Руками не трогать

— Вадим Юрьевич, может, хватит? — Женщина стояла напротив его стола, скрестив руки на груди. Мужчина продолжал вчитываться в бумаги, словно её слова были чем-то незначительным, никому не нужным. В нём говорил обиженный ребёнок, у которого отняли любимый леденец и строго сказали: «Пока не исправишься, не получишь!» А этот леденец стоял прямо перед ним. Прошло уже две недели с победы «Акул». С того самого дня, когда они поцеловались. Только вот, когда мужчина снова потянулся к её губам, накрыл их жадным поцелуем, а женщина ответила, всё пошло не так. Его руки легли на её талию, прижимая к себе, он нежно целовал каждый миллиметр её губ. Оля поддалась, углубляя поцелуй, разрешая ему больше. Её пальцы сжались на его плечах, а мужские руки, напротив, всё сильнее притягивали женщину к себе. Им было плевать на людей вокруг, на то, что кто-то мог их увидеть. Но когда его ладони спустились ниже, сжимая в руках её упругие бёдра, женщина отстранилась и, моргнув, виновато посмотрела на него. — Вадим… прости, но… — Она вцепилась пальцами в лацканы его пиджака и тихо продолжила: — Мне нужно обдумать… — Конечно… — прошептал он с хрипотцой в голосе, отпуская её. — Прости… — Всё хорошо… — Она разжала пальцы и скрылась в толпе болельщиков. Он проводил её взглядом, засунул руки в карманы и судорожно выдохнул. Испортил… Не сдержался и опять всё испортил! Один день он дал ей на подумать, второй — на обдумать получше. На третий день мужчина начал волноваться, ходил там, где они часто пересекались, но её не было. На четвёртый день в голову закралась тревожная мысль — она его избегает. Прошла неделя. Ответа не было. Вторая неделя пролетела следом… Она могла бы хотя бы сказать прямо, что не хочет продолжения. И вот теперь она стояла перед ним, словно явившись с небес к грешнику, чтобы напомнить ему о его ошибках. — Вы меня вообще слушаете? Или я так, воздух просто сотрясаю? — Оля переступила с ноги на ногу, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть, заставляя обратить на себя внимание. — Я вас слушаю, Ольга Сергеевна. Давайте ваши претензии, и я продолжу работать, — он мельком взглянул на приказ, прочитал заголовок и уже был готов подписать его. — Вадим Юрьевич… Почему «Акул» вы освободили от тренировок, а девушек нет? Вы понимаете, что им учиться надо? — Хорошо, перенесём тренировки на более позднее время, — равнодушно кивнул он, бросив на неё короткий взгляд, прежде чем снова уткнуться в документы. — Нет! — возмутилась она. — Вы понимаете, они и так с утра до вечера на парах! Куда ещё после занятий? Я свою дочь дома толком не вижу! Она приходит уставшая! Может, дадим им пару недель отдыха? Всё равно новые игры только через месяц… — Ольга Сергеевна? — Он хитро прищурился. — Вы сейчас просите меня как мать или как проректор? — Вадим Юрьевич, вы меня услышали… — Она развернулась и направилась к двери. Рука легла на ручку. — А вы не ответили на мой вопрос. — Он отодвинул приказ, который уже собирался подписать. Как раз в нём и значилось освобождение девушек от тренировок. С азартом продолжил: — Давайте так. Если сможете меня убедить, я подпишу. Если нет — сами виноваты. — Я в такие игры не играю. — Она открыла дверь, намереваясь уйти, но позади раздалось: — Или боитесь проиграть? Не сможете меня убедить? Ну, Ольга Сергеевна, я не думаю, что это так уж сложно для самого проректора… Опять он хочет, чтобы она ему что-то доказала. Опять у неё внутри загорается этот дурацкий азарт — желание