На грани

Что ни день, то новый кошмар. Как ему надоела эта работа. Постоянно нужно проверять тетради, придумывать задания, пытаться успокоить бешенных и необузданных детей, которые напрочь отказываются слушаться. И, конечно, постоянные претензии завуча и директора по отношению к его работе. Сколько бы он не пытался искать плюсы в своей работе, поиски всегда безрезультатно заходили в тупик, и он возвращался к бесконечным минусам и проблемам. Хотя нет, один плюс всё-таки был. Только назвать его плюсом можно было с натяжкой. Всего лишь до ужаса сексуальный… до безобразия горячий…до безумия желанный… и до боли чужой… Ну вот, опять всё свелось к меланхолии. Данил тряхнул головой, в который раз прогоняя депрессивные мысли. Сейчас нужно думать о другом — Сколько у тебя сегодня уроков? — скучающе спросил Ростов. — Семь, — ответил Стёпа, не отрываясь от телефона. Довольная улыбка внезапно окрасила его губы. Данил раздражённо закатил глаза. — Что, интересно, там такого смешного, раз ты не можешь оторваться и поговорить с другом? Но Степа, казалось, его вовсе не слышал, полностью поглощенный перепиской. — Понятно, — разочарованно выдохнул Данил и поднялся с кресла. — Я зайду к тебе после седьмого урока. И не получив ответ, покинул тренерскую, громко хлопнув дверью. До звонка оставалось ещё восемь минут, но Данил не видел другого выхода, как возвращаться в класс. Он направился прямо по коридору и уже остановился возле двери, ведущей на служебную лестницу, но внезапно передумал идти по привычному пути. Время ещё было много, поэтому можно было прогуляться до главной лестницы и подняться по ней. Данил преодолел длинный коридор и свернул в вестибюль на первом этаже. Охранник проводил его насмешливым взглядом, но Данил не обратил на это внимание. Ростов завернул на лестницу и почувствовал, как его тело впечаталось во что-то твёрдое, талию стиснули крепкие руки, а щеку обдало горячее дыхание. Данил поднял шокированный взгляд вверх. Дыхание перехватило, а щёки обильно покрылись румянцем — Котик, ты не ушибся? — прошептал Лебедев в самое ухо, едва касаясь его губами. Шокированный стечением обстоятельств, Данил ничего не ответил, лишь слабо качнул головой. Сильная рука всё ещё ощущалась на талии горящим языком пламени. Тугой узел в низу живота с каждым выдохом Володи в покрасневшее ухо завязывался всё сильнее и сильнее, рождая сильное возбуждение в паху. Володя тем временем с лёгким прищуром наблюдал за совершенно смущенным и едва дышащим котиком, попавшимся ему прямо в руки. Лебедев чувствовал его бьющееся сердце и учащенное дыхание, видел капельки пота, скатывающиеся с висков вниз, по шее, и теряющиеся в воротнике чёрной рубашке. За минуту Ростов Данил Олегович превратился в маленького, ластящегося котенка. Отпускать его совсем не хотелось, хотелось наоборот, теснее прижать его к себе, начать целовать крепкую шею, красные губы, линию скул и подбородка, а затем спускаться ниже. Но больше всего хотелось заставить своего котёнка сладко стонать и молить о продолжении. Данил постепенно задыхался — кислорода не хватало от слова совсем, мозг был затуманен слишком сильно, Ростов совсем не понимал, что стоит посреди коридора, тесно прижатый к мужчине, а ученики открыто озираются на них. Наконец, Лебедев, проявляя всё силу воли, что только возможна, отпустил своего желанного мальчика. Володя заметил в серо-голубых глазах блеснувшее разочарование и мысленно усмехнулся. Данил смущенно и с толикой грусти бросил тихое: «прости» и быстро убежал на лестницу. Четыре лестничных пролёта пронеслись как в тумане. Данил влетел в кабинет прямо со звонком, пытаясь усмерить разбушевавшееся сердце и успокоить тяжёлое дыхание, при этом не вызвав подозрение у двадцати человек, находившихся в классе. Неужели он простоял в объятиях Журавлёва почти пять минут? Быть такого не может. — Записываем тему урока, — хриплым голосом