Прикоснись ко мне

      Октябрь в этом году выдаётся холодным и дождливым, по сравнению с прошлым, отчего ветви деревьев быстро теряют оранжевую листву, делая мир мрачным и пустым так рано.       Возвращаясь с мероприятия, Арлекино неспешно идёт по городским улочкам мимо парка, пока не доходит до самого театра. Почему-то, непонятно для самой себя, она замирает в размышлениях, стоит ли заходить, пока капли дождя тихо стучат о ткань зонта. Её пальто по краям промокло из-за ветра, а тело ощущает постепенно пробирающийся холод. Но она всё также стоит, пока люди, словно яркие пятна, мелькают мимо неё, спеша на представление.       Прикрыв глаза, Арлекино до сих пор не может выкинуть из головы тот спектакль, что вызвал такую бурю эмоций. Но не только сама история была причиной этого. Молодая актриса, чья биография остаётся загадкой, вызывает неподдельный интерес. Что же скрывается за пустыми словами о карьере? Эта тайна немного интригует, но Арлекино так и не пытается её раскрыть.       Простояв ещё не столь долго, она всё же покупает билет на вечер пятницы, успевая взять последний на спектакль с Фуриной в главной роли.       Лини выглядывает из зала, когда Арлекино закрывает входную дверь. Вода с зонта неприятно стекает на пол, оставляя огромную лужу под собой. Придётся по пути попросить убрать её. — Вы задержались, Отец. Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, — Арлекино вешает пальто на вешалку, не зная, куда положить зонт, — Как дела в школе? Розалина уже ушла? — Вы с ней разминулись, она ушла пару минут назад, — отвечает юноша, неуверенно отводя взгляд в сторону, — А в школе так… небольшая проблема была с младшими, но не волнуйтесь, я всё уладил. Просто небольшая драка, не более. — Вновь задирали из-за того, что вы из детского дома? — в голосе Арлекино слышится недовольство, и Лини, немного помедлив, кивает в ответ. Тяжело выдохнув, она пытается скрыть раздражение от очередного подобного инцидента с её детьми, — Если вновь это случится, сразу звони мне, не нужно самой решать всё. — Я не хотел отвлекать, да и к тому же сам могу справиться с подобным. — Лини, — строгий тон заставляет его замолчать и опустить взгляд в пол, — Ты всё ещё ребёнок, поэтому не нужно брать столько ответственности за младших. Это мне нужно идти разбираться с директором. — Но, Отец, я уже достаточно взрослый, чтобы решить это! — сжав руки в кулаки, осмеливается выпалить юноша, — Я могу… — Лини, — Арлекино вновь перебивает его, кладя ладонь на светлую макушку, и пытается сказать более мягко, — Ты молодец, и я знаю, что ты всегда стараешься помочь. Но не забывай, что в этом доме я — Отец. Поэтому лучше сосредоточься на учёбе, тебе поступать в этом году. — Я понял, Отец, — резко отстранившись, парень поправляет причёску. — Иди, скоро ужин.       Молча кивнув, Лини скрывается за дверьми зала, где, как и всегда, было шумно в это время.       Заглянув в комнату, Арлекино замечает за столом среди кучи бумаг Фремине с Линетт, которые что-то усердно писали. Подошедший Лини падает на стул рядом, не поднимая взгляда от пола на них. Фремине что-то спрашивает у названного брата, и она замечает, как на лице юноши появляется улыбка. Взяв бумаги, Лини сразу что-то указывает на них, избегая взволнованного взгляда сестры.       Она ещё некоторое время наблюдает за беззаботными детьми, которые проводят спокойный вечер за играми или своими хобби. Это так естественно для их возраста и так отличается от того, как было у неё.       Воспоминания о прошлом словно заходят со спины, заставая её врасплох. Неприятный дёготь оседает на душе, вызывая отвратительное ощущение. Отстранившись, Арлекино молча закрывает дверь, оставляя шум веселья позади. Цокот каблуков в коридоре растворяется в смехе и громких разговорах о завтрашнем дне и окончательно исчезает за стенами кабинета.       