Повтори это ещё раз

– Шедоу, Шедоу, хей... Проснись, пожалуйста. – Первое что видит шут просыпаясь от очередного кошмара, так это обеспокоенное лицо целителя. В их спальне включена настольная лампа, за окном светит полная луна, а Ванилла осторожно трясёт искусителя. – Мгх... Ваниль? – Милк прищурился от мягкого освещения в комнате и недовольно поморщился. – Шедоу, солнце, всё хорошо? Ты как себя чувствуешь? Тошнит? Голова болит? Температура высокая? Насморк? Горло болит? – Нервно перечислял всевозможные простуды чистейший из героев, положил ладонь на лоб самозванца для проверки температуры тела. – Температура нормальная, но ты немного вспотел. Жарко? Давай я окна открою. Может воды принести? Шедоу поднялся на локтях и неохотно сел в ровное положение. Он промолчал, оставив целителя без ответа на сотни интересующих вопросов. Постепенно неприятный сон рассеивался, сменяя угнетающую скуку от одиночества присутствием любимого. Как же объяснить ванильному королю, что причина его беспокойных ночей вовсе не в плохом самочувствие? Из раза в раз в своих сновидениях всеми не любимый актёр видит перед глазами только темноту. Это единственное, что он видел последний пару... Лет? Сотен лет? Тысячелетий? Шедоу пытался понять, сколько времени он был в заточение, но лишь одно воспоминание о звенящий тишине заставляло его съёжится. – Ты бледный... Тошнит всё же, да? Так и знал. Господи, только не говори, что ты отравился, пожалуйста... – Ванилла тяжело вздохнул и потянулся за резинкой для волос на прикроватной тумбочке. – Подожди немного, хорошо? Я заварю ромашкой чай и вернусь, окей? Да, знаю, ты его ненавидишь, но ромашкой чай один из самых проверенных методов от тошноты. В качестве компенсации могу на обратном пути взять мясных конфет, договорились? Умница, сейчас вернусь! Пьюр Ванилла Куки что-то рассказывает, волнуется, нервничает и сам отвечает на свои же вопросы. Ничего из этого Шедоу не услышал, пропустив обеспокоенные тирады мимо ушей Тот слишком занят для этого. Чем занят? Арлекино взглядом обводит каждый изгиб тела любимого, следит за каждым движением головы, за каждым жестом... И вот спустя столь длинный путь мучений у него действительно есть любимый человек? Милк и мечтать не мог о том, что когда нибудь он проснётся, а рядом с ним будет кто-нибудь лежать и мало того, беспокоиться о нём. То как ванильный король быстро тараторит, как дрожат его руки при завязывание золотых локонов говорит о том, что он действительно переживает. Переживает... Он переживает, а не боится его. Он беспокоиться о нём. Когда кто-то беспокоился о нём в последний раз? Стоило только целителю сесть на край двухспальной кровати и опустить ноги в поиске тапочек, как сразу же вокруг его груди в крепкой хватке сцепились такие до боли родные руки. Шедоу прижал к себе героя со спины и положил голову на плечо возлюбленного. – Шедоу, ты... – Ванилла слегка вздрогнул, так как только что был уверен, что его возлюбленному нехорошо. – Скажи, что ты любишь меня. – Что, прости? – А тут король впал в ступор. Голос арлекино был тихим и резким, что было редкостью для озорного шутника, который с таким трепетом относился к Ванилле, боясь потерять единственный лучик света в кромешной темноте. – Я люблю тебя, очень сильно люблю. Но я так же и беспокоюсь за тебя, так что ты бы мог отпустить... – Скажи это ещё раз. – Крепче прижимая к себя целителя шипит сквозь зубы Шедоу. Ванилла напрягся, но пытаться убрать руки возлюбленного не стал. – Шедоу, я очень сильно люблю тебя, правда. – Ванилла мягко улыбнулся и положил ладонь на руку шута. – Что происходит? – Целитель понимает, что дело не в плохом самочувствие, но неизвестность причины такого поведение действительно пугает. Шут что-то скрывает от него? Зачем? Разве они не доверяют другу другу и не обещали быть честными в своих словах? – Почему я должен тебе верить? – Игнорируя вышесказанные слова, отвечает ему шут предательски дрожащим голосом. Эти слова ударили как гром среди ясного неба. Он не доверяет ему... Ванильный король молчит, чувствуя, как собеседник за спиной начинает терять уверенность в своих словах. Что-то не так. Целитель не может видеть, что именно происходит с ним, но чувствует дрожь в голосе, ослабление цепкой хватки на груди, и появление мокрых пятен на ночной рубашке на плече. Ясно, кошмары. Опять. Тяжело вздохнув, Ванилла взглянул на любимого через плечо и спокойно спросил. – Шедоу, когда я в последний раз тебе врал? Никогда. Ванилла никогда и никому не врёт. В его словах не может быть ни капли лицемерия. Целитель подобен ангелу, что спустился на землю, ибо объяснить тот факт, что он добровольно терпит такого существа как Шедоу попросту чудо. Всхлип. – Шедоу... За первым всхлипом последовал второй, и третий и так далее. Шут отпустил Пьюр Ванилла и закрыл лицо руками, сгорбившись перед