показать всем, что это место она заняла не просто так. И опять он её провоцирует. Женщина тяжело выдохнула. Пытаться уговаривать его сейчас… тяжело… Она две недели думала об этом поцелуе. Была готова подойти к нему и сказать: «Я была дурой, что остановила тебя…» Но он словно избегал её. Она каждый раз, когда находила свободную минуту, подходила к его двери, дёргала ручку — закрыто. Потом она отчаялась и стала ждать, когда он сам придёт к ней, как настоящий джентльмен. Но этого так и не случилось. А редкие разговоры, когда они случайно сталкивались, постоянно прерывали то сотрудники вуза, то студенты. Это было невыносимо. А в последнее время её и вовсе загрузили работой перед предстоящей проверкой, и казалось, что личная жизнь окончательно рухнула… Она закрыла дверь и обернулась, замечая, как на его губах расползается самодовольная улыбка. — Правила просты, — начал он, потрясая приказом в воздухе, а затем бросил его на стол. — Заставьте меня любым способом взять ручку и подписать. — Любым? — задумчиво переспросила она, закрывая дверь и проходя в глубь кабинета. — Абсолютно любым… Женщина подошла к его столу и наклонилась, заглядывая в его глаза. Вадим замер, забыв, как дышать. Он был полностью в предвкушении. — Вадим… — Она понимала, что простые уговоры тут не сработают. Не с этим мужчиной. Её пальцы коснулись верхних пуговиц его рубашки и с лёгкостью их расстегнули. Она закусила губу, поправляя выбившуюся прядь волос. — Только давайте договоримся: вы можете трогать только ручку. Женщина обошла его, остановившись прямо за спиной. Её руки мягко легли на его плечи — нежно, осторожно. Она почувствовала, как мужчина напрягся. Жаль, что не видела, как его взгляд заметался по столу. Вадим лишь сильнее сжал подлокотники, принимая её условие. В голове крутились тысячи мыслей о том, что могло произойти дальше. От невинных слов до самых откровенных сцен, которые он позволял себе представлять поздними ночами — перед сном, на совещаниях, когда украдкой любовался ею… А в последние дни она всё сильнее проникала в его мысли. В самых разных позах. Всё из-за этого проклятого поцелуя, от которого до сих пор бежали мурашки. Её тонкие пальцы сжали его плечи чуть сильнее. Затем женщина наклонилась ниже, едва касаясь губами его уха, и нежно зашептала: — Вадим Юрьевич… Её руки скользнули вперёд, пальцы легко зацепили синий галстук. Она медленно подтянулась выше, ослабляя узел. — Вы такой сильный мужчина… — Сильный… — эхом повторил он, борясь с желанием схватить её руку и прижать к губам. Или, может, повернуть голову и наконец ощутить вкус её губ, которые каждую ночь снились ему. — Такой мужественный… и понимающий… — Она подцепила ноготками верхнюю пуговицу его голубой рубашки и ловко расстегнула её. Потом ещё одну. — И так много работаете… Её пальцы мягко поднялись выше, нежно массируя шею, потом зарылись в его короткие седые волосы, двигаясь медленно, лениво, будто не спеша смаковать каждое прикосновение. Казанцев закрыл глаза. Полностью отдаваясь её ласкам. — Работаю… — пробормотал он, забыв, что ещё пару минут назад они спорили. — И девочки работают… Им так тяжело. Каждый день после пар тренироваться… — Её ноготок прошёлся от шеи к скуле, неспешно очерчивая линию его лица. — Прыгают каждый день… вверх… вниз… Москвина водила пальцем по его скуле — то выше, то снова опускалась. — Вверх… вниз… — промурчал он, наслаждаясь её прикосновениями. Господи, как он ждал этого. Её голос, её руки… Они словно загипнотизировали его. — Им нужен отдых… — прошептала она, едва касаясь губами его уха. По телу Вадима прошлась волна мурашек, разливая жар по каждой клеточке. — Всё, что нужно… — её дыхание обжигало его кожу, — просто подписать приказ… Это же так просто… как правильный проректор, который заботится о своих подчинённых… — М-м… — промычал он, когда её пальцы снова зарылись в его волосы, нежно массируя кожу головы, лохматя его. Круговые движения, чуть сильнее надавливания… Боже… — Нет. Чёрт!