Дни до спектакля растягиваются в томительном ожидании. А тени прошлого начинают всё больше преследовать, напоминая о себе. Другие стены, другие люди, но, оглядываясь назад, иногда Арлекино кажется, что она может увидеть её. Может, серость дней с их однообразием, а может, приближающаяся дата являются причинами этого, но точного ответа у неё нет.       Поэтому громкость оркестра и яркость красок на сцене вырывают из всего этого, погружая в новую историю. С замиранием сердца Арлекино наблюдает за происходящей трагедией, ожидая развязки, что так близка. И вот звук выстрела разрезает воздух, отчего публика удивлённо вздыхает, а её глаза неотрывно следят за героиней. Тишина. Резкая и такая обрывчатая, после всего этого шума заставляет почувствовать напряжение. Лишь один шаг обрывает её. А потом ещё и ещё один, пока пистолет с громким грохотом не падает на сцену, а за ним и сама героиня, которую играет Фурина. Она хватается за живот и будто за саму жизнь, пока её взгляд устремлён к врагу. В нём столько боли, что Арлекино готова сама поверить в настоящую пулю. Каждое слово де Фонтейн заставляет усомниться в реальности происходящего. Будто бы она и вправду умирает прямо здесь на сцене, истекая кровью от ранения. Игра, которой Арлекино верит от начала и до конца, восхищаясь талантом де Фонтейн.        Дуэль проиграна, но отчего-то злодей не столь счастлив данному исходу. Тихий нервный смех разлетается по залу. Тот отходит назад, закрывая лицо руками, а после кричит. Кричит о том, что всё это с самого начала было глупостью и могло быть иначе, прими героиня его сторону. Те, кто когда-то были близкими, стали врагами. Печальная и такая всеми знакомая история.       Громкие аплодисменты летят вместе с цветами в сторону актёров, когда опускается занавес. Они кланяются, принимая подарки и озаряя всех улыбками. Фурина тоже была среди них, приветствуя своих поклонников со сцены. Те быстро окружают её, не оставляя практически ни сантиметра свободного пространства. Казалось, не разделяй их высокая сцена, девушка едва ли смогла остаться цела под потоком всеобщей любви, похожей на цунами.       Фанаты выкрикивают её имя, протягивая бесчисленные подарки вместе с цветами. Фурина старается быть вежливой и ответить на вопросы каждого, а также тех, кто хочет получить автограф или просто сфотографироваться с ней, но отчего-то моментами в глазах Арлекино она выглядит словно загнанный крольчонок. Возможно, ей просто кажется это, покуда стоит так далеко от той давки из людей, которая не заканчивается. В то время как у других актёров всё было иначе, те, оживлённо беседуя, уже возвращаются в гримёрную, оставляя Фурину одну.       Вернув взгляд к толпе, она наблюдает за всеми со стороны, предпочитая дождаться, когда людей будет поменьше. Но от этого Арлекино становится невольной зрительницей интересной картины.       Оглядываясь по сторонам, мужчина незаметно для остальных неспешно ускользает в сторону к тёмному углу, куда взгляд человека едва упадёт. Поначалу она не может понять, зачем всё это, но все вопросы исчезают, когда он начинает неловко взбираться на сцену. Его ноги скользят по стенке, пытаясь опереться о воздух, пока тонкие слабые руки едва удерживают вес. Казалось, что даже отсюда она может услышать, как тот кряхтит. — Фурина! Я наблюдал за вами в каждом спектакле! — мужчина, не отрывая взгляда от застывшей на месте девушки, уверенно поднимается на сцену, преодолев уже половину пути, — Вы — воплощение красоты и яркости в этом мрачном мире! Я так долго ждал каждый раз, чтобы сказать вам это. Ваша игра просто божественна! — Охрана, — дрожащий голос Фурины разносится по помещению, — Охрана… — Прошу, не зовите её, я не причиню вам вреда!       