сказал Данил и сел в кресло. Оставшийся день прошёл в смутных размышлениях. Данил пытался проанализировать своё поведение и поведение Володи. Своё поведение он анализировал с точки зрения «А не спалился ли я? Не показал ли, что теку с его прекрасного тела и вижу его каждый день в своих эротических снах, тайно мечтая и самоудовлетворяясь?». Анализ поведения Володи давался Ростову крайне сложно. Потому что сердце хотело верить, что Володя так крепко прижимал его к своему телу и шептал нежности на ухо, потому что тоже тайно его желал, но мозг отказывался в это верить, а неуверенность в себе насмешливо нашёптывала, что Володя вообще не светит такому идиоту, как Данил, вокруг Лебедева куча прекрасных женщин, да и мужчин тоже, и такой как Ростов ему вообще не сдался. В размышлениях Данил провёл ещё три урока. В тренерскую он больше не спускался. Воспоминания о горячем теле Лебедева были слишком яркими и всё ещё вызывали приступы смущения. Поэтому, дабы избежать с одной стороны нежелательной, но с другой — обалдеть какой желательной встречи, Данил решил временно не выходить из кабинета, да и Стёпа сегодня не особо хотел вести с ним разговор. Седьмой урок подошёл к концу и Данилу предстояло спуститься вниз, чтобы найти Стёпу, который в последствии отвезёт его домой, где он сможет придаться сладостным мечтаниям и воспоминаниям. Ростов спустился на первый этаж и добрался до тренерской. Дверь была приоткрыта, поэтому, предварительно постучавшись и не получив ответа, он заглянул внутрь. В комнате никого не оказалось. — Странно, — пробормотал Данил. — Может в спортзале задержался. Дверь в спортзал была открыта и Ростов вошёл. Лучше бы он дождался Стёпу в тренерской… Стоило Данилу повернуть голову вправо, он увидел потрясающую картину: Владимир Александрович в одних спортивных штанах испытывал на себе новый турник. Мышцы на руках и спине при подтягивании сильно напрягались, пот стекал по напряжённым лопаткам, а тяжёлые вздохи эхом отражались по всему спортзалу. Данил судорожно вздохнул. Надо было сидеть в этом злосчастном классе, пока Стёпа сам бы не пришёл его забрать. Чем дольше Ростов смотрел на привлекательную картину подтягивающегося Лебедева, тем больше чувствовал, как твердеющий член давил на ширинку брюк, создавая дискомфорт. Володя закончил упражнения и спрыгнул с турника, поворачиваясь и потирая руки. Его глаза удивленно расширились, когда он увидел раскрасневшегося от возбуждения Данила, тот смотрел на него помутневшим взглядом и лихорадочно облизывал губы. — Котик? Я думал, ты давно домой ушёл, — сказал Володя и начал медленно подходить к Данилу. — Ты Стёпу ищешь? Но слова пролетали мимо ушей Ростова, всё его внимание было сконцентрировано на прекрасном прессе и накачанной груди. Блять! Он был похож на помешенного, озабоченного подростка, который не умеет контролировать себя и собственную похоть. Володя заметил пристальный взгляд Данила на своём теле. Он остановился напротив, в паре сантиметрах от чужого тела. Он слышал учащенное дыхание Дани, он мог поклясться, что сердце парня буквально выскакивало из груди. Лебедев поднял руку и медленно дотронулся кончиками пальцев до чужого подбородка, наблюдая за реакцией. А реакция была: взгляд Ростова поплыл ещё сильнее, он судорожно взглотнул, но продолжал стоять неподвижно. Володя пристальным взглядом проследил за движением чужого языка, мелькнувшего между покрасневших губ и сжал пальцы на подбородке, притягивая котика ближе к своему лицу. — Нравится смотреть на обнаженных дяденек, сладкий? Ростов встретился глазами с помутневшим взглядом напротив. В глазах Лебедева плясали чёртики, если присмотреться, можно было увидеть заманчивую, совершенно развратную картину обнаженного Данила, распластавшегося на столе, сладко стонущего под крепким телом Володи, который беспрестанно и резко втрахивал его в этот злосчастный стол. Рука Володи с подбородка