Небольшая цена

К понятию «секс» Жан всегда имел неоднозначное мнение. Ему казалось, что это действие было чересчур переоценено, и он был уверен, что жить было бы значительно проще, если бы все люди разделяли его мнение. Разве может эта мерзость приносить удовольствие? Возможно он мог понять перспективу активной роли, но в чём плюсы секса, если ты нижний? В чём кайф стоять в унизительной позе, пока кто-то сзади входит в тебя? По большей части на его мнение повлиял Эвермор. Пожалуй, весьма проблематично пытаться испытывать удовольствие в тот момент, когда твои руки привязывают к холодной спинке кровати тугими шнурками, а сзади выстраивается чуть ли не очередь из парней, тяжко дышащих тебе в затылок. Секс — это страшно мерзко и грязно. Неприятный запах, синяки по всему телу, отпечатки рук на шее, алые пятна на ключицах. Вырванные волосы, укусы и ужасная боль в ногах. Секс — это больно. Но Жан привык терпеть боль. Этому в Эверморе учили очень хорошо. Моро получился довольно высоким, но это совсем не означало, что он резко перестанет быть расходным материалом в чужих глазах. Совсем наоборот. Некоторым из них было приятно компенсировать свои комплексы, нагибая Жана над раковиной в ванной комнате. Но даже в таком плачевном положении Моро научился облегчать себе задачу, как бы низко это не звучало. Он знал, что Рико совершенно не привлекает его тело. Морияма увлекался не столько сексом, сколько собственным превосходством. Ему нужна была власть во всех аспектах жизни своих сокомандников, даже в их постели. Ему нравилось приносить боль, и если он не получал должной реакции за свои издевательства, то придумывал что-нибудь изощрённее и болезненнее, лишь бы выбить желаемое силой. Жан усвоил этот урок после пятого раза, когда Рико насильно передал его другим на растерзание. В ту ночь он пошёл за Рико без мольб и слёз, покорно приняв свою участь. Морияме это не понравилось. С тех пор Моро научился угождать для своей собственной безопасности. Кричать, стонать и умолять настолько убедительно, насколько был способен. Ему не требовалось наигрывать эти эмоции, следовало просто проглотить свою гордость и перестать сдерживаться. Однако не всем нравился шум. Это Жану тоже пришлось понять на собственных ошибках. Некоторые могли избить за лишний громкий вздох, а кто-то перевязывал ему рот любой попавшей под руку тряпкой, дабы тот не привлекал чужое внимание своими звуками. Жану было противно от себя самого. Противно от того, что он всё равно позволял этому происходить. Хотя с другой стороны, а что он мог сделать? Первое время он брыкался и дрался с каждым, кто пытался насильно стянуть с него шорты, и к чему это привело? К парочке новых шрамов на и без того изувеченном теле. «— Сколько членов уже побывало в тебе на этой неделе? — Язвительно шептал Грейсон, требовательно сжимая бедро Моро. Жан не хотел отвечать, и нервно покачал головой, пока Джонсон выбивал из него дурь. — Потаскушка. — Ухмыльнулся защитник. Жан прикусил губу так сильно, что почувствовал во рту металлический привкус крови. — И где же теперь твой дружок Зейн? Неужели наигрался?... Тише-тише, в прошлый раз он велел не шуметь, не будем мешать ему, да? — Едкие фразы жгли сильнее, чем лезвия Рико в плохие дни. Жан чувствовал, что рвался — то ли от душевных ран, то ли от безостановочных проникновений, так или иначе ощущения были схожи между собой. Что-то на грани отчаяния и отвращения. » Да, Жан не понимал, как людям мог нравиться секс. Он считал, что никогда не поймёт почему кому-то приятно, когда по их ногам течёт кровь и остатки чужого семени. Одно это описание было омерзительным. Однако… сегодня он, впервые в жизни, был намерен сделать это по собственному желанию. Снова раздвинуть ноги, позволить воспользоваться собой, только теперь абсолютно осознанно. Как он мог к этому прийти? А всё началось две недели назад, когда Джереми впервые решил прощупать почву и проверить, насколько далеко ему позволено заходить в плане близости. Конечно же о сексе речи и не шло, хоть встречались они уже далеко не первый месяц. Раньше им доводилось лишь частенько баловаться прикосновениями и лёгкими поцелуями в лоб и губы, без языка и прочей грязи, которая выходила за поставленные рамки. Однако в тот день всё было иначе, Джереми проявил чуть больше настойчивости, и Жан оказался совсем не против. С тех пор следующие две с лишним недели, они почти не отлипали друг от друга. Поцелуи были горячими и долгими. В такие