Я дождусь тебя

      — А чего бы тебе хотелось прямо сейчас?       — Тебя…       — Ну, я серьёзно, Тэхё-он!       — Так и я серьёзен как никогда.       — Эх… ты разрываешь мне сердце! Знал бы ты, как мне хочется оказаться рядом. Кажется, готов отдать всё, только бы увидеть тебя сейчас и обнять.       — Мы скоро встретимся, Чонгук-и. Совсем скоро.       — Да-а… знаю… но не верю. Представляешь, уже на следующей неделе, Тэхён. Я не верю, что это время настало. Клянусь, я не отпущу тебя никуда. Прикую тебя к себе наручниками. Ты устанешь от меня, честно! Я буду повсюду хвостиком за тобой ходить.       — И даже в душ?       — А в душ особенно. Пожалуйста, приезжай сразу ко мне. Не понимаю почему ты такой упрямый и не позволяешь встретить тебя. Ну Тэхё-он… ну пожалуйста…       — Об этом не может быть и речи, Чонгук-и. Этот вопрос давно решен. Я не хочу ассоциироваться у тебя с этим местом.       — Понимаю. Знаю, но очень хочу приехать.       — Я сам к тебе приеду. Не могу сказать сейчас точно в какой из дней меня освободят. Ты будешь меня ждать?       — Ты ещё спрашиваешь? Я почти пять лет ждал тебя. Что мне какая-то там неделя… — устало вздохнул Чонгук, и каждый из них задумался о своём.       Пять лет… долгих, томительных и изнуряющих эмоционально. Они вместе прошли этот путь до конца, без упреков и ссор, на доверии и в поддержке. Мало кто может таким похвастаться. Им удалось. Проблема лишь в том, как пройдёт эта долгожданная встреча. Что она принесёт? Только бы не разочарование Чонгука. Тэхён не выдержит, если прочтёт в его глазах такой неутешительный вердикт. Наверное, рухнет замертво, потому что жизни своей без него уже не представляет. Он помнит, как жил ДО. Но несмотря на все испытания, он ни о чём не жалеет.       Это было давно. Множество событий сменялись одно другим, но память Ким Тэхёна отказывалась стирать тот день, что стал для него решающим. Как в тумане он прослушал обвинительный приговор, и для него словно удар кинжалом в сердце прозвучали жесткие слова судьи:       …пять лет лишения свободы с отбыванием наказания в…       Тэхёну неважно было куда его направят, какой режим к нему применят, но вот срок… он казался непреодолимым. Думалось, что он не выдержит так долго. Пять долгих лет, погрузивших его во тьму, прошли нелегко. Единственным лучиком надежды для него был Чонгук. Если бы не он… Возможно, Тэхён безвозвратно очерствел бы. И как не очерстветь, когда все его представления о морали и нравственности вмиг превратились в пыль. Он верил в правосудие, надеялся на гуманность. Однако в этой жизни многое, если не всё решают деньги. В данном случае чужие деньги решили его судьбу.       Жизнь его была поистине безоблачной: любящие родители, настоящие друзья, обожаемая работа и любимая сестра, которую он всегда оберегал и защищал от всех и вся. Защитил её и тогда, но вышло это ценой собственной свободы.       В тот роковой день его жизнь перевернулась с ног на голову, когда он, защищая сестру от насилия, превысил допустимые пределы обороны и нанёс удары, приведшие потерпевшего на больничную койку. Летальным исходом дело не завершилось, но тому подонку пришлось долго лечиться, прежде чем вновь встать на ноги. А родители его подключили все возможные связи, чтобы Тэхён оказался там, где белый свет не мил никому. Тэхён человек состоятельный, сумевший благодаря упорству и знаниям развить собственный бизнес. Родом он из интеллигентной семьи. Это та самая классическая семья, о которой можно только мечтать: финансовая обеспеченность, забота и поддержка, невзирая ни на что. Но ни опытные адвокаты, ни деньги не спасли Тэхёна от наказания. Собственно, он и не стремился к тому, чтобы полностью его избежать. Знал, что приговор состоится, но что станет таким строгим, не ожидал. Потерпевшая сторона действовала грязными способами, подкупив или запугав свидетелей. Поэтому единственным виновником происшествия оказался Тэхён.       