сползла на крепкую шею, слегка сжимая её пальцами, придушивая. Данил закатил глаза и качнулся вперёд, в попытке потереться членом о твёрдое тело напротив. Володя ехидно улыбнулся. — Маленький, ластящийся котик…- прошептал он прямо в сладкие, покрасневшие от частых прикусываний губы. Данил пошатнулся, заставляя Володю схватить его за талию и в плотную прижать к собственному телу. Данил вцепился в обнаженные плечи физрука и непроизвольно застонал от желанного тесного контакта. Рука Лебедева с талии спустилась на ягодицы, несильно сжимая и надавливая, впечатывая пах Данила в свой. Оба тихо застонали от этого действия. Взгляд Лебедева зацепился за настежь открытую дверь в спортзал. Если они не собираются останавливаться, а он уверен, они не собираются, следует её закрыть, а то они и так сегодня наделали шуму с зажиманиями на лестнице. — Котик, подожди пару секунд, — сказал Лебедев и выпустил Данила из сладких объятий. Ростов сначала не понял, почему Володя остановился. Первая мысль была, что Лебедев передумал, но когда заметил его, метнувшегося к двери и услышал звон ключей, пазл в голове сложился, а довольная улыбка окрасила губы. Лебедев удивленно поднял брови и невольно улыбнулся в ответ, когда заметил довольное выражение лица Данила. — Ты чего такой счастливый? — Почему бы и нет. Лебедев усмехнулся и подошёл к Данилу, вновь заключая того в крепкие объятия. Руки котика обвились вокруг крепкой шеи Володи, теснее прижимаясь к желанному телу. — Я хочу тебя, — прошептал он в самые губы Володи, но не рискнул первым начать поцелуй. Зато для Лебедева томные, откровенные слова его маленького котика стали спусковым крючком, и он, не медля ни секунды, впечатался губами в чужие губы. Котик тихо застонал и тут же ответил на поцелуй, спелатясь языком с Володей, сминая чужие губы в ответ. Поцелуй был жарким, мокрым, напрочь сносящим голову. Они не могли насытиться друг другом, казалось, мало прикосновений, мало блужадающих по всему телу рук, томных вздохов и сладких стонов прямо в требовательные губы. Котик медленно плавился от этих ласок, ноги подкашивались, и лишь крепкие руки Лебедева удерживали его от падения. Губы Володи спускались ниже, на линию челюсти, осыпали поцелуями скулы и подбородок, постепенно опускаясь на шею. Лебедев прикусил кожу у основания шеи, заставляя Данила тихо зашипеть. — Моя сладкий мальчик, — прошептал Володя, с громким чмоком отстраняясь от шеи и любуюясь багреющим засосом. Возбуждение захватывало Володю с головой, он держался на божьем слове, чтобы не взять Данила прямо здесь, прижать его к стене, целовать каждый участок кожи, доставлять своему котику головокружительное удовольствие, слушая его сладкие стоны. Он до одури хотел своего мальчика. Но что-то останавливало его. Совесть. Его останавливала совесть, которая нашептывала мерзкое " Это ужасно делать из него очередную игрушку на одну ночь. Ты никогда себе этого не простишь». И Лебедев понимал, что совесть права. Он не хочет использовать Данила, но и обещать чего-то большего он тоже не может. Руки Данила медленно опустились ниже, оглаживая напряжённый пресс Володи и спустились ниже, к резинке спортивных штанов. Но Лебедев опустил ладонь на руки парня, отстраняя, не позволяя ему снять с себя штаны. Данил недоуменно уставился на Володю. Непонимание и страх читались в сине-серых глазах. Володя мягко улыбнулся. Карие глаза были полны горечи и вины. — Не пугайся, сладкий, — прошептал он, рукой оглаживая скулу парня. — Ты не хочешь меня? — срывающимся голосом прошептал Данил. Володя поджал губы и тяжело вздохнул. — Хочу, котёнок мой, — успокаивающе шептал он, продолжая гладить скулу Ростова, — очень хочу. Но нам нельзя. Вот так. Без всяких объяснений. Просто «нельзя». Внутри Данила всё оборвалось. Он не стал выяснять, с чем было связано это «нельзя», обида настолько сильно накрыла его, что он еле сдержался, чтобы не