моменты Жану казалось, что температура его тела с лихвой переваливала за сорок, и ему это чертовски нравилось. Губы Джереми всегда отдавали какой-то вредной едой, но Моро бы скорее откусил себе язык, чем признался, что ему это мешает. Но всё изменилось вчерашним вечером. Они вернулись с последней тренировки и вместе собирались посмотреть последний матч. В какой-то момент Джереми в очередной раз потянулся за продолжительным поцелуем, и Жан, без лишних слов ответил с тем же желанием. — Джереми-и-и… — Ласково протянул Моро, выгибая спину, как только тот отстранился, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха. Неожиданно поменявшееся выражение лица Джереми заставило Жана на мгновение растеряться. Он не знал, но догадывался, что его партнёру безумно нравилась его мягкая картавость, особенно в сочетании с его именем, но в этот раз реакцией на это стала не смущённая улыбка, а неожиданно резкий и требовательный поцелуй, который плотно прижал Моро к подушкам. Жан не знал, как на это реагировать, но решил не портить их романтический вечер и робко ответил. Казалось, всё идёт как надо, ровно до того момента, как всё пошло совсем не по привычному сценарию. Вместо того, чтобы отстраниться, руки Джереми опустились на его талию, прижимая подтянутые бёдра к своим, и только тогда до Моро дошло, в какой позе они находятся, и чего именно Джереми хотел от него сейчас. Сердце пропустило глухой удар, отдавшийся звоном в ушах, заглушивший телевизор. «Их руки трогали там, куда никто не должен был залезать. Они рвали его новую спортивную форму, он не отходил в ней ещё ни дня. Они говорили слова, за которые дома его могли выпороть. Но мамы тут нет. И дома тоже. Есть только руки, зубы и…» — Джереми! — истерично завопил Жан, оторвавшись от чужих губ, и уперся руками в его плечи, сильно зажмурив глаза. К счастью, Нокс среагировал мгновенно, тут же отпрыгнул на другой конец дивана и испуганно посмотрел на дрожащего от шока Моро. Жан тут же принял сидячее положение, обхватив себя руками и принялся жадно вдыхать воздух, не в силах выдохнуть его обратно. — Господи, Жан! — Взволнованно крикнул Джереми и тут же помчался на кухню за водой. Присев на колени возле дивана, он медленно подставил ободок стакана к чужим, покрасневшим губам, понимая, что Моро будет крайне проблематично сделать это со своими дрожащими руками. Как только они закончили, и лицо Жана приобрело цвет, Джереми вернулся на диван и продолжил молча смотреть на Моро взглядом пристыженного пса, нервно царапая ногтями тыльную сторону ладони. — Пожалуйста, прости меня, — Виновато произнёс Нокс, когда понял, что Жан полностью пришёл в себя. — Я… Я больше никогда так не буду. Просто.. я-я заигрался, перестал думать… Мне правда очень стыдно. Как ты себя чувствуешь сейчас? — Встревоженно принялся тараторить Джереми, не приближаясь к Жану ближе, чем на дозволенный метр. Но Моро не чувствовал злости или обиды… Разве что на себя. — Пожалуйста, обними меня, — Неожиданно для Нокса произнёс Жан, продолжая сверлить напряжённым взглядом обивку дивана. Джереми выглядел потрясённым. — Ты правда хочешь? — В лёгком недоумении спросил Нокс, на что получил согласный кивок. Джереми аккуратно и не торопясь подполз ближе к Жану и накрыл его плечи и спину руками, осторожно прижимаясь к нему всем телом. — Всё хорошо? — Неуверенно спросил Нокс и аккуратно положил одну из ладоней на голову Моро, начиная поглаживать непослушные кудри кончиками пальцев. — Да, — коротко ответил Жан, вдыхая знакомый запах его одеколона, и постепенно успокоился, чувствуя, как сердцебиение приходит в норму. — Прости, что напугал тебя. — Виновато произнёс Моро, и уткнулся носом в его плечо. — Ты ни в чём не виноват, Жан. — Ожидаемо произнёс Нокс и нежно поцеловал Моро в висок. — Мне очень жаль, что так вышло. Впредь я буду аккуратнее. Вчерашний вечер запомнился Жану не только этим резким приливом старых воспоминаний, но и тем, что во время их похода ко сну Джереми неожиданно решил принять ещё один душ, где пробыл около получаса. Жан не глуп и больше не ребёнок, чтобы не догадаться, что это означало. Он его возбудил. Моро был уже наслышан о прошлой жизни Нокса. О наркотиках, истории с младшим братом и довольно распущенном образе жизни, и его это ни капельки не смущало. У всех были свои скелеты в шкафу. А Джереми принял все недостатки Жана, как причудливые особенности, что лишь больше доказывало Моро, что он сделал правильный выбор. Один из немногих