поцелуи в рот

намгю думает, что не любит женщин. намгю пугают женщины. они смотрят на него свысока. он не знает, что им говорить, оставаясь наедине. он не знает, что им нравится. он чувствует их насмешливые глаза. они ждут от него чего-то и, не получая этого, издевательски выгибают брови. они слишком долго смотрят в глаза и слишком мокро лезут к лицу — когда он быстро целует и отстраняется, они смеются. женщины жестокие. женщины другие. женщины это мокрые трусы, склизкие после них пальцы, бесконечная бездна липкой влаги и жара — намгю немного тошнит в ней. вот-вот упадет, но надо хоть как-то закончить — она жмется ближе и лижет ухо. её уже совсем не хочется — но её, кажется, надо было трахнуть. кажется, так принято. кажется, он всё сделал как надо. она не впечатлена. она уходит с неясной полуулыбкой, она кидает — может, увидимся — и быстро натягивает свои мокрые трусы. женщины непонятные. и опасные. танос выходит из глубины коридора с девчонкой, с которой сосался в центре танцпола, запуская пальцы под короткий топ — намгю смотрел жадно и зло. теперь она висит на плече таноса, объебанная, и он пытается высвободится — слегка двигает рукой, касается её лица — так нежно, что сейчас вырвет нахуй. намгю чувствует, как сводит челюсть. танос гладит её ровное молодое лицо, наклоняется близко — шепчет на ухо, наверно, очередную хуйню про то, что она его любимый цветок — намгю слышал это сотни раз. намгю сотни раз смотрел на эту систему: танос выбирает самую красивую. танос ходит вокруг неё как ебаный петух и павлин, танос подмигивает ей, улыбаясь, танос приближается к ней. для него есть только она — это, наверно, и сводит их всех с ума. то, как он смотрит на них, то, как выбирает их, то, как показывает: хочу только тебя, смотрю здесь только на тебя, искал только тебя. ты. потом они сосутся — это обязательный пункт. танос постепенно поднимает руки — нежно трогает их лица. намгю понимает, что, наверно, не умеет целоваться с женщинами — он никогда не трогает их лица. и не любит языки. танос трахает её рот своим, словно оголодавший. некоторые девчонки стесняются этой слюноебли — прячут свои лица в его шее, и танос позволяет — опускает голову тоже и шепчет что-то. у него улыбка на губах — ему нравится все это. таносу нравятся женщины. танос хочет их. танос действительно их любит. намгю старается не думать, как это происходит — в узкой кабинке или дешёвом мотеле, когда на кармане голяк; в дорогой випке или номере с джакузи, когда перепало бабло, в тачке на парковке, когда ещё не размазало с порошка в сопли, или в его квартире, когда таносу хочется всю ночь. намгю хочется верить, что танос не возит их в свою квартиру. квартира не для женщин. квартира для них. она же для них! для хуевого рэпа, для раскумара в слюни, для сна под уебищный сериал, для той ебейшей лапши из комби, для случайных пьяных поцелуев. для поцелуев. субон целует намгю всего один раз. у него красные слезящиеся глаза — он накуренный и объебанный, у него блестящий язык — он облизывает пересохшие губы. он говорит вдруг: — блять…столько слюней…ебать… — сглатывает. намгю марафонит вторые сутки: он хочет трахаться, бегать, прыгать и летать. он отвечает: — давай мне. — че? — субон ржёт, — ебать ты…fucking you. намгю притягивает его ближе, так близко, что начинает чувствовать запах его волос — уже немного жирных у корней, с осыпающимися крошками геля. намгю откидывает голову, открывает рот, высовывает язык. да, субон спускал ему свою слюну на язык — вязкую и тёплую. намгю глотал. — ты ебанутый, man, — тонкие сухие губы субона блестят по краям, голос звучит восторжено. намгю думает, что хочет запереться в толчке и дрочить до потери сознания. пусть танос потом найдёт его мертвого в сперме, пусть потом вспоминает это каждый раз, когда будет трахать какую-то суку. намгю хочет уйти — во рту привкус чужой немного горькой слюны. субон хватает за руку. и целует танос трахает его языком — долбиться в десны обретает новый смысл. а потом он отрывается, вытирает рот рукой, опускает её на щеку намгю — это тот самый момент. это, блять, тот самый момент. это момент, когда девчонки немного наклоняются в ответ, и танос, опуская голову, шепчет им на ухо что-то. намгю сейчас сблюет от переизбытка чувств. он наклоняется вперёд — точь-в-точь как они. совсем-совсем как они. он получит это, он сейчас получит это — то же, что и они. и танос шепчет: — я бы трахнул тебя. будь ты девчонкой. намгю ничего не отвечает и чувствует, как сводит напряженную челюсть. танос опускает руку на его шею, почти касается губами уха: — отлизал бы тебе так, что ты бы весь диван обоссал, — и вдруг смеется, отстраняясь и выпрямляясь, — точнее обоссала. это, наверно, круто — как-то пусто думает намгю. он не знает точно — он никому никогда не лизал. глаза начинают слезиться. так вот, как это происходит — в дешёвом мотеле, в толчке клуба, в узкой тачке, на этом диване — танос опускает свой рот в женщин, трахает этим языком их мокрые тела, их странные тела. — но я не девчонка, — намгю смотрит в глаза, а челюсть уже слегка дрожит. таносу, кажется, уже похуй — он откидывается назад, раскидывая руки. намгю думает, что ненавидит себя. ещё думает — сколько же раз этот диван обоссывали отлизанные. намгю блюет в толчке — водой, желчью, соджу. слышит в перерывах, как танос звонит какой-то, зовёт.