Тень за спиной

10.04.2023 Нажать на курок — все равно что шагнуть в ледяную бездну. Ты стоишь на самом краю, мышцы напряжены, дыхание сбито, но у тебя еще есть власть передумать. Именно сейчас ты всемогущ — не в момент полета, а в миг до него. Пока ты медлишь, мир замирает, ожидая твоего решения. Но стоит шагнуть — и все уже не в твоих руках. Тебя подхватывает вихрь неизбежного: гравитация, воздух, бесповоротность выбора. Ты можешь только смотреть, как ледяная вода стремительно приближается, как внутри сжимается все от осознания, что пути назад нет. И вот ты уже там — холод пронзает грудь, дыхание обрывается, тело погружается в тишину. Выстрел, которого не было, остается в напряженной тишине, в застывшем моменте сомнения. Но стоит курку щелкнуть — и пуля летит, вырываясь за границы твоей власти. Как гром, грохочущий где-то вдали, как электрический воздух перед бурей. Ты стоишь твердо, так, как когда-то учил отец, вдавливая пятки в землю, сжимая плечи, готовясь принять удар. Решение принято. Огонь. *** 02.02.2023 «Я позабочусь о тебе, если навсегда исчезну», — пообещал он Антону. Тогда. Когда-то. Теперь Арсений застывает в подвешенном состоянии, балансируя на грани собственной жизни. Где тот воин? — шепчет голос из прошлого. Вопрос, на который он не хочет отвечать. Он давно сделал выбор — слабость, покорность, неспешное отступление перед потоком боли, что несёт с собой жизнь. «Я не хочу бороться», — решил он. И действительно, он больше не боролся. Он позволил миру поглотить себя. Его тело стало лёгким, дыхание — почти незаметным. Он существовал, избегая решений, надеясь оставить после себя как можно меньше следов. Ни отпечатков в чужих воспоминаниях, ни теней в чужих снах. Но одно воспоминание осталось. Взгляд Антона — пристальный, доверчивый, наполненный скрытыми вопросами — не рассеялся, а завис в воздухе, напоминая о том, что время пришло. Вот он, Антон. Осунувшийся. Испуганный. Не решающийся что-либо сказать, потому что прошло уже два года с тех пор, как он потерял того, кто заботился о нём. Арсений хотел, чтобы он жил без страха. Но разве дали ему такой шанс? Вместо этого заставили его нести память, оплакивать отсутствие, продолжать жить за двоих. Он передал ему свой груз. «Ты — груз, который мешает ему быть счастливым.» Антон — испуганный, непреклонный, одинокий. И Арсений понимает: сколько бы ни стирал себя, исчезнуть полностью не удалось. Вот оно, явное доказательство его поражения, стоящее перед ним. *** 17.07.2020 Клуб тонул в неоновом свете, воздух дрожал от басов, запаха алкоголя и дорогих духов. Арсений стоял у барной стойки, довольный собой, с лёгкой усмешкой на губах. Его рука уже лежала на талии стройной блондинки, которая смеялась, наклоняясь к нему всё ближе. Сергей молча наблюдал за этим спектаклем, потягивая виски, а потом, когда девушка отличилась в дамскую комнату, не спеша заговорил: — Ты хоть имя её знаешь? Арсений чуть повернул голову, взглянул на него исподлобья и ухмыльнулся. — Кому это когда-нибудь мешало? Сергей поставил стакан на стойку. — Мне, например. — Ну, ты — человек сложный, — протянул Арсений. — А я просто умею жить. — «Просто умею жить» — отличный эпитафийный текст, кстати. Арсений чуть прищурился. — Ты о чём? — О том, что ты уезжаешь с незнакомой девушкой, не зная, кто она, с кем она, и кто вас будет ждать у выхода. Арсений рассмеялся, запрокидывая голову. — Господи, ну не будь ты таким параноиком. Ты всегда видишь в людях худшее. — Не худшее, — спокойно ответил Сергей. — Реальное. — А я предпочитаю видеть хорошее. Сергей покачал головой. — И как часто это срабатывает? Арсений наклонился ближе, ухмылка не сходила с его лица. — Достаточно часто, чтобы стоило попробовать