О понимании

Санджи не может сдержать своего предвкушения. Его зубы в который раз прикусывают сигарету, губы мусолят фильтр, а пальцы, сжатые в кулаки в карманах, подрагивают. –...сделать это как можно скорее! – Согласна, а то можем не успеть. Приглушенные дверью, слова Робин и Нами все равно заставляют сердце Санджи учащённо биться, отдаваясь не только приятным покалыванием румянца на бледных щеках, но ещё и глуповатой улыбкой. Как же приятно, когда о твоем дне рождении действительно помнят, действительно готовятся... Что ж, Санджи не гордится тем, что сейчас стоит и подслушивает беседу двух своих ангельских-прекрасных-восхитительных-чутких-добрых-милых богинь. Все это вышло совершенно случайно: он по обыкновению направлялся к ним в каюту, чтобы спросить, нужно ли что-нибудь дамам перед сном (и, возможно, подглядеть за тем, как они переодеваются в пижамы), заметил, что его шнурки развязались, нагнулся и вслушался в разговор. Теперь же он, будто ребенок, который нашел подарок, спрятанный родителями, с интересом ловит каждое слово девушек. Контекст Санджи, конечно, не уловил, но это и неважно! Не могут же Нами и Робин говорить о чем-то другом? Бурное воображение, которое всегда было верным спутником Санджи на протяжении всей жизни, уже рисует себе картинку. Завтра Санни пришвартуется у острова, кто-то выманит его и будет отвлекать. Все остальные украсят корабль. Нами и Робин оденут какие-нибудь симпатичные наряды (ну или не наденут, но Санджи не может не надеяться) и встретят его, целуя в щеки. Ну и все остальные, само собой, тоже будут там, поздравляя любимого кока. Даже этот гребанный маримо. –...когда пришвартуемся. – Да, кто-то его отвлечёт, а мы попросим Фрэнки... Встрепенувшись, Санджи вновь возвращеется к разговору, концентрируясь на женских голосах и ухмыляясь. А то что-то он размечтался, чуть ли слюни не пуская на перспективы отпраздновать свой первый День рождения с Мугиварами. Можно ли его за это винить? Санджи никогда прежде не отмечал День рождения нормально. В детстве этот праздник принадлежал его братьям – Санджи никогда не доставалось торта, лишь объятия матери и сочувственные взгляды сестры. А когда Соры не стало, он лишился и этого, молча наблюдая за тем, как Ичиджи, Ниджи и Йонджи получают подарки от отца и поздравления от народа Джермы. Что уж говорить о его худшем Дне рождения в жизни. Но сейчас не об этом. Те именины, что он проводил в Барати, были лучше, и все же. Специфика работы в ресторане не позволяла организовать вечеринку с размахом и насладиться праздником. Зато Зефф всегда делал потрясающие торты, а повара иногда даже сдерживались и не кидали эти торты Санджи в лицо. Было весело. Чувствовалось, что его любят и ценят, чувствовалось, что Санджи важен, и то, что он становится старше, тоже очень важно. Были даже тосты и выпивка, лекции от Зеффа, но юношеская натура Санджи все равно требовала другого. Ему хотелось хоть раз провести этот день с друзьями. Чтобы кто-то действительно постарался и организовал для Санджи персональную вечеринку. И в этот раз, похоже, все так и будет! Одна из небольших мечт Санджи наконец-то- – Ну, значит, так и сделаем. Давно пора сменить замки в нашей каюте, а то больно легко за нами подглядывать. Наверное то, как рушатся надежды Санджи, было слышно. Глупая улыбка застывает, глаза стекленеют, а с сигареты сыпется пепел. Санджи смотрит вникуда, переваривая то, что только что сказала Нами. Значит, никакой вечеринки не будет? *** – Твою мать. Брови Зоро непроизвольно подскакивают от удивления, когда он тихо проходит на камбуз. Картина, что предстает перед ним, в высшей степени непривычна. Санджи лежит на столе, вокруг него - пустые бутылки и закуски под алкоголь. Пепельница доверху забита окурками, а рядом валяется пачка, в которой уже не осталось сигарет. – Ты что, рехнулся, бровастый? Ты весь алкоголь на корабле выдул? - в голосе Зоро столько непритворного удивления, что кажется, будто это и не его голос вовсе. Санджи, правда, сейчас не в том состоянии, чтобы подумать об этом. Он даже слова распознает с трудом. – Пришёл... Зачем... – Я? Попробуй догадаться, - хмыкает Зоро, строго складывая на груди руки и прищуриваясь. Санджи дергается, спутанные волосы плавно покачиваются, когда он поднимает голову и смотрит на мечника. Взгляд мутный. Да он в зюзю. – Тым-м-м... М-маримо, - Санджи указывает на Зоро пальцем, и тот закатывает