every time i see you...

Бессиру было примерно десять, когда он впервые встретил своего будущего мужа. Лето в Скальнорде иное, не такое жаркое, как на родине, оно наполнено приятной свежестью. Сквозь густую листву деревьев сада, которых Бес никогда не видел прежде, лучи солнца зайчиками прыгали по земле. Среди кустов возле фонтана сидел мальчик, белый, словно ангел, он безмятежно играл со своей драконицей. На вид ему от силы лет пять, родство с королями севера, Эстеркорами, улавливалось сразу же. Осанка, взгляд и выражение лица – он был точно аккуратно высеченная из мрамора статуя. Бессир позабыл куда шёл, очарованный этой картиной. Солнечные зайчики плясали вокруг него, словно жаждав его внимания, а стоило им попасть на волосы, аккуратно собранные в причёску, те начинали мерцать подобно белому золоту. – Ты красивый, – спокойно хмыкнул мальчишка, стоя всего в паре метров от ребёнка. Себя же им, к слову не считал, веря,что умение держать оружие в руках является показателем взрослости. В ответ на слова Бессира не последовало даже звука, что уж говорить о словах. Лишь холодное внимание голубых глаз, обрамлённых двухцветными пышными ресницами. Бес озадаченно склонил голову набок, не привык он получать тишину в ответ на свои искренние комплименты, которые уже в этом возрасте считал высшим благословением для получателя. – Я сказал, что ты красивый. – Прежде чем заводить разговор с незнакомцем, следует представиться, – после ещё нескольких секунд тишины таки произнёс ангел, соответствующим ему ангельским голосом, в котором на миг послышался звон льда, будто две сосульки ударились друг о друга. – Но можете не утруждаться, меня не интересует общение с невоспитанными персонами. Бесу было сложно сказать в тот момент, что поражает его больше: чужое знание столь сложных слов или эта пристыживающая его грубость, обёрнутая ими. В своей руке мальчишка крепче сжал палку, которой ранее играючи размахивал, представляя себя в разгаре битвы, а густые тёмные брови его свелись к переносице. – Бессир Монтеро, принц Гаррасур и сын потомков Пламенного Отца, – гордо вскинув нос,представился Бессир. — Инграм Эстеркор, третий принц Скальнорда, — в голосе этого ангела слышалось безразличие, которое откровенно начинало раздражать Бессира, но тот ещё не знал, к чему в будущем приведёт его это знакомство. – Благодарю вас за комплимент, но очень прискорбно, что у вас отсутствует воспитание достойное принца. Язык, которым этот пятилетний шкет отвешивал колкие слова в сторону старшего и более крупного его человека, был совсем не ангельским. После этой встречи летом в саду замка, где среди тихого шелеста листвы и журчания фонтанной воды было слышно лишь урчание драконицы, Бессир твёрдо решил, что терпеть Инграма не может. Весь остаток лета, который Бесу пришлось провести на севере, он то и дело вступал в словесные перепалки с Инграмом, даже пытался его задирать, подшучивать над ним. Младший не оставлял подобное поведение без внимания, отвечая тем же. К своему отъезду Бессир с уверенностью мог сказать, что это лето он провёл весело и маленький ангел с языком чертенка на самом деле не так уж плох, хотя всё ещё его подбешивал. Прошло чуть больше пяти лет с того самого лета, младший принц Гаррасур с тех пор уже почти догнал своего старшего брата в росте. Снова посетить Скальнорд не вышло ни одного раза более, Бессира заставили сфокусироваться на учёбе, в которой тот не то чтобы был хорош. Его куда больше интересовало изучение военного дела да тренировки на плацу с мечом в руках. В честь шестнадцатого дня рождения Бессира родители, король Гаррасур и его королин, устроили большой праздник, пригласив на него знатные семьи со всего света. Ритуал перехода из мальчика в мужчину проходил ночью, глубоко в пустыне, куда принца отправили в компании его дракона и жрецов. Задачей Бессира было выжить самому, получить признание Пламенного Отца, потеряться среди песков и найти путь домой, где его ждали на банкет. Звёзды бесконечной россыпью озаряли ночное небо, среди пляшущих огней огромных костров мелькали людские фигуры, здесь не было того, кто не наслаждался бы льющимися рекой музыкой