— мысленно выругалась Оля. — Придётся переходить к тяжёлой артиллерии. Продолжай, Оленька. Я ждал тебя две недели. Я же могу расценивать всё это как согласие…? Вадим улыбнулся одними уголками губ. — Ну как же нет, Вадим… — Женщина сделала паузу, её пальцы мягко опустились на пуговицы его рубашки. — Юрьевич, девушкам нужен отдых. Как и вам. Разве вы не хотите расслабиться? Получить удовольствие? — Удовольствие? — переспросил он, сжав пластиковый подлокотник кресла до побелевших костяшек. Если бы ты так же ловко расстёгивала мою рубашку при других обстоятельствах… Стоп. Его глаза распахнулись шире. Ещё пара пуговиц — и всё. Она потянула ткань вверх, вытаскивая рубашку из-за пояса брюк. Дыхание сбилось. Судорожно постучав подушечками пальцев по подлокотнику, он опустил взгляд на её быстрые, уверенные руки. Они раздвинули подол рубашки и легли на его грудь. От одного прикосновения казалось, что кожа под её ладонями должна вспыхнуть огнём. Щёки женщины вспыхнули алым. Ей хотелось отпрянуть. Слишком резво. Но пути назад нет — иначе он подумает, что она слаба. Она провела ноготками по его коже, вырисовывая узоры. Подушечки пальцев нежно задели соски. Вадим сильнее вжался в кресло, стиснув зубы. Дыши. Просто дыши. Но сердце под её ладонями билось слишком бешено. — Оля… — прохрипел он, следя за её руками. — Что ты творишь? — Хочу, чтобы ты расслабился. Или тебе не нравится? Её губы скользнули к его щеке, оставляя красивый след от помады. — Очень… — он хотел повернуться к ней, поймать её губы в поцелуе, но её пальцы перехватили его подбородок, заставляя повернуть голову в сторону. — Не туда целуешь… Она склонилась к нему, её губы прошептали в самое ухо: — Освободишь девочек от тренировок — получишь то, что хочешь. И тут же оставила горячий, обжигающий поцелуй у его виска. Её губы двинулись ниже, оставляя влажные следы. — Нет… — он зажмурился от наслаждения. Её пальцы изучали его торс, царапая кожу ноготками. Кресло. Чёртово кресло. Ещё немного, и оно треснет под его ладонями. А она всё не останавливалась. Её губы коснулись шеи, зубы осторожно прихватили кожу. Она дразнила его, оставляя алые отметины. Кровь вскипала, а перед глазами всё темнело от захлестнувшего возбуждения. Что она делает? Она посмотрела на него, облизнула палец — медленно, томно — и на его глазах глубже втянула его в рот. Вадим подавил стон. — Вадим Юрьевич… — прошептала она, проводя влажным пальцем по его груди. Дотронулась до розового соска. — Всё ещё не хотите? Он зашипел, прикусив губу, когда она нежно ущипнула его. Волна жара прошла по телу, оседая тяжестью внизу живота. Жарко. Слишком жарко. — Оля… — судорожно выдохнул он, когда она снова повторила свою шалость. — Я не думал, что ты такая… — Ваш ответ? — её горячее дыхание коснулось его уха. — Нет… — голос прозвучал хрипло, он откинул голову назад, сжимая подлокотники. — Хорошо… — она убрала руки с его груди и опустилась ниже. Её пальцы коснулись ремня, и вместе с этим замирает дыхание мужчины. Он наблюдал за