ещё раз. Сергей посмотрел на него долгим, испытующим взглядом. — Ну, удачи. Если что — у меня есть твой номер. — Завтра в обед я тебе перезвоню и расскажу, что ты зря сомневался в человечестве. Матвиенко не ответил, только снова сделал глоток виски и проводил их взглядом. Блондинка обняла Арсения за плечо, шепнула что-то на ухо, и они исчезли в толпе. *** Попов заложил руку за спинку водительского кресла и ловко сдал назад, выруливая на дорогу. Ночной город распахнулся перед ними, огни отражались в лобовом стекле, клубная музыка ещё гудела в висках. Девушка, по-прежнему смеясь, закинула ногу на ногу и провела пальцем по экрану телефона. — Ты всегда такой решительный? — спросила она, мельком взглянув на него. — Когда знаю, чего хочу, — ответил Арсений, переключая передачу. Она улыбнулась, ничего не отвечая. Машина мягко скользила по ночным улицам, пока перед ними не вырос высокий фасад дорогого отеля. *** В номере были полумрак и тишина. С приглушённого экрана телевизора лился бледный свет, покрывала были смяты, воздух пропитан запахом духов и чего-то тёплого, живого. Девушка лежала на животе, лениво перебирая пальцами ткань простыни. Арсений сидел на краю кровати, натягивая рубашку. — Ты уходишь? — её голос был хрипловат, как будто после пробуждения от долгого сна. — Угу, — кивнул он, застёгивая пуговицы. — Но ты можешь оставаться сколько хочешь. Тут бар, сервис, можешь что-то заказать. Она потянулась, зарываясь лицом в подушку. — Щедро. — Ну, ты же тоже постаралась. Она тихо засмеялась. Арсений взял телефон и портмоне и, на ходу засовывая их в карман брюк и внутренний карман пиджака, направляясь к двери. — Встретимся ещё? — спросила блондинка, не поднимая головы. Он посмотрел на неё — длинные волосы рассыпались по плечам, изгиб спины был красивым даже в полумраке. — Может быть. Арсений закрыл за собой дверь, оставив её в тишине. Лифт мягко скользнул вниз. Мужчина зевнул, потягиваясь, нашаривая в кармане ключ от машины.  Всё-таки надо будет выспаться. *** Громкий, злой стук в дверь пробил голову Арсению, как гвоздём. Он поморщился, застонал и медленно разлепил глаза. В висках стучало, во рту пересохло, а в животе ворочалось что-то неприятное. Стук повторился — сильнее, требовательнее. — Полиция! Откройте дверь! Арсений поморгал, соображая, где он, который сейчас час и какого чёрта к нему ломятся. — Да-да… Иду… — пробормотал он сиплым голосом, сползая с кровати и накидывая на себя домашний халат. Дотопав до двери, он щурился от утреннего света, еле разогнал пелену сна и похмелья. Открыл дверь ровно на пару сантиметров. — Чего… Но дальше он ничего не успел сказать. Дверь резко толкнули, и в квартиру ворвались трое — двое в форме, один в гражданском. — Арсений Попов? — жёстко спросил штатский. Арсений моргнул, не до конца понимая, что происходит. — Ну да… — Вы арестованы по подозрению в убийстве. Арсений услышал слова, но как будто не понял их значение, потому что звучали они бессмысленно и как будто совершенно невероятно.  — Чего? Какое убийство? Полицейские уже закручивали ему руки за спину, застёгивая наручники. — Да вы с ума сошли, блин! — Арсений попытался дёрнуться, но с похмелья и спросонья особых сил на сопротивление не было. — Это какая-то ошибка! Штатский спокойно смотрел на него, убирая удостоверение в карман. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде… — Да подождите вы! — голос Арсения всё ещё был сиплым. — Кто убит?! Что происходит? Вы хоть знаете, кто я такой?  Штатский выждал паузу, прежде чем ответить, пока двое полицейских удерживали ничего не понимающего владельца квартиры.  — Знаем, Арсений Сергеевич. - спокойно парировал полицейских. - Девушка, с которой вы уехали из клуба, помните?  