На границе Карелии

Зоря отворила гостям калитку, проводила их в дом и ушла на кухню. С кухни веяло запахами рыбы, варёных овощей и густым жаром. В доме оказалось уютно и чисто. Обои бежевого цвета, с цветочными узорами, были поклеены только в спальне, на удивление современно обставленной. В остальных комнатах стены были деревянные, и новые мебель и вещи соседствовали с потёртыми шкафами и буфетами — не советскими, а, должно быть, финскими. Похоже, хозяева планировали и дальше наводить здесь порядок. В большой комнате Билл стругал доски — сосредоточенный, с прядкой, смешно убранной за ухо. — У вас хорошо, — в изумлении проговорил Зан-Чин. — Сами обустраивали? — Всё она. — Почему-то так и подумал. Зоря у тебя умница. Билл поглядел на гостей с усмешкой: — Заявились сюда, чтобы поговорить о моей жене? — Не-ет… Просто мы думали, что ты… ну, будешь сейчас жить так, что с удовольствием решишь вернуться в Китай. Билл хмыкнул. — Это все из-за неё, — произнёс Блокен. — Значит, ты должен думать в первую очередь о её благополучии. Разве не видишь, где вы живете? В этом краю сплошная разруха и нищета. Пока мы сюда добирались, я увидел столько заброшенных домов. Хочешь помереть здесь с голоду?! Билл ответил холодно: — Ну, закончил? В сарае протекает крыша. Мне нужно её починить. — Папа-а-а! — из кухни выбежала Лада, пухленькая девочка годиков трёх с пепельными как у Билла волнистыми волосами. Она углядела гостей и с любопытством выпучила на них свои огромные голубые глаза. — Здравствуй, красавица, — обратился к ней Зан-Чин, — а у меня подарок для тебя. И достал из-за пазухи новенькую традиционную китайскую куклу. Лада нерешительно приблизилась к Зан-Чину и тут же выхватила подарок из его рук. Билл наклонился и взял Ладу на руки: — Ну, что надо сказать? — Спасибо! — отрешённо произнесла Лада, разглядывая игрушку. Билл хохотнул и поцеловал дочь. — Идём, Зан-Чин, — сказал Блокен, — мы и так потратили здесь слишком много времени. — Как — уже уходите? — появилась и Зоря, вытирая руки о фартук. — Даже на обед не останетесь? Я ухи наварила! — Обед! — обрадовался Зан-Чин. — Мне ещё с перелёта хотелось поесть чего-нибудь домашнего и горяченького! Давай останемся, Блокен! Билл перенёс на веранду доски и рабочие инструменты, подмёл за собой опилки. Зоря постелила на стол скатерть, на стул Блокена положила расписную подушку с можжевеловой набивкой. Все устроились за столом. — Может, вы с ним поговорите? — снова начал Зан-Чин. — Нас-то он не послушал, но, может, вы ему объясните… — Опять. — Билл раздражённо потер висок. — Он ведь из-за вас не соглашается. Но вы подумайте, там вам с дочкой лучше будет. Она в гимназию с юным мастером сможет пойти… Зоря ответила с хладнокровным упрямством, не поднимая глаз: — Здесь тоже хорошие школы есть. Да и мы с Биллом помогать будем. Блокен усмехнулся: — Помогать чем? У тебя разве есть образование? Всё, чему ты можешь её научить — примитивным сказкам твоего народа. Люди из лаборатории забрали у тебя всё — неужели и своей дочери ты желаешь подобной судьбы? У Зори даже мускул не дрогнул на лице: — Вы от злобы сейчас просто лопните. Блокен изумленно замолчал. — Ешь суп, — посоветовал ему Зан-Чин. На второе Зоря подала румяный карельский рыбник — и вдруг выставила на стол прозрачную бутылку водки. — Я-я-я не могу, — оторопел Зан-Чин, — я за рулем! — Ничего, ничего, — Зоря принялась разливать водку, — от рюмочки не убудет! А то поссорившимся разойдетесь — это не к добру! — Мне не наливай, — произнёс Блокен надменно. — Пей, — вдруг неожиданно строго сказала Зоря и поднесла рюмку к его лицу. — Что ты себе позволяешь? — прошипел он. Зоря отступила, насупилась и вдруг залпом хряпнула из этой самой рюмки. Поставила её на стол, крепко морщась, уткнулась лицом в руку. Билл, смеясь, погладил жену по спине. — А мне, мне?! — подпрыгнула Лада. — Да-ай! — Тебе ещё рано, Ладушка, — ответила Зоря. Но Лада все равно потянулась к рюмке Билла. Зоря взяла дочь на руки: — Ну-ка хватит капризничать! — А папа бы — дал! — вцепившись в Зорю, возмутилась Лада. Билл засмеялся, но Зоря исхитрилась отвесить ему затрещину. Она унесла Ладу в другую комнату. Билл выпил сам, поморщился, перевернул рюмку. — Пейте, — сказал он, — иначе её обидите. — Не могу я! Как я тогда машину поведу! — Ничего. Заночуете у нас. — Гм… Завтра важная встреча в Санкт-Петербурге. Да и сестрица Джун нас ждёт. А здесь плохая связь, мы даже предупредить не сумеем. — Да и леший с вами! — послышался голос Зори. — Билл, пусть идут с миром! Прямо за забором, на деревенской дороге, цвели дикие яблони. Белые лепестки летели по ветру, оседали в чужих дворах, на плечах у прохожих. На лавке возле сарая, заваленный лепестками, спал толстый рыжий кот. — Любит Блокен драматизировать, — сказал Зан-Чин. — А я вот уверен, что вы ни в коем случае не пропадёте. — Если ты предстанешь перед мастером, — произнёс Блокен, — что ты вообще сможешь сказать ему? Билл достал из внутреннего кармана куртки футбольный мяч, с неизменным мастерством покрутил его в руке. — Думаю, Хао глубоко плевать на мою жизнь. Да и какой теперь от меня прок? Даже это уже не больше, чем просто старый футбольный мяч. — Ты отпустил их? — догадался Зан-Чин. — Отпустил Больших Парней? — Они сами хотели уйти, давно просили меня. А я их мучил.