заплакать. Он пулей вылетел из спортзала, не дожидаясь Стёпу, вызвал такси и уехал домой. Так они и распрощались: Данил едва сдерживая слёзы, Володя с тяжестью на сердце. Он не хотел отказывать своему мальчику, но… Щемящая боль в сердце и назойливый голос совести не позволили сделать из Дани парня на одну ночь. Володя знал, что Данил хотел больше, чем просто секс. Его котик хотел отношений, хотел нежности, постоянно быть рядом, претендовать на сердце. Но Володе это не было нужно. У него был регулярный секс с любовниками и любовницами. Они позвонят — он не откажет, доставит удовольствие и вновь уйдёт в рассвет. Секс без обязательств — кажется, так это называется. Даня был согласен на такой исход. Да, сердце было бы разбито, да, он бы не получил желаемого Володю целиком и полностью. Но… Он хотя бы получил часть. И пусть после этого было бы намного больнее. Но Володя впервые во время прелюдии испытал другие чувства. Ему действительно захотелось утонуть в этом человеке, а не просто трахнуть его. Ему захотелось присвоить котёнка себе, целиком и полностью овладеть им. Эти чувства напугали Володю. Он подумал, что если остановится и прекратит, всё пройдёт, а позже он захочет Данила плотским желанием, трахнет его, и они разойдутся как в море корабли, может, иногда встречаясь на повторный секс. Но время шло. А Лебедев так и не терял интереса к Данилу. Казалось, его чувства лишь сильнее разгорались. Стоило Володе увидеть Ростова, флиртующего со Стёпой, или Афинскую, лебезящую вокруг котика и буквально пожирающую его глазами, ревность внутри вспыхивала ярким пламенем. Хотелось размазать лицо Павленко по стене или усмирить эту суку Афинскую, чтобы не зарилась на чужое. Но вместо этого, Володя стискивал зубы и терпеливо ждал. Чего? Не понятно. Возможно, пока чувства внутри утихнут. Но ждать этого было, как ждать 31 февраля — бессмысленно, ведь всё равно не случится. Ещё хуже было наблюдать за грустным, практически потухшим взглядом Ростова. Он слонялся по школе как тень. Практически не спускался в тренерскую, потому что не хотел встречаться с объектом своих желаний, домой добирался сугубо пешком, поэтому три дня назад слёг с ангиной: в среду шёл дождь, под которым он депрессивно погулял. Вот Лебедев уже три дня не видел своего маленького, хоть и грустного котика, от этого у самого на душе скреблись кошки. Конечно, он спрашивал у Стёпы, как дела у Данила, но ответ: «Всё по прежнему, лежит с температурой, агрессирует, никого видеть не хочет» его мало удовлетворял. Поэтому, вытерпев целых три дня, он решился посетить холостяцкую берлогу Дани и навестить больного. Иначе его сердце не выдержит такой долгой разлуки в полном неведении и беспокойстве, и в скором времени он сам отправится на скорой с микроинфарктом. Он со скрипом толкнул подъездную дверь. Вахтёра на месте не обнаружилось, что Володя посчитал прекрасным знаком, поэтому быстро проскользнул на лестницу. Третий этаж, вторая дверь слева. Так объяснил ему Стёпа. Стук в дверь громким эхом разнёсся по коридору. За дверью царила тишина, поэтому Лебедев постучал ещё раз. — Блять, зайчик, если это снова ты со своим вареньем, я тебя ударю, — послышалось приглушённое бухтение. Следом дверь отворилась и перед Володей предстал его котик, совершенно заспанный, с синяками под глазами и красным носом. Сейчас он казался настолько маленьким и беззащитным, что хотелось сгрести его в объятия, защищая от коварной простуды. Так он и поступил. Не успел Данил опомниться, как его прижали к крепкой груди, обтянутой мягкой тканью толстовки. — Куда же ты пропал, мой маленький, — с облегчением прошептал Лебедев, гладя Данила по спине, — Я так скучал. Они простояли в объятиях пару минут, пока котик не пробормотал: — Нам нельзя находиться так близко, ты же заболеешь. — Плевать, я слишком долго тебя не видел. Данил слегка отклонился назад и Володя неохотно выпустил его