в своей жизни. Вот только, если раньше Джереми мог спать с кем хотел и когда хотел, то теперь его интимная жизнь оборвалась на несколько месяцев без возможности прикоснуться даже к нему. И Жан прекрасно понимал, что это несправедливо. Джереми смог отказаться от своих привычек ради него, так почему бы и Жану не переступить через себя хотя бы разочек? Ради Джереми… На следующий день он дождался, когда Нокс уедет к родителям и позвонил по номеру «игнорировать» пытаясь связаться со своим несостоявшимся психотерапевтом. — Мне нужна помощь. — Перейдя сразу к делу, произнёс Жан, нервно прокручивая в голове вчерашний вечер. Женщина по ту сторону телефона была явно ошеломлена, хоть и попыталась сделать тон голоса как можно более непринуждённым. Советы психотерапевта казались односложными, но от того не менее непонятными. Она говорила, что все беды идут из прошлого (словно он сам не догадался), и что ему следует осмыслить своё отношение к Джереми. — А сам ты как думаешь? Джереми похож на них? — Нет, — Почти машинально произнёс Моро, прижимая телефон к уху. Конечно он понимал, что его дорогой Джереми и близко не стоял с уродами из Эвермора, что за глупые вопросы? — Как ты думаешь, он мог бы случайно причинить тебе боль во время близости? — Продолжила расспрашивать Добсон, и Жан отчётливо слышал, что она что-то записывает. — Нет, — так же не думая бросил Моро, и, кажется, женщина это заметила. — Жан, тебе причиняли боль люди, которым ты доверял. Скажи, бывает так, что ты ловишь себя на мысли, что ждешь этого и от Джереми? — Нет! — Резко перебил её Жан, но своим криком лишь сильнее доказал Добсон, что она права. — Жан.. — Спокойно начала она. — Твой Джереми тоже мужчина. Он живет с тобой, играет на одном поле. Скажи мне честно, в моменты, когда вы близки, ты когда-нибудь чувствуешь страх? Не важно, есть для этого причина или нет. Просто, чувствуешь? Эти слова ранили сильнее, чем должны были. От услышанного язык Моро прилип к нёбу, полностью перегораживая ему доступ к воздуху, а губы превратились в тонкую линию. — Жан, я вижу, как сильно ты хочешь верить, что с Джереми всё будет иначе. И это важно. Но давай подумаем: когда в прошлом тебе казалось, что можно доверять, как это заканчивалось? Жан почувствовал, как его желудок стал непроизвольно скручиваться в тугой узел. Зейн, Кевин.. он доверял этим людям, и чем это для него закончилось? — Жан? — Что мне делать? — решив не спорить, произнёс Моро, хотя на самом деле высказаться на эту тему ему очень хотелось. Кто она такая, чтобы решать, кого он боится, а кого нет? —Жан, я хочу, чтобы ты попробовал одну вещь. Для себя. Просто замечай в Джереми то, чего ты никогда не видел в Кевине или Зейне. Маленькие вещи. Как он разговаривает с тобой, когда злится. Как он реагирует, когда ты говоришь «нет». И тогда ты сам сможешь сделать вывод насчёт этого человека, согласен? На этом их разговор подошёл к концу, оставив после себя странную горечь на душе. Жан не мог понять, в какой момент он стал считать Джереми опасностью? Неужели это чувство было с ним всегда? Так или иначе Моро понимал, что у него нет варианта лучше, чем послушать странный совет. На тренировках Жан старался не спускать с Джереми глаз, если это было возможно. Он хотел уловить хотя бы одну деталь, которая могла бы отличать его игру от того же Кевина. Но, кроме отсутствия явного профессионализма и жестокости, не заметил больше ничего. — Ты сегодня в облаках витаешь, всё нормально? — Поинтересовались Коди, когда они остались на дополнительных занятиях. Жан лишь отмахнулся. Нечего этому ребёнку забивать себе голову его загонами. Вернувшись домой ситуация стала чуть более ясной. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Джереми пытаясь что-то наколдовать из остатков еды. С тех пор, как они стали жить вместе, Ноксу пришлось свыкнуться со строгой диетой своего возлюбленного, и частенько самому подстраиваться под неё. — Нормально. — Спокойно ответил Жан, присаживаясь за стол и сложив голову в руки, принялся разглядывать Джереми со всех сторон, пытаясь уловить те самые отличия. — Точно? — Слегка недоверчиво спросил Нокс, заметив за собой пристальный взгляд. «Он переживает за меня» — Попытался отметить в голове Жан, и тут же задумался. А переживал ли за него Кевин? Учитывая обстоятельства, эту деталь пришлось исключить из списка. «Он свыкся с полезной едой» — А вот это определённо победа. — Эй, ты слышишь меня? — Обеспокоенно спросил Джереми, и