её движениями, заворожённый, предвкушая каждый следующий миг. Она не остановится. Не может остановиться. Но и он не в силах сказать ей «хватит». Оля на секунду замерла, осознавая, что только что натворила и что творит дальше. В кресле перед ней сидел мужчина с расстёгнутой рубашкой, галстук сбился набок, кожа покрыта красными полосами от её ногтей, следы помады алели на щеке и шее. А как горели его глаза… Отступить? Позволить ему взять верх? Никогда. Раздался звон ремня. — Оля… Оленька… — возбуждённо пробормотал он, нервно двигаясь в кресле. — Что ты… — Останови меня, — перебила она, разворачивая его к себе. Она вытащила ремень из брючных петель и накинула ему на шею. — Не хочу, — покачал он головой, пальцы ещё крепче сжали подлокотники. Женщина аккуратно опустилась к нему на колени. Её ладони снова скользнули вверх по его торсу, а бедра приподнялись, чтобы сесть удобнее, ближе… ещё ближе. Вадим судорожно вдохнул. Обнять её. Прижать к себе. Распустить волосы, покрыть поцелуями каждую линию её тела. Завладеть ею полностью. Но он сдерживал себя. Пластик жалобно треснул в его ладонях. Чертовка. Её глаза вспыхивали азартом и желанием. Никакой жалости. Никакой пощады. Её пальцы легли на его щеки, подушечки медленно скользили по скулам, вырисовывая узоры. Оля наклонилась ближе, оставляя лёгкий поцелуй на его подбородке. Потом ещё один. — Оля… — прошептал он, пытаясь поймать её губы, но она ловко уходила. — Поцелуй меня… — Я целую, — её губы мягко коснулись его кадыка, который дёрнулся от напряжения. Её рука метнулась к столу, ухватила шариковую ручку. — Поцелуй меня в губы, — пробормотал он, пристально следя за ней. Женщина расстегнула ещё пару пуговиц на своей блузе. Белое кружевное бельё выглянуло из-под ткани. Будто она готовилась к этому. Она взяла ручку со стола и поднесла к губам, медленно провела по ней языком, затем опустила вниз по своему телу. Скользнула по ложбинке между грудей… Его дыхание сбилось окончательно. Где, чёрт возьми, была эта женщина две недели? — Подпишешь — поцелую… — её голос был мягким, обволакивающим. Она закусила нижнюю губу, наблюдая за ним. Он бы подписал ещё тогда, когда она только подошла. Когда расстёгивала пуговицы, стоя перед ним. И сейчас бы подписал, бросив всё ради её губ, ради её прикосновений. Но… что ещё она может придумать? Вадим уже представлял, как сжимает её в своих руках, как его ладони скользят по её груди, как покрывают поцелуями шею… Судорожный выдох. Попытка прийти в себя. — Нет, — тихо отвечает он, играя, дразня её. — Желания нет никакого… — А оно бы появилось… — она медленно покачала бёдрами, ощущая его возбуждение. — Если бы ты прикоснулся ко мне. Москвина распустила волосы, карамельные пряди упали на плечи, добавляя соблазна. Её пальцы легли на грудь, мягко сжали, словно дразня его, при этом выгибая спину и снова покачивая бёдрами. Его зрачки расширились, дыхание стало прерывистым. Она наклонилась к уху, сжимая его плечи кончиками пальцев. Её голос стал медовым, завораживающим: — Если бы ты просто взял эту ручку и подписал… — её губы коснулись мочки уха. — Ты мог бы прикоснуться ко мне… почувствовать, насколько сильно я скучала по тебе за эти недели… Она сладко выдохнула, её тело покрылось мурашками. Оля снова двинула бёдрами, ловя тихий, сдавленный стон, что сорвался с его губ. — Скучала? — переспросил он, голос хриплый от напряжения. — Очень… — её дыхание стало горячее. — Мне хватило одного поцелуя, чтобы понять, насколько сильно я хочу