Шаги в прошлое

Ночь. Вокруг лишь напряженная тьма. На небе красовалась Луна, а вокруг неё миллиард белых и сверкающих точек — звёзды и планеты. Вокруг лишь некие звуки природы, которые совсем не мешали, но временами пугали, ведь кто знает, что именно это может быть? Это лишь остаётся неразгаданной загадкой, вот чем. Вокруг не было никого, кроме Кан Но Ыль и горящего перед ней огня, играющего со своим пламенем. В её глазах отражался огонь, и его игры с самим собой. Он трещал, издавал звуки, а Кан Но Ыль было приятно смотреть на него, следить за его играми, как языки пламени становятся то большими, то средними, то маленькими. Этот освещал природу вокруг: он убирал нависшую тьму и добавлял свет. Кан Но Ыль следила за ним внимательно, всматриваясь в него, погрузившись полностью в воспоминания о прошлом. А эти воспоминания — неприятные и страшные. Те, которые приносят с собой тяжелый камень и кладут его на душу, который потом тяжело убрать, даже если сильно постараться. Их хотелось стереть, забыть навсегда и не вспоминать больше, не пропускать их в голову, а лишь гонять их прочь. Победить воспоминания о прошлом и не вспоминать их больше? Нет. Невозможно. Их нельзя стереть. Кан Но Ыль сделала бы всё, лишь бы она забыла даже о малейших деталей этих страшных воспоминании. Эти воспоминания об играх, в которых она играла роль солдата. Игры на выживание. Каждый момент, увиденный ею на том острове во время игр поселился в её голове. Эти воспоминания приходили в голову каждый день, терзая и ломая голову. Она помнит, как во время первой игры увидела мужчину, которого видела в городе, а это оказался отцом маленькой девочки, дарившая ей рисунок, который после оказался съеденным языками пламени. Она помнит, как видела людей, которые держали в себе волну страха. Эти воспоминания — самые страшные для Кан Но Ыль. Она ненавидит их всей душой, ненавидит так сильно, что нельзя описать. Это страшно. Страшно было смотреть на людей, которые боялись и пытались спасти себя, они не знали, что из-за проигрыша нужно отдавать жизнь. Костёр продолжал гореть, отражаться в её глазах. Красный, желтый и оранжевый цвет смешивался между собой, плавно переливаясь. Вокруг был лишь окруживший лес, тёмный и страшный, в котором живут различные обитатели. Рядом стояла машина, на которой она приехала. Лес — было местом, в котором она могла расслабится, но не в этот раз, не в этот осенний день. Её накрыло беспокойство и тревожность — одни из самых худших чувств. Да, игры закончились, но воспоминания до сих пор сидят в голове и жаждут, чтобы их вспомнили, чтобы причинить ещё больше боли, которая ощущается как тысячи, если не больше ножевых ранении. Душа болит, как и сердце, голова тоже, треща от хлынувших мыслей и воспоминании. Это было страшно вспоминать, а если вспоминать — то с ужасом. Эти воспоминания ударили в голову с большой силой, а как их убрать — Кан Но Ыль не знала. Хочется забыть это всё как страшный сон. «Почему нельзя всё забыть?» — В отличий от мыслей, она задавалась лишь одним вопросом, но спустя некоторое время, этот вопрос перерос в много других. В океан вопросов, и ни один из них не имел ответ. Картинки в голове всплывали на протяжений целого времени, и они были такими чёткими, что Кан Но Ыль в моменте подумала, что она заново в игре, и этот кошмар вернулся. Она помнит разговор с боссом, который был ей от слова совсем неприятен, и он засел у неё в душе. Каждое слово, сказанное боссом запомнилось ей. Хотела ли она этого? Нет. Слеза потекла вниз по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Следом, потекли и другие. Изредка она убирала их тыльной стороной ладони, словно боялась, что кто-то увидит её слёзы и её слабость, которая накрыла её большим кровом. Она не чувствовала оставшиеся силы, она лишь чувствовала боль от воспоминании. «Почему?» Всё кончено. Игры кончены. Она понимала это. Но воспоминания никуда не ушли, и не собираются уходить. Она закрыла лицо руками, прикрывая глаза. Они немного побаливать из-за хлынувших из них обжигающих кожу слёз. Хотелось просто исчезнуть. Исчезнуть навсегда. Пропасть. Уйти. Уйти туда, где её никто и никогда не сумеет найти. Никогда. «Почему всё именно так?» — Новый очередной