Мужчина всё ещё остаётся висеть на сцене, и никто не подбегает из зрителей, чтобы спустить его или оттянуть. Люди достают камеры телефонов в ожидании, чем всё закончится. Но Фурина остаётся стоять неподвижно, делая ещё пару попыток позвать на помощь. Ноги актрисы будто прирастают к полу, пока голос практически не слушается её. Арлекино замечает дрожащие от страха руки, что рефлекторно сжимают голубую ткань на груди, а на только что улыбчивом лице появляется столь непривычная ему бледность с ужасом. Отчего же это настолько её пугает?       Мужчина цепляется за край бархатной драпировки, закрывающей основание сцены, когда Арлекино делает шаг в сторону сцены. У него уже практически получается подтянуться, но внезапно появившаяся девушка с тёмными фиолетовыми волосами хватает его и силой сталкивает на пол. Крик боли разносится по залу, пока она сворачивает ему руку, фиксируя на месте, а после что-то говорит в рацию. Через пару минут врываются и остальные охранники и уносят за собой нарушителя, который всё ещё пытается вырваться и оправдаться. Но его не слушают и с силой выталкивают из зала. Овации со стороны зрителей обрушиваются на спасителей, но те так и не замечают осевшую на сцену актрису. — Фурина! Всё хорошо, пойдём — ловко взобравшись на сцену, выкрикивает её имя спасительница. Вспышки камер сразу же переключаются на них, отчего на лице девушки появляется раздражение, — Уберите камеры! Встреча окончена! — Клоринда? — тихо произносит актриса, хватаясь за девушку, будто за спасительный круг, — Помоги мне. — Не надо было мне отходить по твоей просьбе, — бормочет Клоринда, поднимая её, — А я ведь говорила.       Подхватив девушку, она быстро уводит Фурину за кулисы, пока народ недовольно перешёптывается, обсуждая уход актрисы и произошедшую сцену. Арлекино больше не задерживается, удаляясь практически самой первой как из зала, так и самого театра. Более здесь пока не оказывается ничего интересного, но букет цветов так и остаётся лежать на её месте.       Этим вечером все социальные сети и даже некоторые новостные каналы были переполнены подробностями этого инцидента. И даже спустя несколько дней эта тема продолжает активно обсуждаться. Видео с того дня набирают огромное количество просмотров, заставляя всё больше и больше людей узнавать об этом. Даже дети несколько раз подходили к Арлекино, чтобы узнать подробности.       Такая массовость удивляет. Столь незначительный резонанс неожиданно взволновывает всю общественность, отчего мужчина быстро попадает на пару недель в камеру. Всё же данное преступление едва ли можно назвать таковым, и за него наверняка дали простой штраф, который тот, видимо, не смог выплатить.       Для Арлекино не оказывается чем-то удивительным, когда через пару недель в кассе театра сообщают, что де Фонтейн всё ещё не выступает. Хоть шумиха вокруг всего этого и стихла, но данный инцидент явно был не столь незначительным для неё. За всё это время Фурина никак не прокомментировала случившееся, оставляя свои социальные сети пустыми. Это, конечно, не остановило фанатов, и те начали писать слова поддержки под предыдущими постами. Но читала ли она их, остаётся загадкой. Казалось, что актриса вообще не заходила в сеть.       Больше во всём этом удивляла столь резкая реакция актрисы на это. Арлекино казалось, что такие люди уже давно должны были привыкнуть к подобным инцидентам. Может, в этом и крылось что-то большое, но это не было тем, что слишком волновало её. — Ты долго ещё будешь меня игнорировать? — постукивая ногтями по краю кружки, Розалина недовольно смотрит на неё, — Нам и так редко удаётся встретиться, не то, что выбраться, даже если я целенаправленно прихожу в Дом Очага с подарками. — Прости, просто несколько вопросов с опекой по одному из детей, — выключая телефон, врёт Арлекино и откладывает его в сторону, — Так что ты там говорила про поездку? — Я говорила о том, что уезжаю в Японию на несколько дней для