из объятий. — Зачем ты пришёл? — пробормотал покрасневший Данил. Он отчаянно не хотел смотреть Володе в глаза, он бы просто этого не выдержал. Воспоминания о инциденте в спортзале до сих пор были свежи. Данил не понимал, за что Лебедев с ним так поступает. Сначала дает надежду, сжимает в жарких объятиях, оставляет крышесносные поцелуи, а потом безжалостно отталкивает, отказывает, лепечет, что «им нельзя». А потом опять заявляется к нему домой, будто скучал, будто переживал, когда Даня вроде уже немного успокоился и забыл… И сердце даже уже не сжималось болью горечи обиды… И во снах к нему всё реже приходил образ полуголого Лебедева, его руки, губы… «Боже, Данил, ты обманываешь сам себя!» — кричало подсознание. И сейчас он подпирал подъездную стену, а в груди взрывались сотни фейерверков, и сердце вновь разбивалось вдребезги от смешанных чувств счастья и обиды. — Ты не рад меня видеть? — попытался улыбнуться Володя, но глаза выдавали внутреннее беспокойство. — Владимир Александрович, — Данил решил перейти на официальный тон. Если он начнёт говорить с Володей мягко, то не сдержится и выльет на него всю душевную боль, а после разрыдается, как девчонка. Но он не покажет свою слабость Лебедеву. Ни за что. — Владимир Александрович, я ничего не понимаю. Зачем вы пришли сюда? Мне кажется, в последний раз вы чётко дали понять, что я вам неинтересен, и что между нами ничего не может быть. А быть вам просто «другом» я не хочу… Я просто не смогу. И… Но договорить Данил не успел. В его обкусанные губы впечатались мягкие губы Володи, сминая, без единой возможности возразить. Крепкие руки несильно сжимали талию, выбивая слабые стоны прямо в губы Лебедева Как же он скучал. Поцелуй был жаркий, полный страсти и с привкусом отчаяния. Володя целовал любимые губы, слегка покусывая, он не мог насладиться своим маленьким котиком. Нестерпимо хотелось большего. Хотелось заполучить Данила себе целиком и полностью. Чтобы котик стал его. Только его. Лебедев поцелуями переместился на подбородок, медленно спускаясь на шею. Даня весь задрожал в его руках, громкий стон вырвался из приоткрытого рта, стоило Володе пройтись по шее языком и слегка прикусить загоревшую кожу. Лебедев подхватил Ростова на руки. Данил впился в губы Володи требовательным поцелуем, скрещивая ноги на спине Володи и ещё крепче прижимаясь к желанному телу. Рука Володи нащупала ручку двери, открывая. Он быстро шагнул внутрь, захлопывая дверь, и прижал Данила к стене. Сердце бешено стучало в груди, наровясь вырваться наружу. — Я хочу тебя, котик, — прямо в губы прошептал Лебедев, прижимаясь лбом ко лбу Ростова. Глаза Данила были полны похоти, до него слабо долетали слова, сказанные Володей. Поэтому он лишь кивнул и вновь впился в губы поцелуем, обхватывая крепкую шею руками. Пусть это будет их первый и последний секс. Но он хотя бы будет. Он заткнёт зияющую дыру в груди и ослабит боль. Данил очень на это надеялся. Приняв кивок Данила за согласие, Володя крепче сжал котика в руках и направился в поисках кровати. Володя понятия не имел, где у Данила спальня, поэтому двигался интуитивно. Он ни на секунду не отрывался от сладких губ любовника. Он чувствовал возбуждение своего котика, упирающееся ему в живот, и мысль, что Даня так сильно жаждет их близости сносила ему голову. Лебедеву нестерпимо хотелось бросить Данила на кровать, сорвать с него бельё и трахать до потемнения в глазах. Пока Ростов не сорвет себе горло от стонов и криков. Пока Володя не насладиться его прекрасным телом. Лебедев опустил Данила на кровать, ложась сверху, между разведенных ног любовника. Крепкое тело Володи приятно давило на Ростова, терпения оставалось всё меньше, а член болезненно упирался в нижнее бельё. Хотелось дотронуться до себя, получить долгожданное удовольствие. Но ещё больше хотелось, чтобы это самое удовольствие доставил ему Лебедев. — Володя, трахни