и алкоголем. Взгляд же Бесира был прикован к белоснежной фигуре, что выделялась среди прочих. Инграм заметно подрос, вступая в тот возраст, когда омежьи черты в нём становятся куда очевиднее. Не было сомнений, что к тому уже выстроилась очередь из желающих свататься, кто из политических целей, а кто из собственного желания. Чего же не ожидал Бессир, так это узнать, что обещан он был теперь ему. В преддверии неминуемой войны между тремя королевствами, Скальнорд и Гаррасур решили связать себя кровными узами, использовав для этого своих детей, что были ближе всего по возрасту. Опустошив кубок щедрым глотком гаррасурского вина, Бессир поднялся со своих подушек во главе праздничного стола и направился к Инграму. Одетый в южные ткани, он всё так же оставался олицетворением холодного и неприступного севера. Дело ли было в волосах или его стане, свойственном всей чете Эстеркоров, Бессир не знал, но он бы соврал, если бы сказал, что не находил это чем-то красивым. – Принц Инграм. – Принц Бессир. Они обменялись вежливыми поклонами, но встретившись с блеском голубых глаз, Бессир внезапно вспомнил, что именно его так цепляло и одновременно раздражало в этом ангеле пять лет назад. Протягивая свою руку, дабы пригласить Инграма на танец, Бес с вызовом посмотрел ему в глаза. Знал, что тот не откажет, но было интересно увидеть чужую реакцию. Та ничуть не разочаровала. Инграм вложил в руку именинника свою, но в его глазах читалось всё то, что тот думал по этому поводу. Вероятно, ему тоже уже было известно о том, что им суждено стать в будущем парой. – Вы заметно подросли, принц Инграм. – А вы обрели знание этикета. Кровь в венах забурлила, а глаза загорелись диким пламенем, точно те костры, что горели вокруг. Что-то меняется, а что-то осталось неизменным. Бессир ошибочно полагал, что к десяти годам тот ангел, которого он встретил в саду, станет покладистее, но, кажется, ничего не изменилось, и это почему-то безумно радовало. Если так пойдёт и дальше, то их будущая брачная жизнь обещает не быть скучной. Уверенно кладя руку на тонкую, ещё детскую, талию Инграма, Бес повёл его в танце. Музыка заполняла тишину между ними, открывая возможность познать иной способ общения. Прежде Бессир пренебрегал таким занятием как танцы, не находил в них ничего интересного и искренне не понимал всеобщей любви к этому, но сейчас их своеобразная “беседа” меняла отношение принца Гаррасур. К каждому чётко отработанному, словно взмахи меча, движению Беса прилагалось элегантное и грациозное – Инграма. Шумный мир вокруг переставал существовать, лишь они, движущиеся между огнями под покровом звёздной ночи. Бессиру пришлось несколько раз напомнить себе, что его партнеру в танцах едва ли больше десяти, чтобы совсем уж не очароваться им. Это было бы просто глупо. По крайней мере принц думал именно так. – Благодарю за танец, – первым заговорил Бессир, когда музыканты затихли, готовясь к началу следующего танце. Не отпуская из своей ладони чужую, он поднёс руку Инграма к своему лицу и поцеловал тыльную сторону, выражая благодарность. – Вы замечательно танцуете. – Вы тоже не плохи в танцах… – Бессир был готов поклясться, что заметил на чужом лице улыбку, но та, словно мираж в пустыни, всего через несколько мгновений исчезла, будто её никогда и не было. –... Для человека с телосложением медведя. Очередная колкость, умело и даже красиво вставленная в их диалог, позабавила Бессира, и тот не стал скрывать своей одобряющей, довольной усмешки. – Это телосложение воина, а не медведя, – поправил Инграма Бессир и осторожно выпустил его руку из своей. – Вы бывали на войне? – тонкая светлая бровь изогнулась над голубыми глазами. На такой вопрос Бес не знал, что ответить, он застал его врасплох, что, судя по всему, позабавило уже Инграма. Услышать его короткий смешок, что отпечатался в памяти навечно, Бессир смягчился и качнул головой. – Ещё не был, но вскоре это может измениться. Инграм лишь задумчиво хмыкнул и чуть напрягся, заметно лишь уже привыкшему к его эмоциональной палитре глазу Бессира. Было ли то переживания о предстоящей войне, о самом Бесе или же о старших братьях Инграма – знать