А ведь он как чувствовал в тот день надвигающуюся бурю. Предупреждал сестру, чтобы оставалась дома во избежание встречи на вечеринке друзей с этим преследователем. Но она не послушала. Всё же пошла туда, а там случилось то, к чему готова не была. Ведь раньше тот поклонник лишь навязчиво приглашал на свидания, осыпал подарками, а в тот вечер, после очередного её отказа у него отказали тормоза. Он начал распускать руки, вести себя нагло и недопустимо, принуждал её к близости. Хотел взять силой. Опоздай тогда Тэхён минут на пятнадцать, и это обязательно произошло бы. Но Ким успел вовремя. Приехал туда сразу же, едва узнав, что этот сталкер тоже был приглашен. Сначала долго искал её, а найдя вместе с тем, который уже удерживал её насильно, чуть дара речи не лишился. Ни секунды не выжидая, он кинулся на него. Тэхён не рассчитал силу ударов. Собственно, в тот момент он об их силе не думал, увидев сестру с потёками туши на глазах, наполненных слезами, и разорванную на ней в клочья блузку. Этого было достаточно, чтобы не сдержаться. Хватило нескольких его отточенных и поставленных ударов, чтобы тот «человек» получил черепно-мозговую травму, а после неудачного падения повредил позвоночник.       Один миг. Короткое мгновение и его несдержанность поделили жизнь на до и после. Только спустя время он стал понимать, что нужно было действовать иначе. Но иначе он не смог. Взрослый человек, казалось бы, способный думать и анализировать, но гнев тогда оказался сильнее рассудка. И желание отомстить превысило всё остальное. Ведь с самого раннего детства Тэхён не мог пройти мимо чужой беды. А тут беда своя собственная. Поступить иначе не позволила бы совесть. Он таким рос. Родители дали Тэхёну правильное воспитание, не вмешивались грубо в процесс его взросления. Он прошёл много чего, но по итогу сам пришёл к тому, что должен оставаться нормальным, адекватным человеком. Родители научили его самому главному — самостоятельности, и никогда не запрещали проявлять эту самостоятельность в жизни. Естественно, это не касалось каких-то запрещенных в обществе тем. Тэхён, собственно, и сам этим никогда не увлекался: к алкоголю всегда был равнодушен, курение не признавал, тем более не принимал препараты изменяющие сознание. С этим у него всё в порядке. Единственное, наверное, в чём была проблема — это его несдержанность. И он проявил её по максимуму за что и платит долгие пять лет. Но благодарит при этом кого-то свыше, в кого до этого никогда особенно не верил, за то, что «человек» тот остался жив и Тэхён не взял грех на душу.       Конечно, в этой ситуации страдала вся семья, а родители Тэхёна готовы были в ногах ползать у потерпевшего и его близких, умоляя о снисхождении. Готовы были отдать все деньги лишь бы только спасти сына от тюрьмы. Но Тэхён запретил им вмешиваться. Потребовал отправить на время сестру к родственникам в другой город и не переживать о нём. Он справится. Сам виноват был во многом, потому что ошибок им совершенных на начальном этапе расследования допущено было предостаточно. Винит себя в том, что не отправил сестру на медицинское освидетельствование. Послушал её мольбы, уберёг от позора. Он изначально повёл себя юридически безграмотно, поэтому вышло как вышло. Суд не принял во внимание факт нападения на девушку. Потерпевший всё отрицал. Свидетели отказались выступить на стороне Тэхёна. А ведь было их немало. Видимо, либо большие деньги, либо страх от угроз, закрыли им рты. Родители того подонка имели немалый вес в обществе.       Тэхёну стало известно, что после оглашения приговора и его безрезультатного пересмотра в апелляции родители услали того гада за границу на реабилитацию, где после её прохождения он и остался жить. Этот факт его даже порадовал. Возможно, пути их больше не пересекутся.       Тэхён же с участью своей свыкался тяжело. Не мог привыкнуть к изоляции, к тому, что больше он себе не хозяин и волю свою вынужден подавлять. Не мог привыкнуть к конвою, постоянно его сопровождающему, и противному звуку лязганья ключей в массивной двери закрывающей его и трёх его сокамерников от привычного мира. Сложно свыкнуться ему было и с жизнью без окон, лишившись возможности обратить взгляд к небу всякий раз, как только этого захочется. Каждый день похож был на предыдущий и ничем не отличался от последующего: те же лица, те же звуки, вводящие в депрессию и жизнь под конвоем. Она была невыносима. Всё для него в этих угрюмых застенках проходило по строгому расписанию. Но, как оказалось человек — существо, способное привыкнуть к различного рода условиям. И он не исключение. В процессе адаптации ему очень помогли и поддержали сокамерники. Такие же, как и он люди, самые обыкновенные, оступившиеся.       