Тайм-менеджмент

Кофейня мерно дышит разговорами посетителей, жужжит надоедливой мухой, деликатно позвякивает столовыми приборами, собирающими десерты с тарелок. Минхо готовит кофе уже на автомате, не задумываясь о том, что делают его руки. Питчер, пакет молока, холдер, стакан и прочие составляющие идеального напитка сменяются в его руках так быстро, словно он не наливает кофе, а нанялся в цирк дю Солей жонглером. Вдруг волна восхищения ударяет по нему, и из руки питчер с уже взбитым молоком летит на пол. То есть, он должен лететь на пол. А он не летит. Застывает где-то на уровне паха Минхо, едва не задевая горячей струйкой молока, которая норовит излиться из питчера. Его окатывает липкая волна зависти. Останавливать время? Серьезно? Вот же кому-то повезло со способностью! Его собственная магия была не такая полезная, Чонин обозвал ее «чувствовать чувства». Какая злая ирония для, в принципе, не самого чувствительного человека… Минхо мог распознавать настроение тех, кто оказывался с ним в одном помещении, понимал, когда кто-то сердится или радуется. На самом деле это больше мешало, как например, сейчас. Какого черта вообще? Да, Минхо видел себя в зеркало — он достаточно симпатичный. Ладно. Предостаточно симпатичный. Но такой волны чистого, ничем не прикрытого, буквально сносящего с ног восхищения он еще ни от кого не чувствовал. — Вау! — Шепчет кто-то рядом ошеломленно, и Минхо вспоминает о питчере, который должен был обжечь его достоинство горячим молоком. Которое застыло в воздухе в сантиметре от его легких летних карго брюк песочного цвета. Минхо очень хочется посмотреть на этого мага, но в отражении стального питчера видно лишь часть кофейни: все люди вокруг застыли в процессе того, чем занимались. Даже чертова муха, которую не удавалось ни убить, ни выгнать уже третий день, замерла в полете. Он может обнаружить себя, представиться, сказать свой ранг на магической стороне и поинтересоваться, какой ранг у того, кто смеет так нагло использовать свои силы на обычных людях. Может. Но тогда придется выслушивать все это сочувственное дерьмо, которое он просто не выносил. — Братан, ну ты это… — его друг Чонин, когда впервые услышал ранг Минхо, погладил его по плечу, невзирая на свою нелюбовь к физическим контактам, — ты не расстраивайся… зато можешь на гражданских использовать способность, и никто ничего не скажет! У меня знаешь, сколько проблем с моей способностью? Приходится все время оправдываться, что мне ужасно везет или я очень ловкий от природы… Далее последовала долгая история, как же тяжело быть человеком, который умеет двигаться выше скорости звука. Выше. Блядской. Скорости. Звука. У Чонина в сутках часов больше, чем у Минхо в неделе, и крутые задания от Магической Ассоциации. Он не знает, каково это: когда от тебя уезжает автобус, сесть на который ты не успел меньше, чем на минуту, как можно не успеть подхватить падающую кружку или больше суток трястись в поезде. Из-за его суперспособности обычные люди не видят Чонина, когда он в своей сверх-быстрой форме, а значит, запрета на использование способности у него нет. Просто предписание быть более осторожным. У Минхо тоже такого запрета нет. И предписания нет. А ранг… его, по-сути, тоже нет, потому что его ранг буквально «нулевой». Это даже не «Z», когда тебе могут хотя бы иногда подкинуть мелкую работу от Ассоциации, которая, между прочим, хорошо оплачивается. Минхо пытался оспорить свой ранг, и его пробовали использовать, как детектор лжи, вот только он был абсолютно непригоден тогда, когда человек врал профессионально, умея держать себя в руках… Кстати, о тех, кто не умеет этого делать. Держать себя в руках парень, остановивший в кафе время, совершенно не умеет. Он уже смело зашел за стойку и подошел ближе. Взгляд Минхо хоть и скрыт опущенной головой и челкой, спадающей на глаза, но дышать он старается менее заметно. Когда теплая рука отодвигает челку, Минхо успевает прикрыть глаза, чтобы не выдать того, что он не заморожен, как все остальные в кофейне. — Офигеть, — судя