глаза, громко топая к столу. На самом деле, Зоро даже и не злится на происходящее. Да, он пришел попросить выпить, и теперь не получит желаемого - Санджи действительно выпил всё, что было на Санни. Тем не менее, вместо раздражения он ощущает лишь... жалость. – Какого черта ты напился как свинья, а? Зачем? - Зоро падает на стул напротив Санджи, тёмным взглядом изучая красное от опьянения лицо. Светлые ресницы дрожат, а единственная видимая бровь-завитушка хмурится. Санджи выглядит так, будто хочет что-то сказать, но в итоге лишь глупо пялится на Зоро. И что происходит в его светловолосой голове? Наверняка, он напился из-за девчонок. А какая ещё может быть причина? Зоро уже видел это пару раз, но даже тогда все было не так плохо. Санджи регулярно убивался из-за курортных романов, которые иногда случались с ним на особенно приветливых островах. По несчастливой случайности мечник в такие моменты всегда оказывался рядом, выслушивая пьяные бредни то о Мадленах, то о Жаннах, то о Лилиях. Он и сейчас ожидает чего-то подобного, наклонившись ближе к коку, от которого несет перегаром, и практически не мигая. Зоро готовится внимательно слушать, ведь знает, что если Санджи не выговорится, не выплеснет всё, что на уме, не вывернет душу - не успокоится. – З-завтра мой... День рождения. Камбуз погружается в тишину. – Чего? – День рождения у м-меня, - заплетающимся языком повторяет Санджи, хмурится, икает и хватается за голову, - Завтра! С губ Зоро срывается раздражённый вздох, но он держит себя в руках, сохраняя спокойствие. – И? – И? Маримо, т-ты оборзел? - Верещит Санджи и хлопает руками о стол, приподнимаясь. Он выглядел бы угрожающе, если бы не покачивался, словно хлипкая лодочка на волнах, - Тебе что, плевать? Лицо Санджи краснеет, а губы складываются в обиженную гримасу и подрагивают. Зоро едва заметно дергается, брови его разглаживаются, переставая вечно хмурится, а пальцы сжимают колени. Зоро не добивался слез, которые в следующий момент начинают течь из неземных, безумно синих глаз Санджи. У того будто прорывает плотину - Санджи вновь падает на стул и всхлипывает, втягивая носом сопли, которые все равно текут из ноздрей. В какой-то момент Зоро хочется наклониться к нему, перегнувшись через стол, и накрыть щеку рукой, стереть дорожку слез. Даже смеяться не будет. Не каждый день можно увидеть как кто-то, кто обладает силой физической и силой духа, как у Санджи, плачет, будто малое дитя. Но Санджи прерывает его мысли, шмыгая и начиная рассказывать заикающимся голосом: – Я п-поверить не могу, что вы все забыли! Я же... Я же в-всегда о ваших Днях рождения помню! Ишачу на кухне, как п-проклятый, торты делаю! - голос Санджи наполнен обидой, и что-то в Зоро трескается, когда он слышит это. Ему так много хочется сказать, но кок не позволяет вставить мечнику даже междометие и продолжает, намигающе глядя в раскосые глаза своего визави, - Когда мне было шесть, знаешь как я п-провел этот день? Я был заперт. Мой отец меня запер! Было холодно и темно. Ко мне даже сестра не пришла! А мои братья... Они спустились к камере и ели на моих глазах торт, пока я грыз заветрившийся хлеб! Умолкнув, Санджи откидывается на стул, запрокидывая голову. А Зоро даже двигаться боится, будто сейчас даже малейшее действие заденет повара. Санджи сейчас походит на человека, с которого содрали кожу - любое касание причинит боль. Но этого можно ожидать, он буквально выплюнул, выблевал правду о своем прошлом. Наверняка, он никогда такое никому не рассказывал. А теперь открылся. Открылся Зоро, из всех людей на этом корабле. У Зоро же в голове роится куча вопросов, которые приходится сдерживать силой воли. И все же бурление мыслей остановить не получается, и по кругу мечник гоняет внутри своей черепушки вопросы. У Санджи есть сестра? Есть братья? Какого черта он был заперт в камере отцом, почему? Праздновал ли он нормально хоть один свой День рождения? – Ха-а... Ну и зачем я тебе рассказал... Стоп. Это всё сейчас действительно неважно. Зоро мотает головой, впиваясь руками в свои бедра в отрезвляющем жесте и возвращаясь в реальность. Слишком много думать и анализировать это не в его стиле. Он привык действовать и реагировать - быстро и бурно. Похоже, пора именно это и сделать. Навалившись на стол, Зоро хватается за плечо Санджи и дергает его на себя, заставляя мутный взгляд сфокусироваться на лице мечника. Санджи