Они охотно посвятили его во все тонкости жизни в этом новом для него мире, отвлекали беседами, делились личным. Так и прошли первые, самые сложные месяцы Тэхёна. Такое внимательное отношение совершенно посторонних ему людей поражало. И факт этот из раза в раз помогал осознавать, что даже там, в застенках, встречаются нормальные люди. А его друзья по несчастью, как Ким их про себя называл, были слишком разными. Среди них был врач, мужчина в возрасте пятидесяти лет, который оказался в неволе из-за смерти пациента на операционном столе. Вторым был мужчина средних лет, который нарушил правила дорожного движения. Случилось так, что в день аварии он забыл дома очки, но опаздывая на важную встречу, не вернулся за ними, в итоге по собственной глупости и приобретенной близорукости подверг опасности пожилую семейную пару. Третьим был совсем зеленый чудаковатый парнишка, мелкий наивный воришка, что подворовывал в магазине, где трудился. Компания подобралась разновозрастная, но очень дружная. Ближе всего Тэхён общался с доктором, который был человеком эрудированным и делился личным опытом, поддерживая его психологически. Тэхён обожал их тихие ночные беседы, в часы, когда звуки стихали. Остальные спали, а они вдвоём, мучаясь бессонницей перешептывались. В одну из таких доверительных бесед Тэхён и узнал подробности того случая, из-за которого доктор Хван отбывал наказание:       — Тэхён-и, знаешь, доказать факт врачебной ошибки довольно сложно и не всегда это бывает возможным, но в данном случае они нашли за что зацепиться. Здесь главную роль сыграли безутешные родственники пациента, спасти которого могло лишь чудо. Но я, к сожалению, не волшебник. Об этом сразу им и сказал. У пациента было мало шансов и совершенно отсутствовала вера в спасение. А это очень важно. Тебе покажутся странными мои слова, но я благодарен судьбе за эту остановку. Тэхён, я долгие годы бежал куда-то, торопился, не успевал, боялся, что опоздаю и кому-то не помогу, брал на себя сверх меры. И посмотри, в кого я превратился. А ведь мне только пятьдесят. Я весь седой, одинокий, дерганый от бесконечной спешки, страдающий бессонницей и тревожностью. Здесь я хотя бы могу отоспаться. Здесь я могу почитать книги, которые откладывал на долгое время, и здесь у меня появилась возможность поразмыслить. Сейчас я могу сказать, что я открыл глаза и почувствовал себя живым. Я пришёл к самому себе. Тот пациент ценой своей жизни стал мостиком, который привёл меня к самому себе. Знаешь, есть такая притча. Она старая и существует множество её интерпретаций. Я расскажу тот вариант, что ближе всего подходит для нас с тобой: жил как-то один мужчина, который волею судьбы попал на необитаемый остров. Он долгое время пытался там выжить. Сам добывал себе еду, но получалось у него это очень плохо, он сильно похудел, ослаб, практически лишившись сил. Но всё же он нашел в себе ресурсы для того, чтобы построить жилище. И сделал это как смог, из чего только мог найти. Он создал для себя укрытие, которое спасало его от непогоды. И вот когда в один из дней он вышел из своего жилища в поисках еды, вернувшись обнаружил, что его дом горит. Это повергло его в ужас. И тогда он упал перед этим горящим домом на колени и стал громко кричать в небеса: Господи, за что мне это всё? На строительство этого дома я потратил все свои силы, все материалы, которые только нашёл. У меня больше ничего нет и сил у меня тоже больше нет. И в этом своём бессилии от пережитого стресса он лишился чувств. А очнулся от того, что перед ним склонились люди, которые пытались выяснить у него, кто он такой, откуда взялся и почему здесь один. А он смотрел на них, ровным счётом ничего не понимая. Откуда они все? Ведь долгое время он жил один, уверенный в том, что это место необитаемо. На его вопросы они дружно ответили, что пришли с разных сторон на его огонь. Казалось бы, трагедия сменилась облегчением. Его нашли. Ему помогли. Поэтому, Тэхён, мы никогда не знаем, к чему нас приведёт та или иная ситуация, какой бы страшной она на первый взгляд не казалась. Она всегда может стать мостом к спасению. Именно так я сейчас и оцениваю свою жизнь. Я принял всё, что мне дано, потому что здесь обрёл возможность побыть с самим собой без гонки. Теперь я могу спокойно созерцать, мыслить, наблюдать, читать, отдыхать. И вспоминать глаза людей, которых спас, а было их за эти годы очень много. Кстати, они пишут мне письма, некоторые постоянно приезжают сюда, привозят своих детей, хвалятся их успехами. Откуда, думаешь, у нас тут столько сладостей и фруктов? Это всё они. И я благодарен им за память обо мне. Я не грущу, и ты не грусти. Со временем поймешь, зачем ты здесь. Но точно знай, что всё не зря. Возможно, твой мостик к спасению уже построен и скоро ты ступишь на него.       