заключения одного контракта, но тебе явно интереснее тут, — бросая взгляд на телефон, девушка отпивает эспрессо, — Неужели у тебя появился кто-то из друзей ещё, кроме меня? Или может даже больше? — Нет, только работа. И дети. — Лучше бы ты сказала что-то иное, — тяжело вздохнув, Розалина лениво ковыряет недоеденное пирожное, — Какая же ты скучная в этом, Арли. И ладно если бы была заботливой мамочкой, но даже в этом ты такая же сухая. — Как будто у самой друзей много с твоим-то характером, — спокойно отвечает Арлекино, наслаждаясь ароматным чаем, — Так что не тебе меня учить этому. — Хоть и немного, но побольше твоего уж точно, — фыркает подруга и откидывается на спинку стула, — Так что прислушайся к совету старшей и попробуй найти себе пару друзей. Нельзя же быть всю жизнь одной, да и дети твои тоже вскоре покинут твоё «гнездо». — Мне вполне и тебя хватает, — едва заметно улыбнувшись, довольно отвечает Арлекино. — Ты невыносима, — закатив глаза, девушка бросает взгляд на время, после чего неожиданно встаёт, — Ладно, мне надо идти. Завтра вылет, так что надо ещё в офис заскочить за документами. — Я провожу, — вставая, произносит Арлекино. — До машины? Уж спасибо, но до неё я и сама могу добраться, так что сиди.       Колокольчик над дверью звонко звенит, оповещая о прибытии нового гостя в небольшое кафе, в котором они сидят. На лице сотрудницы автоматически появляется дружелюбная улыбка, за которой сразу же следует вопрос: «Чего желаете?». Невысокая девушка в капюшоне отрицательно качает головой, неспешно шагая вдоль витрины с тортами и пирожными. Она долго выбирает, пока Арлекино допивает свой напиток. Розалина напротив же уже почти была готова и проверяла что-то в своей сумке. — Может тебя лучше подвести? — накидывая пальто, оборачивается к ней подруга, — Или сама доберёшься? — Сама, мне надо ещё зайти кое-куда по пути. — Как скажешь, — пожимает плечами девушка и закидывает сумку на плечо, — Не забывай писать только. Отговорка в виде работы не пройдёт больше.       Арлекино не успевает ничего сказать, потому что внезапный шум у кассы привлекает всеобщее внимание. Сначала все сидят, не понимая что происходит, пока один мужчина что-то не говорит, сидящим так рядом посетителям. Будто стадо, люди вскакивают со своих мест, а девушки в замешательстве переглядываются.       Шум и вспышки камер озаряют помещение, вызывая всё больше непонимания. Розалина зовёт её с собой к выходу, но отчего-то внезапное, такое непривычное любопытство заставляет Арлекино задержаться чуть дольше. И сквозь шум толпы, через которую едва было видно, кого они так окружили, она замечает её — Фурину. И всё словно замирает для неё.       Зажатая в угол девушка пытается вырваться из окружения, однако последний шанс на спасение исчезает на глазах, когда на пути к свободе встаёт ещё один поклонник. Десятки вопросов смешиваются в один гомон, из которого едва можно было понять хоть что-то. Вспышки камер ослепляют, как бы Фурина ни пыталась заслониться от них рукой. Пространства между ней и фанатами становится всё меньше. Актриса пытается что-то сказать, но люди будто не слышат её, продолжая задавать бесчисленные вопросы. — Бедная девушка, отчего это они к ней так липнут? — проронила стоявшая рядом Розалина, — Не знаешь, Арли? Арли?       Арлекино никогда не находила в себе внезапного героизма, особенно к незнакомым людям. Но почему-то в этот раз она не может пройти мимо. Возможно, потому что кого-то ещё, кто мог это сделать, здесь нет, а не потому что она волнуется за неё.       Выхватив телефон у незнакомки, Арлекино привлекает к себе ненужное внимание. Часть людей с изумлением оборачиваются, а в разноцветных глазах Фурины мелькает что-то похожее на надежду. — Ты что творишь?! — восклицает девушка, пытаясь выхватить телефон из рук Арлекино, и привлекая этим внимания оставшихся, — Живо отдай мой телефон! — Прошу соблюдайте рамки приличия, — отвечает Арлекино, возвращая устройство хозяйке. — Да я тебе… — Я не ясно выразилась? — холодно отрезает Арлекино, перебив собеседницу.       