тут же встретился взглядом с отчего-то сияющими глазами Жана. — Я тебя люблю. — Неожиданно произнёс Моро, продолжая вглядываться в чужое, покрывшееся румянцем лицо. — И я тебя. — Неуверенно произнёс Джереми и попытался вернуться к еде. Ближе к вечеру, Жан стал понимать, что его постоянные наблюдения из-под тишка заставляли Нокса лишний раз нервничать, и попытался делать это чуть менее настойчиво. «Он лепит чашки из глины» — Неожиданно вспомнил Жан, и неосознанно улыбнулся. Ни Зейн, ни Кевин, ни кто-либо другой в Эверморе не занимался ничем подобным. Этот факт грел душу. «Он таскается с картонным псом» — Подумал Жан, наблюдая, как Джереми снова тащит свою игрушку в их комнату. Этот факт раздражал, но всё же отличал Нокса от всех остальных. Насколько же много было в Джереми различных сторон, которые были присущи ему одному, и как Жан раньше не заострял на этом внимание? «От него пахнет едой» — Думал Моро, прижимаясь к Джереми всем телом, во время очередного просмотра какого-то шоу по телевизору. Жан не любил подобные мероприятия, но покорно терпел ради Нокса эту пустую трату времени. Жан продолжил усердно наблюдать. Он смотрел на то, как Джереми общается по телефону, стараясь замечать каждую лишнюю эмоцию на его лице. Он буквально бродил тенью за его спиной на учёбе, если выдавалась такая возможность, а на корте имел неосторожность липнуть к нему взглядом при любом удобном и неудобном случае. По возвращении домой Жан окружал его вниманием со всех сторон, не давая лишний раз вздохнуть без своего участия. — Жан, если ты чего-то хочешь, то скажи мне об этом прямо сейчас, ты же знаешь, что я не откажу тебе, — мягко произнёс Джереми, наблюдая за изменившимся выражением лица Моро. «Он не может мне отказать» — Тут же подумал Жан, добавляя этот факт в мысленную копилку и едва заметно улыбнулся. — Я лишь хотел сказать, что очень тебя люблю, — почему-то эта фраза вызывала у Джереми больше беспокойства чем смущения. К концу очередного дня Жан стал перечислять собравшиеся в его голове факты, начиная мысленно рассортировывать их по полочкам. Джереми никогда не пытался его оскорбить или язвительно задеть. Он никогда не был тупым упрямцем, и его действительно волновало состояние Жана даже в тех случаях, когда на его теле не появлялись новые ссадины и ушибы, что уже отличало его от Кевина. Джереми эмоционально стабилен и никогда не позволял себе кричать или срываться на Жана, если тот совершал ошибки. И это было главным и основным отличием от Зейна. Джереми был его лучиком надежды. Да, не идеальным, но определённо лучшим из того, что могло случиться с Моро. Тем, о ком Жан мог только мечтать. И он бы определённо убил себя, если бы неожиданно понял, что Ноксу, по какой-то причине, некомфортно в этих отношениях. Джереми любил романтику, своего картонного пса и цветные тёплые свитеры. Он любил кофе, фастфуд и свою команду. Любил фильмы, глупые телепередачи и всякие яркие стикеры. А ещё Джереми любил близость. Поцелуи, объятия, лёгкие прикосновения и… ненавистный Жану секс. И если Джереми нашёл в себе силы смириться со всеми странностями Моро, то и он должен хотя бы разок, во всех смыслах, прогнуться под чужой комфорт. И теперь, Жан был более чем уверен в том, что готов. Джереми — это не Кевин и Зейн. Это не грязные Вороны, и уж точно не причина бояться. Джереми — это Джереми. Это тот самый маленький лучик надежды, капитан, партнёр и возлюбленный. Кто угодно, кто не имел никакого отношения к боли и страху, окутавшим стены Эвермора. Именно поэтому Жан принял решение, что это случится сегодня. Ему не потребовалось воссоздавать в голове две картинки и проводить глупый самоанализ. Хватило лишь краткого осознания, или скорее полного подтверждения того, что его Джереми ни капельки не похож ни на одного из его обидчиков. Нокс, человек, который по-настоящему его любит. Сегодня, перед самым походом ко сну, Жан сам утянул Джереми в долгий, страстный поцелуй. Его тонкие пальцы зарылись в пушистые осветленные пряди чужих волос, пока Джереми ласково гладил его по стройной талии. Не требовательно, как в прошлый раз, но достаточно желанно, чтобы Жан догадался, Нокс всё ещё его хочет. Значит, настало время действовать. Моро аккуратно спустил руки с головы Джереми на его широкие плечи, слегка поменял их положение, заставляя Нокса облокотиться на спинку кровати, а затем неожиданно перешагнул через него одним коленом, плотно усаживаясь на чужие бедра. Жан был уверен, что запомнит