по тому, что Минхо чувствует на своей щеке дыхание, незнакомец вглядывается в него на расстоянии не более десяти сантиметров, — вот это красавчик! Куда делся корона-вирус, и почему люди вдруг перестали соблюдать дистанцию? По ногам бегут мурашки, и хочется поежиться: незнакомец, мало того, что трогает его, он при этом еще и очень… чувствует чувства. Их так много: в том коктейле и искреннее удивление, и легкое возбуждение, и даже щепотка зависти, но основное, самое яркое, даже не нужно стараться воспринять, оно такое сильное, что передается Минхо напрямую, словно это его собственное. Лавина восторга. Минхо так даже своему первому оригинальному «Лего» не радовался: мама, стоящая рядом, источала сожаление, потому что это был действительно дорогой подарок для их семейного кошелька. Вдруг он чувствует, как чужой палец нежно проводит линию от переносицы до кончика носа: — Как скульптура, — шепчет все тот же низкий голос рядом, — он настоящий вообще?.. Незнакомец явно любит поговорить и отсутствие собеседника его совсем не смущает. Минхо улавливает приятный аромат мужского парфюма: что-то терпкое, мускусное и свежее одновременно. Становится щекотно: его шею бесцеремонно обнюхивают, почти вплотную к коже проводя носом от ключицы до уха. Раздается тихий, но высокий скулеж. — Блять, пахнет-то как! На бедро опускается рука и аккуратно сжимает крепкие мышцы. У Минхо никогда не было фантазий о сексе с незнакомцем или что-то в этом роде, но ситуация… мягко говоря, пикантная, а благоговейный восторг передается Минхо, забивая его собственное недоумение и легкое раздражение от того, что его лапали без спроса. Если у него вдруг встанет, делать вид, что он заморожен не выйдет. — Так, — строго вдруг произносит незнакомец, резко отодвигаясь от Минхо, — Джисон, соберись! Может, у него девушка есть… — слышится вздох, — или парень? — а после, мечтательное, — а может, он по парням, но парня нет?.. Минхо хочет рассмеяться, насколько предположения Джисона близки к правде. А еще ему очень хочется почесать под глазом, а левая рука скоро начнет дрожать: держать ее на весу так долго непросто. Он приоткрывает глаза, чтобы вновь посмотреть на питчер и молоко, застывшие в пространстве. Рука незнакомца берет питчер за ручку и собирает им уже успевшее немного остыть молоко, словно они в какой-то игре, и ставит его на стойку. Минхо чувствует волну какого-то нездорово яркого интереса и сразу за ней — задумчивый голос: — Не может же он везде быть такой идеальный? Не может же? — этот Джисон определенно любит разговаривать сам с собой. — А что если… Когда рука накрывает пуговицу его брюк, Минхо, резко вскинув руки, согнув их в пальцах на манер когтей, кричит: — Попался, извращенец! Симпатичный парень с медовой кожей в черной водолазке, плотно облегающей его тело, орет и отпрыгивает назад так высоко, словно они оба в каком-то мультике. И падает. Время возобновляет свой ход, и кофейня вновь мерно гудит разговорами посетителей, которые совсем не осознают, что в их разговоре вообще была пауза. Чертова муха вновь жужжит. Надо будет попросить у Джисона вновь заморозить время, и наконец поймать ее! Растянувшись на полу перед Минхо, парень, опираясь на локти, стремительно краснеет. Оу, как мило. Теперь ему стыдно. — Простите, — еще и немного страшно, — я не хотел, я… я не знал, я… Минхо осматривает лежащего перед ним Джисона и складывает руки на груди, глядит так строго, как только умеет. Супер, теперь этот Джисон возбужден. Он вообще умеет хоть немного сдерживать свои эмоции?! — Я увидел, что вы уронили этот молочник… — начал оправдываться Джисон, — и не хотел, чтобы вы обожглись… — А еще хотел меня полапать, да? — Минхо говорит тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание посетителей кафе. Он звучит угрожающе. По крайней мере, очень старается. Он готов к потоку оправданий и лжи: эмоции людей, которые лгут, одни из самых неприятных: словно мазут, прилипший к подошве ботинка. — Да, — просто и честно отвечает Джисон, смущенно улыбаясь. Минхо отмечает, что