В ту ночь Ким так и не уснул, размышляя над тем, где же тот самый его мостик. Когда покажется ему? Но спустя месяцы познакомился с ним и понял, что слова доктора были пророческими. Чонгук и был тем мостиком. Вообще, доктор мог бы писать жизнеутверждающие книги, настолько мудр он был. Об этом они втроём ему всякий раз и говорили, проводя уютные вечера в своей камере. И вечера эти действительно были уютными. Можно сказать, Тэхён лишился свободы, обретя вместо неё друзей. С ними Киму определенно повезло, но только с ними.       А вот остальные, те кого приходилось видеть на прогулках и во время работы, что заключенные обязаны были ежедневно выполнять, относились к нему, мягко говоря, не очень. И если в часы работы нападки с их стороны случались редко, то во время длительных прогулок на пятачке, залитом асфальтом, окруженном колючей проволокой, они первое время не давали ему покоя. Тэхён искренне не понимал, что сделал не так, чем провинился перед ними. Никогда и никому он слова не сказал поперёк и взглядом косым не одарил. Старался не смотреть на других и держался всегда в стороне, либо в компании своих. В скором времени стало понятно, что он просто им не понравился. А может, кому-то всё же очень понравился. Они постоянно цепляли его, выкрикивали оскорбления, приставали, ища разные поводы. И однажды, не выдержав, он всё же сцепился с одним из них после наглого прилюдного откровения:       — Слишком уж ты безупречный. Так и хочется тебя подпортить. Иди сюда, детка. Не пугайся, давай познакомимся поближе.       Тэхён понимал, о чём идёт речь и что ему предлагают. Он прекрасно знал, что многие здесь пребывающие имеют такого рода предпочтения и творят беспредел. В тот день он кулаками доказал, как можно обращаться с ним, а как не стоит, залив ровный асфальт кровью тех, кто посмел его затронуть. И доказывать это готов был из раза в раз, томясь после содеянного в карцере. Туда его после потасовки и отправили. И отправляли бы постоянно, если бы Ким Тэхён не пересмотрел ко всему своё отношение. Сделать это ему помог Чонгук своим внезапным появлением в его жизни. Тогда-то Тэхён и понял, что хочет на свободу теперь в разы сильнее, а стычки эти ведут к тому, что он неминуемо заработает нарекания, а может даже и второй срок. Поэтому Тэхён, стиснув зубы, больше с ними не связывался. К слову сказать, в скором времени они отстали, переключившись на другую жертву. А Тэхён вздохнул спокойно, намереваясь и дальше беречься любыми путями от всякого рода происшествий, что не пойдут на пользу его репутации.       И всё это было лишь ради него. Чонгук… Чон Чонгук… Это имя сводило с ума.       И как вообще он жил без него — непонятно. Собственно, так он и жил, серо и уныло, пока не появилась возможность изредка выходить в интернет. Имелись в их мире такие возможности, если финансы позволяли. И как-то зайдя в привычную и часто посещаемую социальную сеть, Ким увидел его короткий ролик. Парень пел песню, похоже, собственного сочинения. И пел так, что Тэхён позабыл свои невзгоды, растворившись в звуках и переливах его голоса. Текст песни моментально нашел отклик в сердце. Причем настолько, что Тэхён после пятого просмотра написал ему свой первый комментарий. А потом был второй и третий. И были они такими объемными и проникновенными, что исполнитель всё же обратил на него внимание и ответил, благодаря за обратную связь. А потом, непонятно как, но они перешли для общения в личные сообщения и общение это с первых же дней оказалось очень увлекательным. Поначалу были лишь обсуждения по теме увлечения Чона музыкой, а после уже они общались на различные темы, находя точки соприкосновения.       Тэхён всё чаще искал возможности раздобыть мобильный телефон и с упоением смотрел каждое его видео. Знал наизусть каждую песню и поддерживал как мог, убеждая, что у Чонгука обязательно всё получится. Тот мечтал выйти на большую сцену. Но ничего не удавалось. Все его кастинги были провальными. Его игнорировали продюсерские центры, зато интернет-поклонники просто обожали. И Тэхён был в их числе. Он и сам не понял, как попал в сети и вместо привычного фанатства влюбился в человека до беспамятства. А поняв это, честно признался в том, где на самом деле находится, за что его туда поместили и почему на все предложения Чонгука встретиться находит причины для отказа. Страшно сказать, но по родителям он так не тосковал, душа не рвалась на части от мысли, что он далеко от них. Чонгук же стал необходим ему как воздух. Временами он этот воздух ему заменял.       