это выражение лица надолго. Джереми смотрел на него так, словно у Жана выросла вторая голова, но даже сквозь пелену растерянности Моро видел желание и страсть в его глазах. Он втянул Джереми в жадный поцелуй прежде, чем тот успел что-то сказать. Они ещё никогда не целовались так мокро и пылко, буквально поедая друг друга изнутри. А руки Джереми прежде ещё никогда не опускались так низко, хватая Жана за бедра. Моро сам не понял, что вздрогнул. «— Ну и задница, где только таких тощих рожают, — звучал голос прямо над ухом Жана, пока старшекурсник вдалбливал его в кровать. После этого по комнате раздался гулкий смех и очередной шлепок, смешавшийся со скулежом связанного мальчишки». Жану показалось, что он задохнется прямо сейчас, из-за чего ему пришлось преждевременно прервать поцелуй. Моро выпрямил спину, продолжая сидеть на поясе Джереми, и попытался перевести дыхание, выдыхая горячий воздух из легких. — Ты искусство, — неожиданно произнес Джереми, разглядывая покрасневшее лицо Жана как что-то прекрасное. В его карих глазах играли голубые блики от ночника, и в них читалось не наигранное восхищение. Это смущало. Услышав эти слова, Моро впился взглядом в лицо Нокса и мысленно произнес: «мой Джереми другой». Жан аккуратно наклонился и поцеловал Нокса в скулу, обводя свободной рукой его горячую, загорелую шею. — Тебе комфортно со мной? — неожиданно спросил Жан, оторвавшись от чужого лица. Как бы странно ни прозвучал этот вопрос, для него было очень важно уловить малейшие изменения в поведении Джереми, даже сердцебиение, чтобы узнать его искренний ответ. — Почему ты задаёшь этот вопрос? — Нокс выглядел таким удивлённым, что, казалось, забыл о том, что минуту назад умирал от нахлынувшего возбуждения. — Ты всегда беспокоишься обо мне, — бесстрастно ответил Жан. — Постоянно делаешь то, что тебе не нравится, чтобы мне было комфортно. Вот я и спрашиваю. И это было чистой правдой. Джереми умудрялся наматывать с ним марш-броски по лестницам, потому что Жан боялся находиться «в коробках». Он старался соблюдать диету и не таскать домой вредную пищу, питаясь фастфудом либо в компании друзей, либо одиноко в кафе. Джереми научился бороться с его паническими атаками и вовремя отдёргивать руки Моро от собственной шеи, чтобы не позволять ему расцарапывать её в клочья при каждой стрессовой ситуации. Он всячески отталкивал от Жана все раздражающие факторы, стараясь сделать всё возможное для того, чтобы его возлюбленный находился в безопасной эмоциональной среде хотя бы рядом с ним. Жану стало немыслимо тепло и приятно от этих мыслей. Настолько, что серьёзное лицо буквально размягчилось, превращаясь во что-то между грустью и детской наивностью. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно, — чуть ли не промурлыкал Моро, спуская руки на широкую грудь Джереми, и сильнее прижался к его бёдрам. — Сегодня будет так, как ты захочешь, — голос Жана редко бывал таким мягким и податливым, что моментально привлекло Джереми. — Постой… Что ты имеешь в виду? — спросил Нокс прежде, чем Жан снова впился в его губы требовательным, долгим поцелуем. Жан не знал, в полной ли мере Джереми понимает, к чему он клонит, но ему совсем не хотелось высказывать свои мысли словами. Он просто надеялся, что Нокс сам всё поймёт. Однако его мечтам было не суждено осуществиться. — Джереми, — прошептал Жан, обдавая чужое ухо горячим дыханием, и сжал пальцы на его подтянутой груди. В этот момент Моро наконец-то почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось в его бедро. Джереми готов. — Жан, стой, — неожиданно произнёс Нокс и упёрся руками в плечи Жана, слегка отодвигая его от своего лица. Джереми выглядел опьянённым, а его тяжёлое дыхание вызывало странное тепло внизу живота. В этот момент Моро испытал дежавю. — Я… нам надо остановиться. Прямо сейчас, — Нокс говорил с запинками, словно только что пробежал кросс, но от того не менее решительно. — Почему? — спросил Моро и принялся легко массировать чужую грудь, то стягивая, то разжимая пальцы. Джереми выглядел смущённым и удивлённым одновременно. — А ты что, сам не понимаешь? — в недоумении спросил он, проследив за бледными руками Жана. — Нет, — спокойно ответил тот, прекрасно осознавая, что сейчас сидит на чужом стояке. От этой мысли Жан испытал очень много противоречивых чувств. С одной стороны, он хотел, чтобы это случилось. Ему хотелось, чтобы Джереми было хорошо. И абсолютно не хотелось, чтобы его последний в жизни