возвращается в реальность из своих воспоминаний, и пускай слезы ещё не высохли, склеивая светлые ресницы, это прогресс. – Послушай. Твоё прошлое осталось в прошлом, - говорит Зоро твердо и четко, чеканя каждое слово, и лицо Санджи проясняется. Он внимает голосу Зоро, накрывая мозолистую ладонь своей - более нежной, но имеющей свои изъяны, слегка огрубевшую от постоянного наличия в пальцах ножа, - Ты сейчас не там, ты здесь. И второе марта ещё не наступило. Придурок бровастый, ты слишком рано делаешь выводы! Санджи медленно моргает, и Зоро чуть ли не слышит, с каким скрежетом он обрабатывает информацию. И ещё руку не убирает, наоборот. Теплые пальцы переплетаются с пальцами Зоро, из-за чего дыхание мечника сбивается, а щеки краснеют, хотя он не выпил ни капли алкоголя. – К-кок? Но Санджи упрямо молчит, просто смотрит на Зоро, будто чуткий зверь, и прищуривается, как лис. – Спасибо, Зоро. И вот теперь осознание, в каком они положении, бьет мечника обухом по голове. Держутся за руки, откровенно разговаривая. Санджи вывернул душу, а Зоро его принял и поддержал. Завтра они, конечно, вновь будут ссориться и игриво ругаться, но этот момент не вырезать из памяти. По крайней мере мечник точно запомнит всё до самых мельчайших деталей. Запомнит мягкую улыбку на бледных губах, запомнит то, как нежно звучало "Зоро" в исполнении бархатного голоса. Каким теплом налились синие глаза, и каким искренним, каким хрупким стал Санджи из-за алкоголя. Жар переплетённых пальцев и жар взгляда, плавящего Зоро, как мороженое на солнце. – Я... Эм... Пожалуйста? Необычайно неуверенно произносит мечник, удивлённый тем, каким нереальным кажется момент. Должен ли он что-то добавить? Что-то сделать, чтобы разрядить обстановку? Но единственное, чего ему хочется, это ещё больше перегнуться и обнять Санджи. Потому что кто, как не Зоро, лучше всего его понимает? Понимает все сдержанные слезы, все моменты, когда Санджи был сильным ради других, задвигая личные переживания на задний план, и понимает, как сложно быть откровенным с собой и близкими. А ещё Зоро ценит это. Ценит, что Санджи рассказал все это именно ему, несмотря на все склоки, из которых сотканы их отношения. Самая искренняя... дружба, наполненная уважением, заботой и пониманием, просто все это скрыто тонной подколов и спаррингов. Мечник почти собирается с мыслями, уже открывает рот, чтобы поддеть Санджи и затеять очередную перебранку, но его прерывают часы. Пробило двенадцать. Парни вместе поворачивают голову на циферблат, а потом смотрят друг на друга. И Зоро решает рискнуть. Наваливаясь на стол, он расплетает их с Санджи пальцы и нежно, легко скользит своими по поджарой груди повара, скрытой рубашкой. Рука пробегается по тонкой шее и зарывается в мягкие атласные волосы, поглаживая затылок. Щеки Зоро покрываются густым румянцем, а брови дрожат, напряжённо хмурясь. Но мечник упёрто тянется вперед, зажмуривает глаза и быстро чмокает Санджи в приоткрытые от удивления губы. Если бы Санджи уже не был красным от всего выпитого алкоголя, то обязательно бы заалел от этого ребяческого, преступно милого в своей искренности действия. Зоро мягко ухмыляется, отстраняясь, и поднимается со стула, чтобы сбежать до того, как его догонит смущение. Он останавливается у двери, накрывая пальцами ручку, и бросает на Санджи взгляд, полуобернувшись. – С Днём рождения, Дурокок. *** – УА-А-А! Н-НАМИ-СУАН! РОБИН-ЧУАН! Р-РЕБЯТА! Мугивары переглядываются и понимающе смеются от этой реакции, и лишь Зоро отводит взгляд, прижимаясь поясницей к парапету. И откуда в Санджи столько слез? Хотя сейчас он плачет от радости, а это простительно. Вечеринка, которую Мугивары тайно готовили всю неделю, активно шифруясь, чтобы не испортить сюрприз, идет своим ходом - повар задувает свечи, режет заботливо приготовленный совместными усилиями всех (кроме Луффи, которому, от греха подальше, доверили миссию отвлекать Санджи) его накам торт и получает желанные поцелуи в щеки от дам. Когда Робин и Нами отстраняются, Зоро ловит мимолетный взгляд, в котором ясно читается посыл: "Твой подарок был лучше". Смущенно отвернувшись, Зоро пропускает момент, когда все начинают играть в одну из глупых игр, которые придумали Усопп и Луффи. Но где-то между разбитой пиньятой и метанием дротиков Санджи резко замирает и испуганно смотрит на двух девушек и Фрэнки. – П-ПОГОДИТЕ, А ЗАМКИ? ЗАМКИ ТО МЕНЯТЬ ПРАВДА БУДЕТЕ?