Попытавшись вновь возразить, девушка с уверенностью поднимает глаза на неё. Но вся её смелость улетучивается, когда их взгляды встречаются. В тёмных спокойных глазах Арлекино покоилось нечто иное — тяжёлое и пугающие. Отступив на шаг назад, девушка крепче сжимает устройство и уже не столь храбро смотрит на неё. — Чего ты лезешь без очереди! — выкрикивает мужчина, перегораживая путь, вызывая этим лишь только раздражение, — Все хотят автограф, так что встань в конец. Не особенная тут. — Хэй, лучше не лезь, — толкая того в бок, произносит, по-видимому, его товарищ, — Отойди.       Он пытается отпихнуть толчком в плечо, но Арлекино перехватывает его за запястье. Она давно не дралась, но тело до сих пор помнит все годы тренировок Матери. Поэтому, заняв стойку, Арлекино ловко заворачивает руку за спину неожидавшего этого мужчину, пока тот не опомнился. Он злится, пытается ударить в ответ, поэтому ей ничего не остаётся, кроме как опрокинуть того на землю, до того как тот успеет вырваться. Удар тела о кафель заставляет замолкнуть всех. Мужчина всё ещё пытается возразить, но как только она надавливает на руку, тот наконец отступает, моля отпустить.        Холодный и пронзительный взгляд скользит по толпе, заставляя людей наконец опустить телефоны, пока Арлекино продолжает молча идти к ней. На лицах, которые ещё недавно светились уверенностью в своих действиях, теперь отразилась растерянность. Все были убеждены, что происходящее — это вполне нормальное явление. Никто не считал, что доставляет дискомфорт или поступает как-то плохо в сторону Фурины. И это злит. Это отношение их к ней, будто к какой-то диковинке, у которой нет чувств, вызывает раздражение вместе с презрением к ним.       Тихое ворчание проносится где-то рядом, но сказать что-то громче никто так и не решается. — Прошу вас следовать за мной, — больше не приглашая, а требуя, Арлекино протягивает руку, — Я помогу вам выйти. — Ладно, — неуверенно отвечает актриса, беря холодную ладонь девушки в свою, — Спасибо. — Розалина, пойдём отсюда, — осторожно сжимая дрожащую руку, произносит Арлекино. — А можно без приказов тут? — обернувшись, Розалина на мгновение прожигает взглядом Фурину, после чего вновь возвращается к подруге, — Пирожные свои не забудь, ток. Дети потом ругаться будут. — Конечно, спасибо.       Забрав десерт, девушки поспешно выходят из кафе, пока люди всё ещё не опомнились и не набрались смелости. Розалина, стоявшая возле машины, с удивлением взглянула на их руки. Заметив это, Фурина, слегка смутившись, сразу же отпускает Арлекино. Непривычное тепло чужой ладони оставляет холод после себя. — Я могу дальше сама добраться, спасибо за всё, — тараторит девушка, пытаясь аккуратно быстро удалиться, — Тут недалеко, да и… — Они могут проследовать дальше, как только оставим одну, — перебивая, отмечает девушка, поглядывая в сторону прохожих, — Поэтому давай мы лучше отвезём вас. — Мы? У меня вообще-то дела есть, — но поймав строгий взгляд, Розалина лишь тяжело вздыхает, — Ладно, мы отвезём. Только давайте побыстрее уже. Я не хочу тратить бензин на долгие уговоры тут. — Я… — нерешительно произносит Фурина, чьи глаза бегали от машины к толпе в кафе, что уже ожидает её, — Не стоит утруждать себя, я живу недалеко, всего в паре домов отсюда. — Да не волнуйся ты и садись уже, из-за вас я и так опаздываю, — раздражённо выпаливает Розалина и усаживается за руль, с грохотом захлопнув дверь. — Да тут совсем рядом, думаю успею убежать, — глаза Фурины полны недоверия, которое Арлекино понимает, но она всё ещё не хочет отпускать её одну, — Так что не нужно волноваться. К тому же, вы там спешите уже. — Я никуда не спешу. — Но ваша подруга сказала совсем другое, — всё ещё не сдавалась актриса, вызывая этим лишь тяжёлый вздох у неё. — Если боитесь, что я могу узнать адрес, то меня он не волнует. Высадим просто в другом месте, — спокойно отвечает Арлекино, чей взгляд падает на спавшую маску, которая, видимо, должна была защитить от фанатов, — И наденьте её, раз боитесь узнаваемости.       