Общение стало чуть ли не ежедневным. Но поначалу были только сообщения. Тэхён окончательно сошёл с ума, когда случился их первый телефонный разговор. Оба они тогда смущались. Подыскивали слова и Тэхён тонул в его голосе:       — Чонгу-ук… мне так нравится, как ты произносишь моё имя, — сладостным эхом раздавалось на другой стороне и Тэхён потерял себя окончательно. С каждой минутой он находил всё более милой манеру общения Чонгука, его тихий опасливый смех, потому что за разговорами Чон боялся разбудить домочадцев, с которыми жил.       Между ними тогда воцарялась интимная тишина и голоса их в этой тишине звучали друг для друга слишком трепетно. Периодически оба шептали, тихо смеялись и вздыхали каждый о своём. Звонки Тэхёна стали частыми. И почти каждый раз Чонгук заводил разговор о встрече. Но Ким был непреклонен. И на то имел собственные суждения. Кто-то скажет, что Ким Тэхён чудак. Собственно, так о нём сокамерники и говорили, узнав о его принципиальности в этом вопросе. Ведь ко всем без исключения приезжали на свидания близкие люди. К Тэхёну тоже, но только отец и лучший друг Джин. Маму и Чона он не допускал и близко. Берёг их чувства. Маме и так досталось, когда всё это произошло. Отец в эмоциональном плане сильнее. И Тэхён все эти годы винил себя нещадно за слёзы мамы, что не высыхали с первого дня его заключения. А Джин, его друг и правая рука в бизнесе, всегда был рядом: звонки, сообщения, короткие встречи. Чонгук тоже хотел этих встреч. Настаивал на свидании там, в тюрьме. Но Тэхён был категорически против, вбив себе в голову, что Чонгук не должен видеть его таким жалким, не способным распоряжаться собой и собственной свободой. Он приложил немало усилий, чтобы убедить Чонгука в том, что так будет лучше и что, выйдя оттуда они смогут начать жить с нуля. А у Чона не будет неприятных воспоминаний, связанных с тюрьмой. Поэтому при общении по видео, которое было нечастым, Тэхён лепил позади себя разные фоны с изображением природы, а камеру располагал так, чтобы Чонгук не видел его тюремной робы. Он хотел создать иллюзию нормальной жизни, будто живет далеко, где-то на островах, и возможность встретиться отсутствует по причине удаленности. Бред, конечно, но эта игра устраивала обоих. Правда были дни, когда Чонгук своими:       — Я скучаю, очень хочу к тебе поближе. Хочу увидеть тебя вживую, — чуть ли не вынуждал согласиться на встречу, но Ким вовремя приходил в себя. Его не устроила бы встреча длительностью на полчаса или того меньше. Он не смог бы после прийти в себя и так просто отпустить Чонгука. Знал, что Чону было бы непросто потом уезжать. Поэтому терпел, истязая себя и его, беспрестанно объясняя:       — Я хочу быть для тебя опорой, а здесь я слаб перед обстоятельствами. Я бессилен. А таким ты видеть меня не должен. Наручники сковывают мне руки и это меня угнетает. Потерпи, мой хороший. Пожалуйста, потерпи. Мы нашли друг друга и это главное. Казалось бы, по всем каноном судьба должна была меня наказать, но она меня наградила. Подарила мне тебя. Потерпи…       И Чонгук терпел… прошел год… второй… третий…       И почти четыре года они не переходили грань платонического общения, но видимо, это неминуемо должно было произойти. Между ними было негласное табу на разговоры этого плана. И Тэхён сам бы никогда ему не предложил подобного, опасаясь спугнуть или произвести о себе неправильное впечатление. Они говорили друг другу слова любви, признавались в привязанности, в том, что очень скучают, но разговоры на тему интима не заводили. А тот памятный вечер, перетекший в ночь, раскрыл все карты и оба открылись друг перед другом с той стороны, о которой не знали. Это случилось, прорвавшись огненной лавой, когда в день рождения Чонгука, Тэхёну удалось заполучить мобильный телефон на всю ночь и иметь возможность общения с ним беспрерывно. А благодаря врачу-сокамернику получилось искусно имитировать приступ острой боли и попасть в больничный корпус, где это общение могло быть безопасным и уединенным. Это был четвертый день рождения Чонгука, который они праздновали вместе. Условно, конечно, но всё же. В тот день курьер доставил Чонгуку его подарок. Тэхён подарил ему новый ноутбук, но главным подарком стала возможность пообщаться. Чонгук же постоянно повторял, что очень хотел бы этого: долгих ночных переписок, разговоров и шепота… Тэхёну дорого стоило время с телефоном в ночи. Расценки на эту услугу равны были у них среднемесячной зарплате в стране. Но об этом он не задумывался совершенно. Особенно, когда Чонгук вдруг, очевидно, расслабленный после выпитого произнёс:       — Я очень хотел бы сейчас тебя поцеловать и не только.       