ним. Нет, конечно он ему доверяет. Доверяет – от того и страшно потерять. – Почему ты... – Арлекино не успел договорить, как его перебили, что Ванилла очень редко делает в пользу своей воспитанности. – Мне не нужны причины тебя любить. – Целитель полностью повернулся к нему и крепко обнял, удобно усадив любителя лжи к себе на колени. – Я рядом, а это значит, что всё будет хорошо. Слышишь? Я никуда не уйду. – Ни хрена не будет хорошо. – Сквозь слёзы молвит тот, пытаясь оттолкнуть возлюбленного. Да, он доверяет его словам, но страх оказаться сново обманутым и непонятым никем сдавливает грудь не хуже страха смерти. – Я понимаю тебя. Понимаю, что исправить прошлое не возможно, но... – – ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ ПОНИМАТЬ! Ты.. ТЫ БУКВАЛЬНО ВЫРОС И ЖИЛ БУДУЧИ СЧАСТЛИВЫМ СРЕДИ ОКРУЖЕНИЕ СВОИХ ДРУЗЕЙ, РАЗВЕ НЕТ? – Срывается на крик когда то в прошлом великий мудрей, до боли сжимая плечи Ваниллы. – Шедоу, я... – Король и так заикается от неожиданной вспышки гнева, так ещё и слова не дают вставить. – НЕТ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ? Ты пробовал хотя бы 24 часа посидеть в абсолютно пустой комнате в полном одиночестве, нет? попробуй, ТЕБЕ "ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОНРАВИТСЯ"!!! Ой, а почему ты не смог бы? Правильно – человек, существо социальное. Знаешь что будет, если в течение месяца ни с кем не разговаривать? КРЫША ПОЕДЕТ! Ох, а ты помнишь, сколько я провёл в заточение. Ммм? Есть предположения? Хах, ха... – По щекам текут слёзы, но будто инстинктивно шут улыбается, смотря на целителя и ожидая ответа как сквозь воду. Оба знают правильный ответ. – Я не знаю точно... – На удивление спокойно и без лишних эмоций говорит Ванилла, смотря на не так уж и давно злодея в отставке, забившегося в углу кровати как загнутая в ловушку мышь. – Вау, да ты в ударе, Ванилль! И это сново правильный ответ, а именно Я ТОЖЕ ПОНЯТИЕ НЕ ИМЕЮ, СКОЛЬКО ЧАСОВ, ДНЕЙ, МЕСЯЦЕВ ИЛИ ДАЖЕ ЛЕТ Я БЫЛ СОВЕРШЕННО ОДИН! А ты как в это время жил? Ммм? Ах, точно! Ходил в академию, дружил с Лилией, знакомился с будущими героями. В общем – не жизни, а сказка. Мило и очень, очень, ОЧЕНЬ СПРАВЕДЛИВО, ДА? КОНЕЧНО, ТЫ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ КАК НИКТО ДРУГОЙ! ТЕБЕ ЛИ ЗНАТЬ ОБ ОДИНО- – ШЕДОУ! – Резкий крик заводит в ступор. Что бы Ванилль и кричал на своего возлюбленного? Может сон ещё не закончился и это часть кошмара? Да, определённо. Сейчас он проснётся и всё будет хорошо, да? Нет, нет... Резкая боль где то в груги и ставший ком в горле доказывает, что всё происходящее на яву. Ванилла серьёзно смотрит на него, ожидая, не вытворит чего либо ещё его партнёр. – Успокоился? – В ответ лишь тишина. Нет, конечно, не успокоился, просто шокирован. Целитель потёр своё запястье, на котором к утру точно проявятся синяки и продолжил. – Ты можешь меня сейчас выслушать? Шут смотрит в сторону короля как на призрака. Давно он не слышал такой серьезности в его голосе. Отводя взгляд в сторону, он нерешительно кивнул. Пьюр тоже кивнул и поправил не себе рубашку. – Шедоу, я не могу понять абсолютно всей твоей боли и это неоспоримый факт, но я хочу хотя бы попытаться принять всю твою историю. – Руки дрожат, но голос нет. Королю больно говорить это, но Шедоу нужно это услышать. – Я не могу понять и принять тебе, пока ты не позволишь мне хоть одну попытку. – Тяжёлый вздох срывается с его губ. Сново. – Каждый раз, когда тема заходит о твоих чувствах, ты либо устраиваешь спектакль, либо же сцену из которой я выхожу последней тварью. Шедоу, я действительно люблю тебя и хочу, что бы тебе стало лучше. Я не буду тебя понимать ровно до того момента, пока ты не научишься вести открытые диалоги и я готов научить тебя говорить со мной. – Парень протягивает к нему руку, но не касается шута. – Ты можешь мне всё рассказать. Знаешь... Давай так. Я даю клятву, что никто и никогда не узнает всего того ужаса, через который тебе пришлось пройти, но в замен ты поклянёшься, что поведаешь мне всё о том кошмарном периоде жизни, но не соврёшь. – Наконец-то на лице целителя появляется маленькая и тонкая улыбка. В его глазах не было злобы или призрения, когда он ругал арлекино, но отсутствие улыбки попросту забирало весь фокус внимание на себя. Нет, Ванилла на него не зол... Он не держит не него зла. Шут долго смотрел на протянутую руку помощи ему, затаив дыхание. В комнате не осталось и капли напряжённой атмосферы, как будто всего пару минут назад крики из их спальни не отдавались эхом по всему замку. И вот опять перед глазами Шедоу словно на яву стоит Пьюр Ванилла в священном одеяние. Он так же тепло улыбается ему и просит ему открыться. Разница с той ситуаций даже не в том, что Ванилла сейчас выглядит не так величественно в пижаме, а в том, что в этот раз Шедоу не откажет в помощи. – Клянёшься? – Клянусь.