половой акт свершился на полу в холодных стенах Эвермора. Но с другой стороны… «— Рико, пожалуйста! Пожалуйста! Умоляю тебя, — захлёбываясь в собственных слезах, просил Моро, схватившись за ногу Рико, как за спасательный круг. Судя по улыбке Морияма, ему нравилось то, что он видел. — Я буду послушным! Пожалуйста, не отдавай меня им! — Жан смотрел на Рико опухшими от слёз глазами, продолжая сжимать его ногу дрожащими то ли от холода, то ли от страха руками. — Рико, прошу!» Собственный голос растворился в голове, возвращая Моро в реальность. Жан постарался отмахнуться от этих мыслей и снова взглянул на растерянное лицо Джереми. — Жан, если мы не остановимся, я боюсь, что напугаю тебя, — честно признался Нокс, пока его пальцы продолжали блуждать по торсу Моро. Жан замер всего на секунду. Никто никогда не боялся его напугать. Никто никогда не использовал таких слов по отношению к нему. Никто и никогда. — Я хочу этого, — спокойно и с полной уверенностью произнёс Жан, обводя двумя пальцами чужие соски через футболку. Джереми вздрогнул. — Что, прости? — Его лицо в этот момент нельзя было описать словами. Это было что-то между шоком, смущением и полной растерянностью. — Я хочу тебя, — слова Жана не прозвучали обнадёживающе, учитывая всё тот же потерянный взгляд Нокса. — Жан… мне кажется, что нам с тобой нужно кое-что обсудить, — Джереми говорил осторожно, словно Жан собирался прыгнуть с крыши. Моро еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Я не хочу, чтобы ты делал это только из-за меня, — спокойно озвучил Джереми, пытаясь выглядеть как можно более убедительным. — Я делаю это не только для тебя. Я сам этого хочу, — постарался возразить Жан, но лицо Нокса не излучало доверия. — Я видел, как ты смотрел на меня всю эту неделю, — неожиданно перевёл тему Джереми, и взгляд его стал очень виноватым. С чего бы это? — Жан, я не знаю, что ты себе напридумывал, но я хочу, чтобы ты знал, — Моро почувствовал, как тёплые руки Джереми сжали его ладони, сильнее прижимая к своей груди. — Я люблю только тебя. Жан нахмурился и отвёл взгляд, не понимая, к чему сейчас были эти слова. — Только тебя, — повторил Нокс уже настойчивее и продолжил: — И если отношения с тобой подразумевают навсегда отказаться от любых интимных ласк… Я считаю, что это небольшая цена. Жану показалось, что он услышал что-то запрещённое и непредназначенное для него. По телу пробежала дрожь, и он не мог объяснить её иначе. Моро догадался, что именно имел в виду Джереми под фразой «только тебя». — Я никогда не думал, что ты пойдёшь налево по такой глупой причине. Это было бы низко и несправедливо по отношению к тебе, — подал голос Жан, продолжая хмурить брови. — И уж тем более никогда бы не стал раздвигать ноги, чтобы тебя удержать. Джереми неловко поджал губы, однако Жан не заострил на этом внимания. — Я просто хочу быть с тобой открытым. Я знаю, что ты не Рико и не Грейсон. Ты никогда не принуждал меня ни к чему. Я тебе доверяю. И я хочу тебя, — последнюю фразу Жан озвучил чётко и твёрдо, заглянув Джереми в глаза со всей серьёзностью. — Обещаешь, что скажешь, если тебе станет некомфортно? — видимо, сдавшись, спросил Джереми и погладил костяшки рук Моро. — Я клянусь, что остановлюсь в любой момент. — Я тебе верю, — тихо произнёс Жан, чувствуя, как внутри у него расцветает поляна алых тюльпанов. — И я обещаю. Джереми снова впился в губы Жана и аккуратно перевернул его на спину, поглаживая чужое тело в области рёбер. Моро забрался пальцами в осветлённые пряди волос и тихо промычал в поцелуй, когда одна из рук Джереми опустилась к его пижамным штанам, слегка надавливая на низ живота. — Скажи это ещё раз, — прошептал Нокс, оторвался от губ Жана и опустился к его шее. — Назови меня по имени. После этих слов Моро почувствовал приятное тепло чужих губ на своей челюсти. Всего на мгновение Жан испугался, что Джереми может его укусить. Но эта мысль рассеялась так же быстро, как и возникла в его голове. Его Джереми так не сделает. — Джереми-и-и… — снова протянул Жан, мысленно сделав пометку, что это был последний раз. Да, он чертовски любил Джереми и был готов убить ради него человека, если это потребуется, но он не будет каждые пять минут повторять его имя, чтобы поддерживать чужое возбуждение. Это даже звучит странно. Джереми был мягок и нежен, когда стягивал с Жана штаны вместе с бельём, предварительно проследив за реакцией Моро, и провёл руками по изувеченным бёдрам. При виде этого