его возбуждение никуда не делось, хотя и стало чуть менее интенсивным. Он приподнимает бровь и удивленно выдыхает: сложно поверить, что кто-то может быть настолько наглым. — Вы себя видели вообще? — Джисон откидывает голову, и Минхо отмечает, какая у него красивая длинная шея и широкие плечи по сравнению с узкой талией. — Я не мог сдержаться! — Незнакомец все еще источает смущение и возбуждение и это огромное ошеломляющее обожание, но ведет себя дерзко. Он подмигивает, — но я тоже ничего, да? — Для насильника, — Минхо пожимает плечами так равнодушно, как только может, хотя сделать это, когда твоя суперспособность сошла с ума и работает на все 150%, достаточно сложно. — Ты всегда такой эмоциональный? — Да, — так же честно отвечает Джисон и встает на ноги, отряхивая брюки. Он вдруг замирает, смотря Минхо в глаза и совсем тихо спрашивает, — а как вы узнали, что я эмоциональный? Минхо фыркает и разворачивается к кофемашине, принимаясь готовить новую порцию капучино. — Вы что-то типа мысли читать умеете? Стыд вокруг можно потрогать руками, и Минхо оборачивается, чтобы поскорее выпроводить парня из-за стойки. Но лицо Джисона, который стыдится, очень… Минхо трясет головой — еще не хватало самому возбудиться из-за какого-то придурка, любящего лапать незнакомцев. — Часто останавливаешь время, чтобы кого-то пощупать? — спрашивает он почти зло, но злится больше на себя: ему не должен нравиться этот чудак. — Никогда. Минхо чувствует, что тот не лжет, и ему этого достаточно, он почти погружается в приготовление напитка, внезапно что-то стучит об пол. И Минхо видит этого Джисона на коленях. — Простите, простите меня, пожалуйста! Я не должен был! Он почти кричит, и Минхо пытается поднять его с колен до того, как посетители кафе начнут нервничать. Тот вставать не желает, цепляется за ноги (и Минхо кажется, что это специально, потому что бедра он руками мнет излишне напористо для провинившегося) и не помогает себя поднимать. На коленях Джисон выглядит просто прекрасно, и внутри у Минхо все вибрирует. А потом он замечает, что глаза Джисона слегка подернулись влагой. — Не реви! — Минхо шипит на него, вкладывая всю силу в то, чтобы поднять непослушное тело, — только не реви! — Не надо меня… — Джисон громко вздыхает, — успокаивать, я… так виноват! — Я не тебя успокаиваю, — Минхо говорит уже сквозь зубы, ощущая внизу живота знакомую тяжесть возбуждения. — Простите, — парень кладет мягкую щеку на предплечье Минхо и заглядывает в глаза. На ресницах уже начала собираться влага. — Прощаю, прощаю, только встань уже и перестань реветь! Приходится снова отвернуться от Джисона к кофемашине, чтобы незаметно поправить привставший член. Кто вообще перед первым встречным ноет на коленях? Пошлятина какая… …приятная такая пошлятина… — Иди, — говорит Минхо недовольно, выливая уже вторую порцию остывшего молока в раковину. Почему еще никто не пожаловался на то, что напиток готовят так долго, для него самого загадка. — А вы… — Иди, я никому не буду жаловаться, что ты тут время бегаешь замораживаешь из-за ерунды, — перебивает его Минхо. — Нет, я про другое, — мягко возражает Джисон, и Минхо чувствует эту противную, отвратительную, мерзкую и вязкую. Жалость. Он оборачивается, почти врезаясь в парня, который успел подойти к нему вплотную, и говорит зло, практически скороговоркой: — Нулевка я, нулевка! Ноль! Зиро! Где-то из зала раздается веселый мужской голос: — Нулевка? У вас безалкогольное пиво тоже есть? Минхо злой, но смотрит на говорившего и натягивает вежливую улыбку: — Нет, извините, пива, даже безалкогольного, у нас нет. — Что такое нулевка? — шепотом спрашивает Джисон, широко открыв глаза. Жалости, почему-то, в нем больше нет. Ерунда какая-то... — О, ну да! Ты наверняка у нас какой-нибудь крутой «А» или «В» ранг! Даже не знаешь, кто такие нулевки. Не по статусу, да? Парень напротив излучает замешательство. — Вы очень красиво злитесь, но я ничего не понимаю… И он не врет. Минхо это чувствует. К кассе подходят новые посетители, и Джисон понимающе поднимает