Осторожно коснувшись её лица, она поправляет маску Фурины, заставив актрису замереть на месте. Отведя взгляд в сторону, девушка резко разворачивается и всё же садится в машину, оставляя Арлекино на улице одну в недоумении. Обернувшись, она замечает сидящую за рулём Розалину, которая с недоброй улыбкой наблюдала за ней. Вопросительно взглянув на подругу, девушка получает лишь пожимание плечами в ответ, а после раздражённое указывание на пустующие сидение рядом.       Сидевшая позади Фурина ничего более не говорит, кроме просьбы высадить возле театра. Её руки всё ещё едва заметно дрожат, несмотря на тепло и спокойную обстановку в машине. И хоть она старается не подавать виду, Арлекино замечает это в зеркале заднего вида. Как и тень недоверия, что мелькает в глазах актрисы, когда их взгляды встречаются.       Вернувшись к мелькающим в окне зданиям города, девушка задумчиво сжимает ладонь, которая всё ещё хранит ощущение мимолётного тепла. Это старое чувство, почти забытое, напоминает о себе, медленно проникая в глубину души. — Так отчего там была вся эта суматоха? — вопросительно взглянув на Фурину через зеркало, спрашивает Розалина, когда они останавливаются на светофоре, — Ты какая-то знаменитость? Очередной какой-то блогер или типа того? — Она актриса в театре — Фурина де Фонтейн, — от упоминания собственного имени девушка вздрагивает, словно вырвавшись из мыслей, и поворачивается к ней, — Весьма популярная актриса, да ты и сама только что убедилась в этом. — Откуда такие познания, Арли? Не припомню, чтобы ты ходила в театры. — Видимо, забыла упомянуть этот факт, — пожимает плечами Арлекино, после чего ловит на себе злой взгляд подруги, — Прости. — Прости? Это единственное, что приходит в твою чёрствую голову? — Остановите вот тут, — неожиданно подаёт голос Фурина, заставляя утихнуть ещё не разгоревшийся спор, — Здесь развернутся будет удобнее. — Хорошо, — выдохнув, отвечает уже более спокойно Розалина.       Машина аккуратно останавливается в указанном месте. Обернувшись, с дружелюбной улыбкой Розалина прощается с девушкой, шутя о том, чтобы в следующий раз та без охраны не выходила из дома. Сняв маску, чтобы проще было говорить, Фурина ещё несколько раз благодарит их перед тем, как выйти. — Фурина, — неожиданно обращается к ней Арлекино, когда дверь практически закрывается. — Что? — замерев, актриса недоверчиво смотрит на неё, словно ожидая какой-то подвох, — Вам что-то нужно? — Нет, — едва заметно покачав головой, девушка протягивает одну коробку с пирожными, — Вы же шли за ними, но так и не смогли взять хоть одно. Я не знаю нравятся ли вам такие, но дети их обожают. — Это совсем лишнее, — махая руками перед собой, отказывается девушка, — Мне хватает и того, что вы помогли мне выбраться оттуда. К тому же, тогда детям может не хватить. — Они точно будут не против поделиться. — Тогда… спасибо, — дыхание спёрло, когда Арлекино впервые видит столь настоящую улыбку на лице де Фонтейн, — Могу я узнать ваше имя? Всё же моё вы знаете. — Арлекино. — Спасибо, Арлекино, я обязательно как-нибудь отблагодарю, — улыбнувшись в последний раз, девушка закрывает дверь, оставляя подруг одних. — Так значит ты и такой бываешь, Арли, — загадочно протягивает Розалина, нажимая на газ.       Но она уже не слышит её. Наблюдая из окна машины, Арлекино замечает, как подаренная коробка с пирожными летит в мусорку. Что-то неприятное будто колит в груди.