Джереми почувствовал, что в собственных штанах становится невыносимо тесно. И даже белые шрамы на каждом клочке кожи не портили его идеального фарфорового тела. — Тебе комфортно? — спросил Джереми, когда Жан аккуратно приподнял ноги, прижав колени к груди. — Продолжай, — спокойно произнёс Моро, позволяя трогать себя со всех сторон. Прикосновения Джереми обжигали, но безболезненно. Совершенно не так, как чужие, грязные лапы. Джереми уткнулся в грудь Жана лицом, как раз в тот момент, когда второй собирался привстать, чтобы помочь Ноксу раздеться. Чёрные волосы рассыпались волнами на бежевых подушках, а по комнате раздался нежный вздох, когда мягкие, тёплые губы Джереми прошлись по его соскам. Нокс лежал прямо между раздвинутых ног, а его свободные руки в этот момент пытались стянуть с себя штаны, совсем не так бережно, как с Моро минутами ранее. — Джереми… — не сдержавшись, произнёс Жан, мысленно давая себе пощёчину. Но, чёрт возьми, как же это было приятно. Джереми оторвался от набухшего соска, оставив после себя дорожку слюны, и тут же впился в следующий, продолжая массировать его двумя пальцами. — Джереми, зачем? — произнести эти слова оказалось чертовски тяжело. Жан буквально таял под чужим весом, а прикосновения к груди пускали острые вибрационные волны по всему телу. Что-то схожее с щекоткой: вроде бы нравится происходящее, но одновременно хочется вырваться из чужих рук, чтобы вздохнуть полной грудью. — Тебе неприятно? — спросил Джереми, оторвавшись от покрасневшего соска. Жан покачал головой. Никто прежде никогда не делал с ним ничего подобного. Обычно «игры» с сосками могли заключать в себе только болезненные укусы и попытки ущипнуть его. Жан бы, наверное, никогда в жизни не подумал, что это может быть приятным занятием. Ему хотелось, чтобы Джереми делал так почаще… Вслух он, разумеется, этого не сказал. Следующее действие стало для Жана таким же непонятным, как и предыдущее. — У меня должно было что-то остаться… — загадочно произнёс Джереми и поднялся к прикроватной тумбочке, начиная рыться в бесконечном барахле, пока не вытащил небольшой полупрозрачный бутылёк очень странной формы. — Что это? — недоверчиво спросил Жан и попытался сжать ноги, не вовремя вспомнив, что между ними кто-то лежит. У Джереми защемило сердце от осознания, но он не подал виду и попытался отогнать мысли о том, почему Жана это так смутило. Не хотелось бы думать о таких вещах, когда Моро нашёл в себе силы открыться. — Это смазка, — спокойно объяснил Джереми. — Чтобы было легче… ну… входить внутрь. Или ты не хочешь? — тут же исправился Нокс, понимая, что, возможно, для первого раза хватило бы обойтись простой дрочкой. Это было бы определённо проще даже в психологическом плане. Почему он раньше об этом не подумал… — Хочу, — спокойно ответил Моро, развеяв сомнения Нокса. Джереми улыбнулся и аккуратно наклонился, чтобы поцеловать Жана в висок, после чего открыл бутылочку и вылил на свои пальцы добрую часть, начиная размазывать липкую субстанцию по всей длине пальцев. — Зачем? — снова спросил Жан, заставив Нокса встать в ступор. — Что, зачем? — переспросил он, после чего заметил недоумевающий взгляд на своих руках. — Ты собираешься толкать в меня пальцы? — Нельзя было сказать, что в его голосе прозвучало отвращение. Однако тон, с которым он это произнёс, имел в себе его черты. Словно Джереми сейчас сказал какую-то несусветную чушь. — Ну да, я же не могу сразу войти в тебя. Ты же ещё не… О боже. В этот момент в его голове что-то щёлкнуло, заставив слегка отстраниться от Жана и обдумать мысль, которая только что посетила его. Взгляд неосознанно упал между чужих ног. Джереми обратил внимание на то, что белые, длинные, извилистые шрамы были даже там. Жан смущённо сжал ноги, пряча себя от чужого взгляда. Джереми сидел так ещё пару секунд, пытаясь собрать воедино свои мысли. Страшные картины стали возникать в его голове, разрезая связь с реальностью. Там была кровь и громкие нечеловеческие крики, от которых кровь в его жилах похолодела, как и побледневшее от ужаса лицо. — Жан, всё хорошо, — попытавшись убедить не столько Моро, сколько себя, произнёс Джереми и погладил чужое колено чистой рукой. Но, невзирая на спокойный вид, в душе Нокса творился настоящий хаос. Жан с самого начала был уверен в том, что Джереми войдёт в него на сухую… И он согласился на эту пытку ещё раз?! Абсолютно осознанно? Ещё и под предлогом «Я сам хочу»? — Это будет не больно, — успокаивающе произнёс