Внутри всё похолодело. — Это бред… — он судорожно пытался вспомнить ночь. Голова гудела, мысли путались. — Я… я оставил её в отеле… Она была жива! — Всё обсудите в участке, — отрезал штатский. — Вам нужен адвокат? Арсений судорожно сглотнул. — Да… Сергей Матвиенко. — Передадим. Он привезет вам нормальную одежду.  Его вывели из квартиры, спуская вниз. Еще не успевший нагреться, прохладный летний воздух ударил в лицо, но мыслей яснее не сделал. Припаркованные уже ждали машины с мигалками. Несколько журналистов, успевших получить свежую информацию о новой сенсации громко выкрикивали какие-то вопросы, фотографы шелками затворами. Несколько полицейских сдерживали натиск и не давали им распоясаться, при этом позволяя удовлетворить право доступа к оперативной информации. А Арсений до сих пор не понимал, как это вообще могло случиться. *** Арсений тяжело плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с водителем и прикрыл глаза. Голова всё ещё была тугой, пульсирующей массой, мысли путались, а рот пересох так, будто мужчина всю ночь жевал вату. Сергей сел за руль, завёл машину и молча вывел её со двора отделения. Лишь когда они свернули на более свободную улицу, он наконец заговорил: — Договорился, чтобы тебя отпустили сразу после допроса. Но подписка о невыезде — это минимум, что могли вкатить. Арсений медленно кивнул, глядя перед собой. — Спасибо. — Не благодари. Ещё неизвестно, чем это кончится. Арсений потер лицо ладонями. — Так что там было? Мне ничего не сказали, только задавали какие-то вопросы. Я сказал все, что было, несколько раз. Они не переставали выспрашивать одно и тоже.  — Нашли её утром, — Сергей бросил на него короткий взгляд. — В номере, где ты её оставил. Арсений резко повернулся к нему. — В смысле? — В самом прямом, — Сергей поморщился. — Я думал, ты знаешь, в каком дерьме сидишь. — Чёрт… — Арсений провёл пальцами по волосам. — Я… Я правда её оставил там живой. Мы приехали, провели ночь, потом я уехал. Всё. — Номер опечатан, полиция работает. А пока ты сидел на допросе, уже успело выйти пару статеек. Арсений резко выпрямился. — Где? — В новостных порталах. Не топовые, но уже подхватили. Типа «Крупный бизнесмен провёл ночь с девушкой в отеле, а утром её нашли мёртвой». Арсений громко выдохнул. — Охуенно. — Ну, ты же понимаешь, — Сергей усмехнулся. — В глазах публики ты уже убийца. Арсений молчал. Он смотрел в окно, но перед глазами всё плыло. Когда они подъехали к его дому, Сергей резко сбавил скорость. — Отлично, — пробормотал он. У подъезда толпились журналисты. Камеры, телефоны, вспышки. Арсений сжал зубы. — Чего делать будем? — Ну, можешь выйти и дать комментарий, — хмыкнул Сергей. — Или подождать, пока я отвезу тебя куда-то ещё. — Да ну нахрен, я домой хочу. — Ну, тогда готовься к шоу. Арсений глубоко вздохнул, открыл дверь и шагнул в мясорубку. *** Сергей с силой закрыл за собой дверь, когда они наконец оказались в квартире. В комнате было тихо, но напряжение висело в воздухе, как невыносимая тяжесть. Арсений сбросил обувь и прошёл вглубь квартиры, плюхаясь на диван в просторной гостиной. Всё ещё болела голова, но в этот момент ему не было дела до остаточных проявлений  похмелья. Сергей молча достал телефон, что-то открыл и передал его Арсению. — Вот. Всё, что успели написать за последние несколько часов. Если тебе интересно, ты в тренде. Брюнет, не спеша, взял телефон в руки и принялся читать. Статьи висели в ленте, заголовки с кричащими обвинениями. «Попов: убийца или жертва обстоятельств?» «Шокирующие подробности: кто та девушка?» — очередная ерунда. Всё, как он и ожидал. И даже не было желания читать. Но взгляд на одной статье вдруг задержался. Мужчина чуть вскинул брови, явно заинтересовываясь увиденным, и потёр виски, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Стоп. Вот это странно. Сергей непонимающе уставился в экран своего телефона, размещаясь рядом в другом на диване.  — Что? Арсений ткнул пальцем в заголовок. Он звучал не так громко, как другие, но в подаче было что-то непохожее на кричащее кликбейтные заголовки газетенок: «Попов и его ночь: ключевые вопросы, на которые никто не отвечает».  Он открыл статью и пробежался глазами по паре абзацев. Этот журналист точно не был одним из тех, кто лепил сенсацию. Он задавал вопросы, не делал поспешных выводов, не обвинял. Он не говорил, что Арсений виновен. Напротив, всё звучало так, как будто сам журналист сомневался в обвинениях. — Шастун… — пробормотал Сергей, читая имя внизу статьи. — Антон Шастун. Он в таких темах часто копается. Арсений молчал несколько секунд, прокручивая всё это в голове. — Найди его. Срочно. Я хочу встретиться с этим парнем. Сергей поднял голову, удивлённо посмотрев на друга. — Ты серьёзно? Арсений кивнул, не отрывая взгляда от статьи. — Он не как все. Он не верит в эти обвинения. Я хочу с ним поговорить. Возможно, он что-то знает. Это мой шанс хоть как-то себя оправдать в глазах общественности. Я даже боюсь смотреть на сколько пунктов упали акции моей компании, а впереди еще все это разбирательство и следствие.  Сергей молча вздохнул, понимая, что если Арсений что-то решит, то его не остановить. — Ладно, сделаю. Но ты сам понимаешь, что это может быть рискованно. Арсений посмотрел на него глазами, в которых сквозила решимость, и махнул рукой, как будто это был самый очевидный шаг. — Риск — это всё, что у меня осталось. Найди его. Сергей молча кивнул и забрал телефон, собираясь действовать. Арсений встал и прошёл к окну, выглядывая вниз на улицу, где всё ещё стояли журналисты, пытаясь поймать его взгляд. Он почувствовал, как этот адский шум снова накатывает на него, но внутри постепенно крепла уверенность. Этот журналист, возможно, был тем, кто мог помочь ему выбраться. *** Антон Шастун постучал в массивную дверь квартиры и через несколько секунд перед ним предстал Арсений Попов — холёный, но с лёгкой тенью усталости в глазах. Он уже ждал этого визита. — Вы, наверное, считаете меня идиотом, раз я вообще захотел вас пригласить, — усмехнулся Попов, жестом приглашая журналиста внутрь. — Считаю вас человеком, который хочет услышать мою точку зрения, — спокойно ответил Антон, проходя в просторную гостиную. — Хотите виски? — предложил бизнесмен, не глядя. — Не пью, когда работаю. — Ну да, журналистская этика, — Попов плеснул себе в стакан, опустился в кресло и посмотрел на гостя с холодным любопытством. — Расскажите мне, почему вы сомневаетесь в том, что это я убил эту Веронику.  Антон сел напротив, сцепив пальцы в замок. — Вы провели с ней ночь в отеле. Это факт. Камеры, чеки, свидетели — всё подтверждает. — И это же делает меня главным подозреваемым, — кивнул Попов. — Да, но есть детали, которые не сходятся. Например, время смерти. Бизнесмен откинулся назад. — Я слушаю. — Тело нашли утром, — продолжил Антон. — Но следователи уверены, что убили её глубокой ночью, между двумя и тремя. — В этот момент я был в номере, — сказал Попов, и впервые в его голосе послышалась едва уловимая нотка напряжения. — Именно. Но вот что интересно. Соседние номера. Ни один постоялец не слышал шума, криков, ничего подозрительного. Камеры не зафиксировали, чтобы кто-то входил или выходил из вашего номера после того, как вы оба туда поднялись. Попов сделал глоток виски. — Хотите сказать, её убили где-то ещё и потом подбросили? — Это пока только версия. Но вот ещё одна странность. Алину нашли в вашей постели, но осмотр показал, что