпустила его, убедилась, что, несмотря на дрожь, Владимир стоит, и потянулась к пуговицам на вороте платья. — Которые больше всего пострадали во время нашей смерти, — она стала медленно растёгивать одежду. — Выглядят синее, чем всё остальное тело. — Вова увидел большое тёмно-синее пятно на её груди. Марта поспешила вернуть всё как было, но пальцы не слушались. Женщина ругнулась себе под нос. — Папа говорит, что это плохое слово, — отчитал её ребёнок, но она лишь быстрее стала застёгивать пуговицы. — Дракула. Моя фамилия Дракула, — посмотрел он на опечаленную Марту. — Да, знаю я, — отмахнулась она от фантома, поднимаясь ввысь и беря мальчишку за руку. — Пошли, отведу тебя на наше облако. Вова округлил глаза и приоткрыл рот, но всё же шёл за женщиной, которая являлась ему бабушкой.