Тэхён в тот момент замер от шока. Кровь прилила не только к лицу, а осознание того, что сейчас он в палате совершенно один подтолкнуло к желаемому. Тогда и случился их первый невербальный эротический контакт. Тэхён не удержался, продолжив начатую Чонгуком тему, но уже по-своему, в присущей ему манере. Ведь он обожал такое.       — И чего же кроме поцелуев ты хотел бы?       — Всего тебя, Тэхён. Тебя в себе ночи напролёт. Но сейчас особенно. Я не знаю, каково это тебя целовать и обнимать, но чувствую, что мне очень понравится.       От слов этих его откровенных и полупьяных Тэхён буквально приподнялся от земли. Он потерял рассудок от той притягательной усталости тембра любимого голоса. Внутри вспыхнуло пламя от поступившего предложения. Чонгуку развязал язык алкоголь, и он попросил необычный подарок.       — Ты можешь подарить мне кое-что нематериальное сегодня? Давай поговорим об этом… ну…мы же никогда не обсуждали…       — Ты имеешь в виду секс?       — Да.       — Чонгук-и… хм… а к чему о нём говорить? М? Им заниматься надо… но, к сожалению, этот вариант пока не для нас. Правда мы могли бы попробовать кое-что. Ведь на расстоянии тоже можно сойти друг от друга с ума. Хочешь, я помогу тебе?       — Хочу… очень хочу… и твой голос, Тэхён, он так возбуждает.       — А меня возбуждает твой. Как же часто ты дышишь. Это сводит меня с ума. Чонгук-и, а ты одет сейчас?       — Да…       — А что, если тебе раздеться? Как бы мне хотелось самому тебя раздеть, но расстояние… чёрт… Давай сегодня ты сделаешь это сам, а потом удобнее устроишься на кровати, включишь приглушенный свет, тихую музыку и под мой шёпот прикоснёшься к себе. А я сделаю то же самое, представляя тебя.       По раздавшимся звукам Тэхён понял, что Чонгук сделал так, как его просили.       — Тэхён, ты возбуждаешь меня, даже находясь за сотни километров.       — А ты меня. И я очень хотел бы сейчас понаблюдать за тобой, смело касаться тебя везде, ласкать руками и шептать, что ты только мой. Ты сейчас трогаешь себя, м?       — Да…       — Расскажи мне поподробнее как ты делаешь это… А что, если нам зайти дальше? Ты мог бы прислать мне фото сейчас, показав, как ласкаешь себя. Я безумно возбуждаюсь, думая об этом и представляя, но хотелось бы взглянуть хотя бы раз.       И следом за этой просьбой без всяких возражений на телефон Кима поступило сообщение, в котором на фото было отчетливо видно всё то, что Чонгук делал с собой. Тэхён задохнулся от увиденного и не сдержал тихого стона, в ответ также напористо к себе прикоснувшись. Он оттянул резинку белья и проник рукой под ткань, ощущая нереальную твердость. Как же давно он этого не делал. А с Чонгуком вместе вообще никогда.       — Мм, Чонгук-и, это выглядит очень пикантно и горячо, — простонал Тэхён, рассматривая его тело, насколько это позволило блёклое фото, — Хотел бы я сейчас заменить твою руку своими губами. Я брал бы твой пульсирующий член в рот пока ты задыхался бы от удовольствия.       Чонгук в ответ лишь громко задышал и понятно было, что при этом испытывал. А Тэхён продолжал озвучивать желания.       — Ты хотел бы, чтобы мои пальцы оказались в тебе? Я делал бы всё очень нежно, а потом подключил бы язык. Как ты любишь, м? Может, нежно или грубо? А может, жадно, сладко, больно, долго? Расскажи мне.       — Я хотел бы с тобой попробовать всё, — ответил Чонгук, прерывисто дыша.       — И я попробовал бы с тобой многое. И знаешь, я с удовольствием потянул бы тебя за волосы, пока брал бы сзади. Это одна из моих тайных фантазий. Как ты на это смотришь?       — Я хотел бы этого… очень…       — Но сначала, я завязал бы тебе глаза и дразнил прикосновениями губ и языка, пока ты не стал бы умолять меня о большем. Тебе нравится такое?       — Да… мне нравится… Тэхён, мне всё нравится и всего с тобой хочется. Кажется, я сгорю сейчас от возбуждения.       — Ты еле держишься, Чонгук-и?       — Да…       — Думаю, если бы я стал целовать твою шею, ты точно сгорел бы… Давай гореть вместе, Чонгук-и. Ты и я… прямо сейчас…       Эти фразы на грани оргазма, их тихие соблазнительные стоны и близость душ, несмотря на расстояние, творили невозможное. Они обменивались откровенными фото, возбуждая этим друг друга ещё больше. Тэхён тоже ему себя прислал, выслушав комплименты о красоте тела и отдельных его частей. А когда сил терпеть уже не было, то оба позволили себе прожить этот самый первый в жизни совместный оргазм, наедине с тишиной, разделенные колючей проволокой и сотнями километров. И оргазм этот был у каждого по-своему потрясающим. А потом Чонгук, расчувствовавшись, вновь попросил:       — Можно я приеду, пожалуйста. Давай я приеду к тебе, Тэхён. Хочу увидеть, обнять… Не могу больше так.       — Чонгук-и, хороший мой, обнять не получится. Общение проходит через стекло по телефону. Ты же знаешь.       — Боже, да когда это всё закончится? Я не могу так больше… хочу к тебе…       — Я тоже… поверь, я тоже хочу и осталось нам не так долго. Потерпи, хороший мой. Ещё немного потерпи, и я буду весь твой. Хотя я давно уже твой. Пусть и без возможности коснуться. Клянусь, я твой и душой, и телом.       Чонгук почувствовал тогда дрожь во всём теле, ощутил легкий тремор в руках и то самое предательское сердцебиение. Он хотел увидеть его. Очень хотел, но даже не представлял, как эта встреча пройдет. Они общаются без малого пять лет. Но, будучи далеко физически, буквально срослись душами.       — Да… я буду ждать. Только обещай, что мы повторим этот разговор… мне очень понравилось, — за ту ночь Чон испытал такую бурю эмоций, что долго ещё не мог говорить внятно. Казалось бы, обыкновенная мастурбация, но в тот раз она приправлена была фразами, произнесенными сексуальным голосом Тэхёна. Тогда Чонгук в который раз убедился, что они подходят друг другу. И, конечно, он продолжит ждать.       Ожидание для Чон Чонгука уже стало чем-то привычным. За эти годы он сумел свыкнуться с тем, что не всё желаемое возможно получить вот так просто. Он искренне верил в то, что тому, кто умеет ждать, всегда достаётся самое лучшее. И он ждал это своё лучшее с нетерпением. Ожидание порой сводило с ума, но желание дождаться, увидеть обнять и раствориться, вселяло надежду и даровало силы.       А силы были ему очень нужны. Речь не о физических возможностях, а о преодолении возникших трудностей в общении с близкими. Чонгук по природе своей человек открытый и честный. Особенно с близкими, поэтому он практически сразу поделился с родителями и друзьями новостью о Тэхёне. И вот тогда, практически сразу на него обрушился шквал осуждения. Выдержать подобное было очень сложно, в особенности от самых близких, в ком ищешь поддержку. Он платил за своё откровение бессонными ночами и прослушиванием их лекций на тему, как он должен поступить. Чону все твердили одно и то же: выкинь из головы эту дурь. Ему сидеть целых пять лет. Ты нужен ему только для того, чтобы скрасить одиночество и получить передачки. Но он в корне с ними не соглашался. Они же ничего не знали толком. Тэхёну ничего от него было не нужно. Он ни единого раза не заикнулся о том, в чём нуждается и долгое время принципиально не принимал от Чонгука ничего из того, что тот намеревался передать. Только спустя года два Чон всё же настоял на передачках, присылая ему интересные книги, браслеты, собственноручно сплетенные из кожи, и даже как-то пару раз пёк на его день рождения торты, передавая с Джином. А Тэхён потом присылал ему фото со своими измазанными в креме губами, с запястьями, увешанными этими браслетами, и делился в письмах впечатлениями от прочитанных книг. Всё было совершенно наоборот. Не так как уверяли Чона близкие. В основном Тэхён сам дарил ему подарки. Присылал всякие милые презенты для души, ухаживал и окружал вниманием, несмотря на то, что находился далеко.       Первым таким приятным сюрпризом стал дофаминовый колокольчик, от которого Чон пришёл в неописуемым восторг. Он сразу же повесил эту вещицу на дверь спальни, и, всякий раз входя туда, вспоминал о Тэхёне. Потом Тэхён прислал ему невероятно навороченное массажное кресло, стоило только Чону обмолвиться о том, что в последнее время от долгого положения сидя у него побаливает спина. Чонгук был в шоке, когда узнал цену на него. А Ким лишь уверенно заявил:       — Это самое малое, что я могу для тебя сделать.       