оказаться в твоих объятиях. Всегда. Она прижалась ближе, облизала его мочку и нежно втянула её в рот. — Я так хочу почувствовать твои руки на своей груди… — её голос стал ниже, томнее. Её пальцы медленно скользнули по его плечам. — Хочу твои губы там… — она выдохнула ему в ухо. — А пальцы… внизу… Его самоконтроль треснул. Руки обхватили её талию, притягивая ближе, сильнее. Губы жадно накрыли её шею, оставляя горячие, влажные следы. — Оленька… — простонал он, ладонями скользя по её спине, вжимая её в себя. — В-Вадим! — громко ахнула она, пытаясь вырваться, но лишь глубже оказалась в его руках. Он не дал ей шанса. Мужские губы накрыли её в страстном, жадном поцелуе. Язык скользнул по её губам, требуя большего. И она сдалась. Оля раскрылась ему, её пальцы впились в его плечи, забираясь под ткань. В один резкий рывок Вадим поднялся с кресла, держа её в своих руках. Опустил на стол, склоняясь над ней, покрывая поцелуями её лицо, шею, ключицы…А его руки уже жадно скользнули под голубую блузу, ощущая жар её тела. Ольга вскрикнула, когда Вадим резко поднял её, усаживая на стол. В порыве движения ремень соскользнул с его шеи, упав на пол с тихим звоном. — Вадим! — её голос дрогнул, но в нём не было страха: лишь удивление и… предвкушение. Она потянулась к его запястьям, будто пытаясь остановить, но мужчина лишь сильнее притянул её к себе, впиваясь взглядом в её лицо, которое сейчас раскраснелось от эмоций. — Ты проиграл, — едва слышно прошептала она, ловя его горячее дыхание у своего виска. — Мы договаривались… — Д-да… — голос Вадима звучал хрипло, низко, словно он сам не до конца понимал, что сейчас происходит. Под его напором она откинулась назад, смахнув со стола несколько бумаг. Вадим сделал шаг назад, позволяя себе на мгновение насладиться видом перед собой: раскрасневшаяся, взволнованная, с выбившимися прядями карамельных волос, она смотрела на него так, как не смотрела никогда. Медленно, но уверенно он стянул пиджак и рубашку, позволяя ткани упасть на пол. Свет мягко очертил его широкие плечи, пробежался по груди, чуть влажной от их прерванного дыхания. На его шее всё ещё оставался галстук — единственная деталь, связывающая его с привычным образом строгого и невозмутимого мужчины. Ольга протянула ему ту самую ручку, что всё это время покоилась меж её груди. Он взял её, почти машинально, пробежавшись пальцами по гладкому корпусу, затем нащупал среди скомканных бумаг тот самый документ. Росчерк — и его подпись проступила на белом листе. — Теперь ты моя, — прошептал он, отбросив ручку в сторону. Его губы накрыли её в жадном, завораживающем поцелуе. Ольга застонала, её руки скользнули вверх, вцепившись в его волосы. Она обвила ногами его талию, притягивая ближе. — Твоя, — её голос растворяется в поцелуе, тёплым эхом отзываясь в груди. Вадим ощущает, как дрожь пробегает по её телу, пока его пальцы находят край ткани. Лёгкое движение — и её брюки мягко скользят вниз, присоединяясь к их забытым вещам на полу. Ольга инстинктивно сводит ноги вместе, но его руки, тёплые, уверенные, обхватывают её колени, медленно разводя их в стороны. Взгляд задерживается на белоснежном кружеве, скрывающем самое сокровенное. — Оленька… — его голос звучит так нежно, так бережно, что у неё перехватывает дыхание. Он тянется к ней, подхватывая за бёдра, заставляя обвить его талию ногами. Его пальцы медленно скользят по кружевной ткани, касаясь самым кончиками, словно изучая, запоминая каждую её реакцию. — Вадим, пожалуйста… — шёпот