Нокс, положив руку на щеку Жана, который явно напрягся из-за странной реакции на свои слова. — Ты позволишь мне? — спросил Джереми, прекрасно понимая, откуда взялась неуверенность в чужих глазах. Щёки Моро снова покрылись румянцем, и он кивнул, покорно раздвигая ноги вновь. Джереми не стал убирать руку с чужой щеки, аккуратно поглаживая её большим пальцем. Свободной рукой он приложил пальцы к отверстию, начиная неторопливо размазывать смазку вокруг, чтобы смягчить проникновение. Как только первый палец оказался внутри, Жан сильнее прижался щекой к чужой руке и прикусил губу, не сводя взгляда с Джереми. — Я остановлюсь в любой момент, — напомнил ему Нокс. Жан лишь кивнул, продолжая наблюдать за его пальцами. — Всё в порядке, — сказал он, хотя это было не совсем верно. Моро слишком не хотелось портить их близость в такой момент. Джереми из кожи вон лезет, чтобы ему было комфортно, он не может сейчас всё испортить. «— Больно, больно, больно! — На лице Жана застыла гримаса ужаса и боли, когда первый парень без предупреждения вошёл, буквально разорвав его изнутри. — Пожалуйста, не надо! — из последних сил кричал Моро, пока между ног потекла кровь. — Заткни малявке рот, пока он кого-нибудь не разбудил, — проворчал один из парней, и Жан почувствовал, как матрас под ним прогнулся — на кровати появился кто-то третий. — Есть у меня идейка, как заставить его молчать, — голос очередного мерзавца отозвался звоном в голове Жана прежде, чем его влажный от слёз подбородок оказался в чужой руке. — Только попробуй укусить, и я тебе зубы выбью. Боль и унижение растекались по телу вместе с ощущением собственной никчёмности, пока кто-то сзади продолжал со всех сил вдалбливать его в кровать.» — Жан? — тихо позвал его Джереми, заметив, что Моро ушёл в себя. — Всё в порядке? — он остановился, прекращая круговые движения пальцев. — Да… — это прозвучало хрипло. Жан бросил взгляд вниз, обнаружив, что внутри него уже два пальца. Сколько времени он пробыл в своих мыслях? — Жан, давай я остановлюсь? — в глазах Джереми читалось беспокойство и готовность сделать это. — Нет, — твёрдо произнёс Жан. — Я хочу, чтобы это сделал ты. Пожалуйста, — почти требовательно выпалил Моро, схватившись за руку Джереми, чтобы тот не вытащил пальцы. — Со мной всё будет в порядке. Кажется, ответ удовлетворил Джереми — он продолжил. Жан почувствовал, как губы Нокса снова накрыли его собственные, и без лишних слов ответил на поцелуй, запустив руки в его светлые волосы. В какой-то момент движения пальцев ускорились, превращаясь в настоящие толчки. Моро простонал в поцелуй и обхватил голову Джереми руками, прижимая его ближе. Жану хотелось раствориться в этих чувствах и исходящем от Джереми тепле. — Ты даже не представляешь, насколько заводишь меня сейчас, — прошептал Джереми, пока Моро старался сдерживать стоны от проникновения очередного пальца. «И не только сейчас», — подумал Жан, припоминая тот внезапный поход в душ неделю назад. — Я готов, — дрожащим голосом произнёс Жан и тихо всхлипнул, когда Джереми аккуратно вынул пальцы. Ощущение пустоты внутри оказалось неожиданно неприятным. Жан чувствовал, что хочет большего. И когда он получил то, чего хотел, сердце замерло в грудной клетке. Джереми был горячим, во всех смыслах этого слова. Жану казалось, что он тает от одного взгляда кофейных глаз. Нокс прижимал его к кровати, держа бледные бедра в руках. Джереми целовал его везде, не оставляя после себя пятен и укусов. Он не старался присвоить Жана себе. Не пытался казаться грубым и доминирующим. Каждое его движение ощущалось как простая попытка быть ближе. Жан не знал, сколько раз выкрикнул чужое имя, безжалостно царапая спину возлюбленного, пока свободная рука Джереми пыталась ему помочь. Он не помнил, сколько толчков и поцелуев потребовалось, чтобы Нокс наконец кончил, простонав его имя ему в губы. И уж точно прежде не знал, насколько бесстыдные и несдержанные стоны удовольствия могут вырываться из его рта. Когда звуки их тел наконец стихли, а двое обнажённых парней, лёжа в обнимку, стали проваливаться в сон, в голове Жана возникла странная мысль. Секс действительно очень переоценённая вещь. Жизнь была бы куда проще, если бы все люди так считали. Однако… Секс — это не всегда больно и уж точно не страшно. Это не обязательно укусы и синяки. Это не унижение и слёзы. Это не кровь. Секс — это просто близость. И порой важен не столько процесс, сколько человек, с которым он тебя объединяет.