она была мертва уже несколько часов. И постельное бельё… Оно было почти не тронуто. Как будто её аккуратно уложили уже после смерти. Попов нахмурился. — То есть кто-то хотел, чтобы всё выглядело так, будто я убил её во сне? — Возможно. Но есть ещё один момент, который меня смущает, — Антон наклонился вперёд. — Отпечатки пальцев. Попов замер. — Их нет, Арсений. Ни ваших, ни её. Ни на стаканах, ни на дверных ручках. Как будто номер стерли начисто. В комнате повисла тишина. — Чёрт, — выдохнул бизнесмен. Антон наблюдал за ним, выжидая. — Если всё так, как вы говорите, значит, кто-то очень хотел меня подставить, — наконец сказал Попов. — Именно. Но вопрос в том, кто и зачем. — Вот это, Антон, я бы и сам хотел знать. - Попов задумчиво постучал пальцами по бокалу, потом отставил его и наклонился вперёд. — Значит, кто-то подставил меня, — повторил он. — И если копать глубже, этот “кто-то” явно не собирается останавливаться. Антон кивнул, но ничего не ответил. — Вам не кажется, что самое логичное в этой ситуации — разобраться во всём вместе? Журналист посмотрел на него испытующе. — Интересное предложение. Но есть нюанс. — Какой же? — Я ещё не уверен, что вы действительно ни при чём. Попов усмехнулся. — Вы только что сами привели доводы в мою пользу. — Да, но факты — это одно. А уверенность — другое, — Антон провёл ладонью по подбородку. — Смотрите: вас подставили, это почти очевидно. Но кто-то ведь мог рассчитывать и на то, что я, как добросовестный журналист, раскопаю детали, которые с первого взгляда не клеятся. Может, всё это было частью плана? — То есть, по-вашему, меня подставили так тонко, что в итоге сделали жертвой, которой поверят? — Именно, — кивнул Антон. — Это ведь идеальный сценарий. Все любят истории про несправедливо обвинённых. Особенно, если жертва — успешный человек, которого удобно превратить в демона, а потом внезапно оправдать. Это двойная сенсация. Попов молча смотрел на него. — Вы хотите сказать, что я мог сам подстроить всё это? — Я хочу сказать, что должен рассмотреть все варианты. Если я впишусь в эту историю, то окажусь либо тем, кто раскрыл заговор века, либо тем, кто подыграл убийце. Журналистика — это не просто поиск правды, это ещё и понимание того, кто тебя использует и зачем. Попов вздохнул и откинулся назад. — Чёрт, ну и голова у вас, Антон. Журналист чуть улыбнулся, через мгновение вновь становясь серьезным.  — Мне нужно время, чтобы всё взвесить. Обдумать риски. — Сколько? — Завтра утром я дам вам ответ. Попов кивнул, пристально глядя ему в глаза. — Хорошо. Но только знайте — времени может быть меньше, чем вам кажется. *** Дни тянулись вязко и мучительно. Антон Шастун не позвонил на следующее утро.  Арсений пытался работать, но всё рушилось буквально на глазах. Акции его компании за три дня обвалились на двенадцать процентов. Партнёры, ещё неделю назад уверенные в его деловой репутации, теперь осторожно подыскивали замену. Клиенты разрывали контракты. Кто-то делал это молча, кто-то намекал, что сотрудничество с человеком, замешанным в таком скандале, не лучшая стратегия. Арсений сидел в своём кабинете, смотрел на город сквозь панорамные окна и чувствовал, как его жизнь трещит по швам. Вечером, когда он уже собирался уходить, зазвонил телефон. — Попов, — коротко ответил он, не глядя на экран. — Мне нужно ещё время, — без предисловий сказал Антон. Арсений сжал переносицу, пытаясь справиться с раздражением. Он успел зацепиться за журналиста как за единственную возможность во всем разобраться и сейчас казалось, что без него Арсений точно будет обречен. Почему-то наличие гениального адвоката и лучшего друга в одном лице исчезло из его памяти.  — Сколько? — Пока не знаю. У меня нет новых данных, мой информатор молчит. Я не могу принять решение, не разобравшись. Арсений молчал. — Слушайте, я понимаю, что вы нервничаете. Но мне не нужен красивый текст, мне нужна правда. — Правда в том, что пока вы думаете, моя жизнь катится в ад. — Я ничего не могу с этим сделать. Шастун говорил спокойно, но именно это и злило. Он был отстранён, так как этот разговор не имел для него личного значения.  — Вы знаете, где меня найти, когда у вас будет ответ, — сухо бросил Попов и сбросил звонок. *** Арсений проснулся от холода. Глухая, вязкая темнота окутывала комнату. Воздух был неподвижным, слишком тяжёлым, пропитанным чем-то сладковатым, металлическим. Шторы были открыты, и уличный фонарь бросал в комнату тусклый, рваный свет. Он ощущал, что в постели лежит не один и рядом был кто-то еще.  Блондинка из клуба. Она спала на спине, повернув лицо к нему. Полураскрытые губы, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Гладкая, бледная кожа. Слишком бледная. Арсений инстинктивно протянул руку и провёл ею по плечу девушки, чувствуя ледяную кожу кончиками пальцев. Его рука соскользнула ниже, сжала пальцы девушки - твердые как камень.  Только теперь он заметил тёмное пятно на простыне. Оно растекалось под ней, медленно и неестественно густо. Кровь. Арсений резко сел, отбрасывая от себя руку девушку, которую держал еще мгновение назад. Холодный ком в груди мгновенно превратился в жгучий, липкий страх, растекаясь по горлу словно расплавленный жидкий свинец.  — Вероника? — Из груди вырвался охрипший голос, словно чужой. Она не ответила. Он потянулся к её лицу, чтобы проверить дыхание, но в тот же миг губы девушки нервно дрогнули. Арсений замер. На лице девушки медленно расплывалась жуткая улыбка. Она резко открыла глаза - мёртвые, без зрачков — сплошной белёсый туман. Блондинка дернула головой и уставилась белыми глазами прямо на Арсения, который застыл в полном ужасе и не отрываясь смотрел в ответ на оживший труп. И в этот момент раздался звук. Шорох где-то в другом конце комнаты. Арсений медленно оглянулся. В углу кто-то стоял. Чёрная тень, с размытыми очертаниями, чуть покачивалась, будто не принадлежала этому миру. Сердце колотилось так яростно, что билось в висках. Выпад.  Он рванул с кровати, но мёртвые пальцы сомкнулись на его запястье. Лёд. Железная хватка. — Ты убил меня, — прошелестела Алина, неестественно выгибая спину и притягивая мужчина ближе к себе, держа того за кисть руки тонкими цепкими пальцами. Крик застрял у Арсения в горле, и в этот момент тень двинулась к нему. Арсений проснулся, резко садясь в постели. Темнота комнаты была плотной и удушающей. Его грудь тяжело вздымалась от желания дышать, кислорода как будто бы было катастрофически мало. Он всё ещё чувствовал её руку. *** На четвёртую ночь подобных кошмаров Арсений больше не выдержал и набрал номер друга. — …Арс, ты вообще в своём уме? — проснувшийся Матвиенко был явно недоволен ночным звонком, не привыкший работать с Арсением в позднее время. Его голос был хриплым, сонным. — Два часа ночи! — Мне нужен адрес. — Какой ещё адрес? — Журналиста. Шастуна. На том конце повисла тишина. Потом послышался вздох, а затем шорох одеяла. — Арсений, у тебя есть представление, который сейчас час? — Есть. И у меня нет времени ждать утра. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты обвиняемый в убийстве, а среди ночи ищешь домашний адрес репортёра, который может тебя либо утопить, либо вытащить. — Серег. — Что? — Просто дай мне этот грёбаный адрес. — Арс, может, не стоит? Что ты хочешь ему сказать? Нельзя насильно заставить человека участвовать в том, в чем он учавствовать не хочет. Да и заявиться к нему среди ночи!  — Адрес. Матвиенко колебался, но все же бросив короткое «хорошо», отключился. Через две минуты телефон Попова зажегся, информируя о полученном сообщении с местом жительства Антона Шастуна.  *** Арсений даже не помнил, как оказался на пороге квартиры журналиста. Последние дни тянулись, как бесконечный туман: полиция, допрос, камеры, вспышки репортеров, ночные кошмары, вопросы, на которые он не мог дать ответа, разваливающийся бизнес.  Он не убивал её. Но особо в это никто не верил.  Антон был не единственным среди тех, кто писал об этом деле, но почему-то, сам не понимая тому причины, единственным, кто в глубине души сомневался в виновности Попова. Он не знал этого, но ему нужен был толчок, чтобы все-таки согласиться на предложение бизнесмена. И по-хорошему, как журналист, Антон скорее обязан был хвататься за любую возможность написать взрывную статью с абсолютной сенсацией.  Но сейчас он не журналист. Сейчас он тот, кто открыл Попову дверь посреди ночи и, не задавая вопросов, впустил внутрь. Арсений, перешагнув порог квартиры, по наитию направился вглубь, в кабинет Антона, где горела настольная лампа и светился экран ноутбука - единственные источники освещения во всей квартире.  Брюнет подошел к окну и рассеянным взглядом уставился на многоэтажку напротив. Его силуэт – темный, напряженный, будто он не до конца был уверен, что имеет право находиться здесь. — Давно вы спали? — спросил Антон, первым делом отмечая про себя мешки под глазами бизнесмена и осунувшееся лицо. Хотя ему и был понятен стресс мужчины и его очевидные последствия для здоровья и внешнего вида, Антон был по натуре человеком заботливым.  — Я не сплю уже несколько дней, — сухо ответил Арсений, не поворачиваясь к собеседнику.  Антон присел в кресло возле стола, и уперся локтями в колени, потирая лицо. Он помнил все заголовки, помнил фотографии, помнил, как сам писал статью о деле. Тогда он не думал, что этот человек однажды окажется в его квартире среди ночи и это не будет казаться чем-то неожиданным. Он его ждал. Но почему-то выдал: — Вам не стоило приходить.  — Ты ведь не выставишь меня за дверь? Арсений отвернулся от окна, вглядываясь в слабо освещенное лицо журналиста. Антон вздохнул. — Нет. Тишина между ними протянулась тонкой звенящей струной. — Вы ведь не верите в это, да? — нарушил тишину Арсений, но в его голосе не было уверенности. Антон не ответил сразу. Он не знал Арсения до этого дела. Для него он был просто именем, фигурой, человеком из новостей. Теперь же… Теперь всё сложнее. — Нет, — наконец произнес он. — Но единственные имеющиеся доказательства говорят против вас. Вы помните, что я вам рассказал.  — Меня точно подставили.  — Допустим. Но вы так говорите, будто знаете, кто это сделал. Арсений усмехнулся, но в этом смехе не было совершенно ничего веселого. — Если бы знал — я бы не был здесь, а они были бы мертвы. — Они? - Антон в недоумении свел брови к переносице.  — Убийство, в котором обвиняют бизнесмена? - мужчина хмыкнул и, засунув руки в карманы обошел письменный стол и присел на его край, лицом к Антону. - Даже, если заказчик один, то всегда есть еще исполнитель. И, возможно, другие персонажи. В любом случае, - тяжело вздохнул Арсений, как будто бы официально давая обещание самому себе, - Я хочу отомстить им не только за себя, но и за невинно убитую девушку.  Антон не вздрогнул, а только решительно посмотрел в потемневшие голубые глаза Арсения. Он видел слишком много, слышал слишком многое, чтобы хоть сколько-нибудь устрашаться подобным словам.  — Хорошо, — сказал он абсолютно спокойно, теперь принимая решение для себя, — Тогда давайте найдем их первыми. Арсений впервые за долгое время смотрел на кого-то с надеждой. Их личная игра только начинается.