срывается с её губ, полуприкрытые глаза отражают желание и трепет. Вадим не отводил взгляда, словно зачарованный каждым её движением. Кончиками пальцев он коснулся влажной кружевной ткани, ощущая её тепло. Лёгкий жест — и барьер между ними поддался, открывая то, что теперь принадлежало только ему. Её тело отозвалось на прикосновение — тихий, срывающийся стон, дрожь, пробежавшая по коже. Бёдра рефлекторно подались вверх, навстречу его ладоням, затем вновь прижались к гладкой поверхности стола. Мужчина медленно ввел в нее два пальца, ощущая, как стеночки сильно сжимают его внутри. С губ сорвался тихий стон. Он стал медленно двигаться в ней, изучая каждый миллиметр желанной плоти. Москвина прикрыла глаза, томно простонав его имя и выгибаясь в спине навстречу ласкам. Ей хотелось большего и он давал ей всё, что она хочет. Продолжая быстро двигать пальчиками внутри, Вадим прижал ладонь к нижней части живота, заставляя ее громко замычать в сомкнутые губы. Медленно высунув пальчики, он облизнул каждый, пробуя ее на вкус. — Моя... Она лежала перед ним, судорожно пытаясь свести ноги, но он вновь ей этого не позволял. Женские пальцы скользнули вниз, накрывая промежность ладонью. Словно ей хотелось самой заполнить его отсутствие... — Пожалуйста,— прошептала одними губами. Звук расстёгнутой молнии прозвучал почти оглушительно в тишине. Последняя преграда исчезла, и в следующую секунду он заполнил её собой — медленно, тягуче, позволяя прочувствовать каждый миллиметр этого соединения. Она запрокинула голову, вцепившись в края стола, а затем тихо выдохнула его имя, утонув в этом ощущении. Вадим на миг замер, вбирая в себя её реакцию, а затем крепче прижал к себе, приподнимая ее бедра на встречу своим движениям. Ритм был неспешным, но с каждым новым толчком становился всё настойчивее, даря тепло, разливавшееся по венам. — Вадим… — её голос дрожал, пальцы беспорядочно скользили по столу в поисках опоры. Его губы нашли её шею, скользнули ниже, туда, где тонкая ткань уже не могла скрыть трепетного отклика. Руками задрав блузу вместе с нижнем бельем, ладонями накрыл обнажённую грудь, а губы жадно накрыли розовую бусину, лаская ее язычком. Она выгнулась в его руках, её тело отзывалось на каждое прикосновение, на каждую ласку, и чем сильнее нарастала волна внутри неё, тем больше её дыхание срывалось на стоны. — Вадик… я… — голос её стал рваным, почти умоляющим. Он склонился к её губам, шепча: — Отпусти… Ещё одно движение — и её мир вспыхнул светом. Всё внутри сжалось в сладкой агонии, прежде чем волна наслаждения накрыла её с головой, оставляя только одно — его. Она отдалась ему без остатка. И в этот момент между ними не существовало ничего, кроме друг друга.

****

Она стояла в конце кабинета, поправляя волосы в небольшом зеркале на стене. — Надеюсь, сегодня девочки могут пойти на пары вместо тренировки? — Могут… Все же, вы привели такие весомые аргументы, что я был вынужден согласиться, — ответил Вадим, подмигивая, руками поправляя свою рубашку. В его руках оказался галстук. Он осторожно натянул его, пытаясь затянуть. Рядом оказалась Оля, которая перехватила аксессуар и медленно стала затягивать, продолжая разговор: — По-моему, вы сделали это абсолютно от души и искренне. Без всякого вынуждения… — она провела рукой по галстуку, расправляя его. — Мне нужно идти, у меня еще не проверен ОПОП... — Я буду скучать, — сказал он, наклоняясь и оставляя нежный поцелуй на её губах. — Я тоже… Слова вернулись владельцу.