точно принц не мог. Желая отвлечь младшего от напрягающих мыслей, Бессир повёл его к столу с напитками, возле которого они ещё какое-то время обменивались умелыми колкостями. Это была их последняя встреча перед следующей разлукой на долгие шесть лет, которые Бессиру пришлось провести на войне. Там вся его юношеская дерзость сменилась на зрелость крайне быстро, количество увиденных смертей и число раз, когда он сам был на той грани, поражали и заставляли иначе взглянуть на мир. Война забрала не только жизни и счастье многих, она лишила и Бессира возможности увидеть своего будущего супруга после его цветения, а вместе с тем заставила отсрочить их свадьбу на неопределённое время. Признаться, Бессир и сам приложил к этому руку, не желая ставить Инграма в положение, в котором он мог бы стать вдовцом в столь юном возрасте, да и младший как-то в одном из своих писем упомянул, что намерен предаться изучению медицины, чему брак мог бы стать помехой, приковав его к стенам замка. Письмами они начали обмениваться не так давно, они были короткими, без излишеств. Но было что-то в чужом почерке, который можно было приводить в пример на уроках каллиграфии, что выдавало чужое настроение и задавало тон их общению. Такой же колкий, от ледяного к горячему и обратно, как и прежде. Своего будущего мужа Бессир увидел в лучах рассвета, верхом на белоснежной драконице, несящимся по безоблачному небу. Ангел, чья невинность обратилась немыслимой красотой, в которой чувствовалась сила. Броня из плотной белой кожи облегала стройное тело, что с их последней встречи, помимо прибавившегося роста, обрело особые изгибы. Инграм остановился в лагере всего на день, делая привал, прежде чем отправиться в Тэйхане для дальнейшего изучения медицины. Обменяться с ним словами у Бессира возможности не выдалось, лишь короткое приветствие и долгий зрительный контакт, в котором, кажется, было сказано гораздо больше. Бес не стеснялся изучать глазами то, как изменился его будущий супруг, отмечая для себя при этом, что он полностью в его вкусе. От стройных ног, до тонкой вытянутой шеи, которую частично прикрывали ниспадающие серебряные локоны, переплетённые местами косами на Северный манер. К рассвету следующего дня Бессир улизнул перед началом собрания, чтобы хотя бы суметь проводить Инграма. Пододя к нему и его драконице, он заметил, как голубые глаза осматриваются вокруг, будто бы ищут кого-то, пока не нашли. Бессир удивленно вскинул брови, осознавая, что его желание встречи было взаимным. Инграм же в этот момент едва уловимо глазу порозовел скулами, будто бы был пойман за чем-то непристойным. – Уже отбываете? – Я писал, что это будет короткая остановка. Между ними повисла неловкая тишина, она впервые ощущалась именно такой. Может дело в том, что уже оба давно не были детьми и теперь в полной мере осознавали, какое будущее ждёт их впереди. Сейчас стоя лицом к лицу, Бессир впервые взглянул на Инграма как на омегу, а не просто мальца, бросающимся колкостями, на своего почти что мужа, а не на неопределённое далёкое будущее, до которого ещё предстоит дожить. – Вы расцвели, стали ещё краше, – Бес решил взять на себя ответственность за эту тишину между ними и необходимость её прервать. Прежде всегда холодный взгляд Инграма немного смягчился, в нём смешалось столько эмоций, что Бессир не решился судить и определять, какими они являлись. – А вы ещё живы, – коротко хмыкнул Инграм в ответ. По его глазам Бес мог понять, что тот тоже его изучает. – У вас прибавилось шрамов. Теперь вы и правда воин, – та мимолетная улыбка, которую Бессир когда-то увидел на этом лице, вновь показала себя, но совсем не спешила уходить. – Не могу обещать, что мои навыки танцев при этом изменились. Они оба позволили себе короткие смешки, что разбавило ту некую неожиданно образовавшуюся неловкость между ними. – Надеюсь, наша следующая встреча с вами состоится в более располагающих к этому обстоятельствах, принц Бессир, – голос Инграма прозвучал неожиданно мягко, Бессиру показалось, будто он уловил в нём нотки надежды. – Я тоже. Хорошего вам пути, принц Инграм, – стоит признать, эту надежду они разделяли на