Запрещённые границы

Северус заперся в своей лаборатории и провёл там три дня. Он пытался заниматься зельями, но руки дрожали. Голова была слишком тяжёлой от мыслей, слишком шумной от противоречий. Он не мог этого допустить. Аврора — его ответственность. Его грех. Его слабость. Он воспитал её, вырастил. И теперь хотел её, так, как не имел права хотеть. Северус Снейп был многим — убийцей, предателем, шпионом, мужчиной, который слишком хорошо знал, что такое боль. Но он не был извращенцем. Не мог быть. Не мог. --- На четвёртый день она вошла в лабораторию. — Ты что, прячешься от меня? Он не повернулся. — Уходи, Аврора. Она прошла дальше, обошла стол и остановилась прямо перед ним. — Нет. Он сжал зубы. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Она усмехнулась. — Думаешь, я ребёнок? — Думаю, ты слишком молода, чтобы осознавать последствия. — А ты слишком стар, чтобы продолжать убегать. Он резко поднял на неё глаза. — Думаешь, это игра? Аврора не отвела взгляд. — Думаю, ты трус. Тишина. В воздухе повисло напряжение. Он сжал кулаки, борясь с желанием притянуть её к себе, заткнуть ей рот поцелуем, доказать, что трус — это последнее, чем он является. Но это значило бы, что он проиграл. — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Объясни мне. Она подошла ближе, почти касаясь его груди. Северус сделал шаг назад, но упёрся в стол. — Это… это неправильно. — Почему? Он сглотнул. — Я не твой отец, но… — Но ты и не мой отец, — перебила она. — Ты не воспитывал меня, как дочь. Ты учил меня, как наставник, но никогда не смотрел на меня, как на ребёнка. Северус сжал зубы. — Это не имеет значения. — Для тебя — да. Но не для меня. Она протянула руку и коснулась его лица. Северус замер. Аврора медленно провела пальцами по его щеке, по неровному шраму у виска, по тёплой коже. — Ты сам знаешь, что это уже случилось, — прошептала она. — Нет. Он схватил её за запястье, но не оттолкнул. Аврора скользнула ладонью ниже, по его шее, к груди. — Северус… Он закрыл глаза. Если он сейчас не уйдёт, то уже не сможет. Но он не ушёл. Он отпустил её руку. И на этот раз, когда их губы встретились, он не отстранился.