меня! — захныкал Данил, отрываясь от сладких губ напротив. Володя усмехнулся столь нетерпеливому вызывающему поведению, но мучать своего котика не стал и одним движением стянул с него штаны вместе с бельём. Лебедев медленно провёл рукой по всей длине возбуждённого члена, задерживаясь на покрасневшей головке. Из горла Данила вырвался непроизвольный стон. Володя продолжал медленно надрачивать член, пока Данил хныкал и извивался на постеле, сжимая в кулаках простыню. — Володя, я так больше не могу! Лебедев сделал вид, что не услышал молебный возглас партнёра и продолжил приятные мучения. Он наклонился к покрасневшей головке и провёл по ней языком, собирая капли предэкулята. Данил резко дёрнулся, но сильные руки Володи лишь крепче прижали его к кровати. — Чёрт! — послышалось шипение сверху, когда губы Володи обхватили член и заскользили по длине. Головка члена упёрлась в горло, выбивая из губ Ростова громкий стон. Лебедев продолжал скользить по члену любовника, обводя головку языком, проходясь по всей длине. Данил закатывал глаза от удовольствия. Он был на грани и Володя это чувствал, поэтому с громким чмоком отстранился, припадая страстным поцелуем к губам своего мальчика. Дрожащие руки Данила медленно провели по твёрдой груди Володи и принялись расстёгивать пуговицы на рубашке. Ростов отстранился, слегка приподнимаясь на руках, и встретился взглядом с горящими глазами напротив. Он хотел запомнить Володю таким. Возбуждённым. До одури прекрасным. Он несильно надавил на плечо Лебедева, заставляя того перевернуться и спиной улечься на кровать, а сам оседлал его бедра. Рука очертила кубики пресса, опускаясь к ремню на брюках, но не расстёгивая его, дразня. Ростов наколнился и оставил невесомый поцелуй на ключице, от которого у Лебедева по спине побежали мурашки. Теперь была очередь Дани играть с ним. Поцелуи спустились вниз, на крепкие мышцы груди. Красные бусины сосков манили, и Данил не медля ни секунды, припал к ним губами, проходясь языком и слегка покусывая. Володя зашипел. Руки вновь нащупали ремень и принялись медленно его расстёгивать, буквально сводя Володю с ума. Член упирался в молнию брюк, вызывая сильный дискомфорт. Он едва держался, чтобы прямо сейчас не трахнуть Данила, и дать своему котику проявить себя. Брюки вместе с бельём полетели в дальний угол комнаты, оставляя Лебедева совсем обнажённым. Глазам Данила предстал крупных размеров член, с влажной красной головкой. Рот непроизвольно наполнился слюной. Ростов жадно припал к члену любимого, посасывая головку и втягивая щёки. Он изо всех сил старался взять всю длину, но получалось плохо. Достоинство любовника было слишком большое, поэтому Данил помогал себе рукой, надрачивая основание, опускаясь к мошонке. Володя тяжело дышал и приглушённо стонал. Он опустил помутневший взгляд вниз и вид растрёпанного Ростова, испачканного слюной и смазкой, с его членом во рту, свёл Лебедева с ума. Он утробно зарычал и запустил руку в волосы котика, насаживая его на свой член. Данил тихо застонал от столь властного поведения Лебедева и расслабил глотку, позволяя члену Володи войти до основания. Данил слегка покраснел, а в уголках глаз выступили слёзы. Но его до боли возбуждали доминантные порывы Лебедева. Собственный член болезненно пульсировал и требовал разрядки. Ростов опустил руку вниз, накрывая собственное возбуждение и проходясь по всей длине, слегка сжимая головку. — Убери руку, — послышался сверху охрипший голос, от которого у Данила по спине побежали мурашки. Следом руки Володи дёрнули его наверх, а крепкое тело накрыло сверху, вдавливая в кровать. — Я не разрешал тебе себя трогать. Данил облизал губы, встречаясь помутневшим взглядом с глазами напротив. Володя похабно усмехнулся, видя поплывший взгляд любовника. — Как же сильно ты меня хочешь, — прошептал он, цепляя пальцами подбородок Данила и притягивая его к себе для поцелуя. Он шире