руки: — У вас смена во сколько заканчивается? *** — То есть как? Почему ты ничего не знаешь о Магической Ассоциации? Джисон пожимает плечами: — Да я в детском доме рос… там только я был такой и еще один мальчик, который умел воду кипятить, — он хихикнул, — полезно было, когда горячей воды не было. Но мы не палились никогда, вдруг на опыты какие сдадут? Я фильмов насмотрелся, ну нахер! В закрытой кофейне мягко горела только подсветка у стойки, окутав столики с поднятыми стульями и самих парней пушистыми тенями. Минхо потирает переносицу. Восхищение, исходящее от Джисона, за весь день не стало меньше, и нельзя сказать, что он к нему привык, но больше не удивляется настолько, чтобы ронять предметы из рук. — Но работники Ассоциации ходят по таким учреждениям, — задумчиво произносит он. — О! — Джисон хохочет излучая хитрое веселье, — был один мужик жуткий, забрал того парня, который воду кипятил. Когда он в следующий раз приходил, я прятался или сбегал, чтобы он со мной не беседовал, — он поднимает палец вверх, — а то я знаю, что дальше будет! — Опыты? — Минхо смеется, наблюдая, как медовая кожа в полумраке становится слегка темнее, и белые зубы парня обнажаются в широкой улыбке. — Именно, — он определенно горд собой, когда откидывается на стул. — То есть, — заключает Минхо, — ты незарегистрированный маг. Впервые такое вижу. — А ты? — Джисон мнет салфетку на миллион кусочков, но заметив строгий взгляд перед собой, убирает от нее руки, — что за «нулевка»? — Это значит, что я — отстой. — Нет, — Джисон говорит уверенно и качает головой из стороны в сторону. И не врет. — Да я правда отстой, я умею считывать чувства людей, совершенно бесполезная хрень, — Минхо пожимает плечами, — вот сейчас я тебе сильно нравлюсь, а еще тебе весело. Рот Джисона округляется в немом «О!» и он вдруг прикрывает рот ладонью. — Теперь ты просто воняешь испугом. Они смеются: Минхо довольно, Джисон неловко. — А ты… какого рода эмоции умеешь видеть? В кафе витает неловкое возбуждение, и Минхо старается убедить себя в том, что в его реакциях виновато отсутствие нормального секса. — И такие тоже, — он ухмыляется, когда Джисон со стоном роняет голову себе в ладони. — Ох, черт, теперь это реально стремно! — Ноет он, поглядывая сквозь пальцы, а Минхо невольно представляет, что Джисон ноет сквозь его собственную ладонь. Когда он заткнет ему рот, чтобы ныл потише. Потому что Джисон громкий, а слышимость в домах... — Ты не будешь обращаться в Академию для регистрации? — меняет он тему. — Там нет никаких опытов, просто дадут работу, ранг у тебя хороший будет. Социализация среди других магов, все такое. Джисон вновь смущенно улыбается, все еще не до конца отняв руки от лица: он прикрывает только глаза. — А у меня нормальный ранг. В «Лиге Легенд», правда… — говорит он ниже обычного, — работа мне не нужна, — он, наконец, отнимает руку от лица и приосанивается, — у меня своя автомастерская! Я скоро буду крутым бизнесменом. Минхо улыбается в ответ как-то совершенно автоматически. Он никогда не чувствовал ничьи эмоции так ярко. — Что ж… хорошо? — он встает и поднимает свой стул на стол, показывая, что разговор окончен. Чудики чудиками, а ему еще полы мыть. Джисон мнется у двери, прежде чем сказать: — Я завтра еще приду. Ты тут будешь? Минхо поднимает на него внимательный взгляд и кивает. В воздухе — надежда, но не робкая, как это обычно ощущается. Она отчаянная и горячая, окутывает Минхо, перехватывая дыхание. И становится самому очень радостно, что этот парень придет завтра. — Ну, я пойду? — Джисон открывает дверь медленно, проходясь по каждой трубочке «музыки ветра», вызывая переливчатый звон. Минхо кивает, облокачиваясь на швабру, и смотрит на него. Наверное, нужно завтра позвать его куда-то. — Джисон, — зовет он негромко, и парень тут же оборачивается, не успев закрыть за собой дверь. — Да? — Я тоже все это ощущаю. Джисон заливается смущением и прячет взгляд. — До завтра, — нежно прощается Минхо и чувствует уже только свои чувства в пустой кофейне: он обязательно придет.