двоих. Окончание войны наступило спустя ещё год, к тому времени и Инграм закончил своё обучение на Дальнем Востоке при имперском институте медицины. Оба королевства, которые теперь возглавляли не родители, а старшие братья женихов, ощутили нужду скорее подкрепить свой союз браком двух принцев. Против чего Бессир совсем не был. Он был готов и хотел этого брака. Пусть их встречи с Инграмом были мимолетными событиями в свитке с хроникой жизни Бессира, для него самого каждое из них было значимым, а письма, которыми они обменивались с каждым месяцем всё чаще, вселяли веру в то, что он знал своего будущего мужа достаточно, чтобы искренне желать его. Инграм настоял на том, чтобы их свадьба прошла по скальнордским обычаям, перед богами севера, в снегах и тишине ночи. Бессир едва ли понимал ту значимость, что была скрыта в этом требовании, но вполне охотно был готов его исполнить. Что и сделал, сменив свои гаррасурские одежды на меха, чёрные как сама ночь, что окружала их сейчас. Музыка тихо заиграла, и гости, толпящиеся в богороще, медленно расступились, создавая живой коридор, ведущий от Бессира к Инграму. Подняв глаза на того, Бес замер, забыв, как дышать. Свет от факелов играл тенями на белоснежных тканях платья, вышитого северными узорами и драгоценными камнями, а мех накидки будто бы сам начинал светиться. Серебряные волосы, что были собраны в нетугую и наполовину распущенную причёску, украшала диадема из белого золота, похожая на венок. Она сочетала в себе образ драконов и распустившихся цветов, что подчеркивали свою красоту вставленными голубыми драгоценными камнями. Свадебные одежды были Инграму к лицу. Он был столь прекрасен, что Бессир пожалел, что вообще отложил этот день из-за какой-то там войны. Перед каждым новым шагом Инграма к нему в ноги бросали красные лепестки, что контрастировали на фоне белого снега и образа жениха, символизируя собой путь сплетения их крови в одну. Бессир не сводил взгляда с Инграма, ни пока тот шёл, ни пока они произносили клятвы, ни даже когда, пустив друг другу кровь, они смешали её между собой, взявшись за руки и скрепив брак поцелуем. Это был их первый поцелуй, от него всё тело бросило в жар, а сердце восторгом зашлось в груди. Бес не был в силах сдержать порыва и притянул теперь уже своего мужа за талию к себе, при этом оставляя инициативу в поцелуе ему, давая понять этим собственное отношение к их союзу. Они в нём равны. Если бы во власти Бессира было пропустить банкет, он бы именно это и сделал, утащив Инграма в их общие покои, в которых, помимо поцелуя, разделил бы с ним и наслаждение плоти. Но с этим пришлось повременить, против собственной воли. Их первый танец как молодожёнов невольно возвращал воспоминаниями в тот день, что был почти десятилетия тому назад. – Что скажете про мои навыки танца теперь? – с дразнящей улыбкой спросил Бессир, внимательно заглядывая в голубые глаза, которые пленили его, кажется, ещё тогда, в их первую встречу в лесу. – Теперь ваши движения больше напоминают танец моего супруга, – Инграм одарил Бессира улыбкой, и в этот момент стало крайне очевидно то, насколько желанен ими обоими был этот день. – А не медведя, случайного забредшего на бал. Последние слова окутали всё естество Беса тёплым счастьем. Инграм тоже помнит и видит ценность тех коротких встреч, которыми их одарила сама судьба. Уверенно держа в руках Инграма, который весил чуть больше котёнка, Бессир внёс его в их покои, где горела едва ли не сотня свечей — от крошечных до больших. Их свет разгонял тьму, создавая ощущение сказки, почти фантазии. Их взгляды встретились, и, не разрывая зрительного контакта, Бессир осторожно опустил своего мужа на постель. Внутри с новой силой пробудилось то же желание, что охватило его у алтаря. Желание вкусить Инграма, ощутить тепло и мягкость его тела в момент их слияния, когда девственная кровь коснётся естества, навсегда связывая их друг с другом. Впиваясь в губы напротив, обнажая тело своего омеги и осыпая каждый его сантиметр пылающей страстью, Бессир мог думать лишь о том, как прекрасен Инграм и какими невероятными будут их дети, в чьих жилах потечёт ледяное пламя.