раздвинул ноги любовника и подставил один палец ко входу, медленно вводя. Данил тихо простонал прямо в губы Володи. Спустя время Лебедев добавил второй палец, сильнее растягивая Ростова. Он слегка согнул пальцы и надавил на переднюю стенку. Из глаз Данила посыпались искры, и он тут же выгнулся дугой. — Блять! Сделай так ещё раз, — хрипло простонал Ростов. Володя ещё раз прошёлся по простате, выбивая из Данила более громкие стоны. Он медленно двигал пальцами, пока Ростов дергался и извивался. Его покрасневший член сочился смазкой и давно требовал разрядки. Лебедев не удержался и взял головку члена в рот, слегка посасывая, оставляя на языке солоноватый вкус смазки. Тело Данила будто током прошибло. — Володя, я сейчас кончу! — Не так быстро, котёночек. Лебедев отстранился, вытащил пальцы из ануса любовника и поднёс ко рту. Глаза Данила удивлённо расширились, когда Володя с наслаждением облизал два пальца, которые только что вытащил из его задницы. — Володя, ты… — Такой сладкий котик, — облизываясь, томно прошептал Лебедев и вновь накрыл тело Данила своим. Он приставил головку члена к покрасневшему растянутому входу любовника и, не разрывая зрительного контакта с Данилом, медленно толкнулся внутрь. Горячая теснота тут же сжала член Володи, заставляя его громко простонать и уткнуться в плечо Данила. Лебедев замер, давая котику возможность привыкнуть к размеру. — Блять, котик, ты такой узкий, — задыхаясь, прошептал Володя. Данил не издал ни звука, и обеспокоенный Лебедев поднял на него поплывший взволнованный взгляд. В глазах котика читалась боль в перемешку с любовью и удовольствием. По щеке скатилась слеза, которую Володя тут же поймал губами. — Прости меня, мой маленький. За всё прости, — шептал Володя, оставляя поцелуи по всему лицу Данила.- Прости за всю боль, что я тебе причинил. Слёзы непроизвольно текли по лицу Ростова. Он не знал, чем они были вызваны: то ли трогательными словами Володи, то ли болью от проникновения, ведь у Данила давно никого не было. Но контролировать свои эмоции больше не было сил, и он позволил выйти им наружу. — Двигайся, пожалуйста, — задыхаясь прошептал Ростов, цепляясь за крепкую шею любовника, как за спасательный круг. — Пожалуйста, любимый… Сердце Володи приятно сжалось, когда он услышал столь нежное и откровенное обращение. Он припал губами к чужим губам чувственным поцелуем, благодаря Данила за всё. За то, что доверил ему себя, свои чувства, своё сердце. Лебедев начал медленно толкаться бёдрами, постепенно наращивая темп. Данил громко застонал, стоило Володи сменить угол и начать попадать прямо по простате. Они оба были на грани. — Люблю… Люблю…- исступленно шептал Данил, впиваясь ногтями в спину Лебедева. Володя утробно зарычал, резче двигая бёдрами, сбивая темп от подступающей разрядки. Данил первый упал в пучину удовольствия, с громким стоном изливаясь себе на живот. Сделав пару хаотичных толчков, Володя последовал вслед за своим котиком, кончая внутрь. Он перевернулся на спину, притягивая тяжело дышащего Данила к себе и накрывая его одеялом. Оба тяжело дышали и пытались прийти в себя после оглушительного оргазма. Они пролежали в тишине несколько минут. Каждый думал о своём. Эйфория сменялась горькой реальностью. «Ну вот и случилось то, что я так долго хотел — думал Данил. — Теперь Володя уйдёт и будет делать вид, что между нами ничего не было. Мы вновь будем «коллегами.» — И чем ты уже загрузил свою умную голову? — послышался насмешливый голос сверху. Данил вздрогнул, выбираясь из мелонхоличных мыслей. Он неохотно выбрался из тёплых объятий, кутаясь в одеяло. — Тебе, наверное, пора, — дрожащим голосом прошептал Ростов. Он сидел спиной к Володе, поэтому не видел мягкую улыбку любимого. — А я теперь от тебя никуда не уйду, котик, — наигранно-серьёзным тоном произнёс Лебедев и заключил Данила а крепкие объятия, целуя в мочку уха. — Ты теперь мой.