вопрос, и очередной без какого-либо ответа. «Что делать?» «Я хочу забыть это всё.» — Это было единственным желанием Кан Но Ыль. Забыть, как самый страшный сон. Забыть все картинки, которые сохранились у неё в памяти чётким образом. Она задумалась. Вспомнила игрока двести сорок шесть. Отец той девочки, которая дарила ей рисунок, которая попала в больницу. И от этого воспоминания слёзы хлынули заново большим потоком, показывая всю внутреннюю боль, которую хранит в себе Кан Но Ыль. Она помнит эту маленькую девочку, которая ходила в шапочке в виде клубнички, которая ей шла и выглядела очень мило. Ей стало жаль, что она сожгла рисунок, подаренный этой девочкой. Но ничего уже больше нельзя изменить. Она вспоминала про каждую игру, все до мельчайших деталей. Костёр уже давно стал мутным в глазах из-за слёз, хранящие в себе мешок боли. Хотелось вернуться назад в прошлое, исправить всё и не соглашаться на игры. Хотелось. Вдруг, сзади можно было услышать шаги: медленные и неуверенные. Кан Но Ыль резко обернулась, начиная оглядывать всё вокруг: никого не было. Она была уверена, что слышала шаги, поэтому продолжала смотреть. — Кто здесь? — Уверенным голосом спросила Кан Но Ыль, сведя брови к переносице. Было страшно, ведь она сама в лесу, и вдруг слышны некие шаги, тем более такие медленные. Кан Но Ыль увидела девушку, на вид лет тридцать с чем-то. Тёмные волосы и карие глаза. С помощью горящего костра она смогла разглядеть стоящего перед ней человека. Девушка выглядела неспокойно, её что-то тревожило. Либо атмосфера леса, тёмная и пугающая, но Кан Но Ыль такая нравилась, либо её тревожило что-то другое. — Добрый вечер, — поздоровалась девушка, неуверенным голосом. — даже не спрашивайте, как я тут оказалась, прошу. — Как скажете. — повернувшись заново к костру, сказала Кан Но Ыль, продолжая смотреть растущие языки пламени. — Неудобно спрашивать, но, можно ли с вами посидеть? Кан Но Ыль заново обернулась, кидая взгляд на девушку, которая сделала лишь неуверенный шаг вперёд. Она помотала головой вверх-вниз, означая «да». — Девушка, спасибо вам, — Присаживаясь, сказала незнакомка, — меня зовут Хана, а вас? — протягивая руку для рукопожатия, спросила незнакомка, натягивая улыбку на лице. — Кан Но Ыль. — Пожимая руку, ответила Кан Но Ыль. — Очень приятно, Кан Но Ыль. — Мне тоже. — Кан Но Ыль заново повернула голову в сторону незнакомки, натягивая улыбку, что её очень удивило. Несмотря на хлынувшие воспоминания, она смогла. Смогла обрести ту улыбку, которая постоянно ей шла. А ведь, давно её не было, и вот, она вернулась. Обе смотрели на потрескивавший напротив их костёр. Нависшая между ними тишина была совершенно спокойной, не напряженной и не тревожной. Вокруг них лишь лес, а перед ними костёр, звёздное небо и стоящая машина. — Хана, у вас когда-то было такое, что вы хотели стереть воспоминания из головы, и сделали бы всё для этого? — Поинтересовалась Кан Но Ыль, но позже немного пожалела о том, что задала этот вопрос, но всё же продолжала иметь надежду, что новая знакомая даст ответ. — Да, — Выдыхая, до сих пор не уводя взгляд от костра сказала Хана, с некой меланхолией в голосе. — это ужасное чувство. Но увы, стереть их нельзя. Кан Но Ыль задумалась. Она не одна такая. — А что? — Поинтересовалась незнакомка. — Ничего. Просто… поинтересовалась. — Хорошо, но если всё-таки что-то случилось и вы не хотите рассказывать — ничего страшного. — С понимаем в голосе сказала Хана, впервые уводя взгляд с костра на сидящую возле неё Кан Но Ыль. Приход Ханы стал чем-то спокойным, тем, что помогло обрести Кан Но Ыль хоть немного покоя и удаление навязчивых мыслей. Атмосфера вокруг поменялась: стала более спокойной и той, в которой хотелось находится вечность. Она была приятной. Хана так же как и Кан Но Ыль сидела погружённая в мысли, в поисках ответов на вопросы, которые мучали её голову и жаловались на то, что они без ответов. — Знаете, — Начала Кан Но Ыль, — меня мучают мысли. И воспоминания. Но когда вы пришли, Хана, стало как-то… спокойнее. Спасибо вам за это. — поблагодарив Хану, Кан Но Ыль заново натянула улыбку на лице, поворачивая голову в сторону темноволосой. — Спасибо вам, что вы были напротив, чтобы я подсела к вам.