После уже были приятности в виде разных интерьерных штучек, которые обожал Чонгук. На день рождения Ким дарил ему абонементы в престижные спа-комплексы, путевку в элитный дом отдыха в горах и ноутбук той модели, о которой Чонгук мог только мечтать. И всё это, не выходя из мест заключения. Чонгук поначалу протестовал и был категорически против таких дорогостоящих подарков, не понимая, откуда Ким берёт на них средства. Но его быстро успокоили, раскрыв информацию о том, что Ким является владельцем прибыльного бизнеса, управление которым временно передал в руки друга.       Родителям и друзьям о его щедрости рассказывать было бесполезно. Они всё равно бы не оценили, а нашли множество неприятных тому объяснений. Отец вообще отказывался с Чонгуком говорить, пока тот не образумится. А мама всячески пыталась вразумить:       — Сынок, а где гарантия, что этот борец за справедливость не вступится за кого-нибудь снова и не угодит опять на следующий срок? И что тогда? Кто даст гарантии, а? — настаивала мама.       — Гарантий нет. Я просто ему верю и надеюсь на то, что у нас всё будет хорошо, — заявлял ей уверенно Чонгук.       — Ты хотя бы примерно себе представляешь, что такое четыре с лишним года? Да за это время ты можешь сделать столько всего! Ты можешь горы свернуть! Ты можешь жениться и родить детей, — продолжала она.       — Мама, ты же знаешь, что жениться и родить детей в классической семье я не смогу. Я не такой, — настырно отвечал он.       — Чего, скажи, чего тебе не хватает? Чего мы с отцом тебе недодали, Чонгук? Что сделали не так, раз ты кидаешься, как за последним шансом к человеку, который сидит, которого ждать неизвестно сколько и по выходу неизвестно что будет между вами. Тебе захотелось тюремной романтики? Письма, сообщения, разговоры по телефону… Но разве это всё может заменить человеческое тепло, плечо, которое ты можешь ощутить прикосновением? Он же даже видеть тебя в живую не хочет! Ерунда все эти его объяснения. Как ты можешь в них верить? Он там, где решил быть! Никто не заставлял его до полусмерти избивать того человека. Значит, он агрессивный! Делай выводы, сын. Открой глаза на реальность. Ты погубишь себя. Подаришь свои молодые годы непонятно кому. Чонгук, у тебя одна жизнь. Ты не черновик пишешь, одумайся! Я против! Знай, я против этой связи!       Связь… прозвучало слишком пренебрежительно по отношению к их чувствам. У них не какая-то там связь. У них любовь. А Ким Тэхён не опасный рецидивист, чтобы ставить на нём клеймо. Так Чонгук ей и заявил, впервые повысив на неё голос, а она, махнув на него рукой и утерев слезу, вышла из его комнаты. И тогда Чонгук принял решение о том, что хватит ему уже проживать в родительском доме, пора отделяться. Видимо, настало то время. Он быстро арендовал для себя подходящее жилище и, наспех собрав вещи, покинул дом, где его отказались понимать. Так и зажил один, изредка звоня родителям, чтобы справиться об их делах, но в ответ получал одни лишь упрёки. А потом и вовсе звонить перестал.       Его жизнь в буквальном смысле пошла под откос. Постепенно он терял всё. По итогу у него остался только Тэхён, заменивший ему всех и вся. И ему вполне этого хватало. Так его не поддерживал ещё никто. Никому раньше не удавалось вселить в него такую невероятную уверенность в успехе. Никто не верил в то, что в многообразии звезд и айдолов ему удастся закрепиться и стать равным им. А Тэхён верил и убеждал его в том, что сдаваться нельзя.       Больше поддержки не было ниоткуда. Некоторые из тех, кого считал друзьями, буквально смеялись в лицо, стоило только ему по глупости завести разговор о Тэхёне:       — Чонгук я сейчас в аптеку. За презервативами надо. А тебе купить как обычно или психиатр прописал что-то новое? — издевательски посмеивался один из их компании.       Чонгук сначала обижался, а потом обиду сменила злость и конечной стадией стало отторжение. Он удалил из своей жизни всех тех, кто плохо отзывался о Тэхёне. Безусловно, все эти их слова сеяли в нём сомнения. Ведь вероятность того, что Ким окажется тем самым, кого Чонгук в своих мечтах нарисовал, не стопроцентна, можно даже сказать, что 50/50. Никто не мог дать ему гарантии того, что по выходу Тэхён будет вести себя как раньше. Чонгук не знал, будет ли он так же внимателен к нему, станет ли проявлять всё те же любовь, заботу и поддержку. Чонгук действовал наугад. Он просто верил собственному сердцу и ждал. А пять календарей, висящих в ряд над кроватью в его спальне с зачёркнутыми истёкшими датами, позволяли понять, что время идёт и сложности обязательно уйдут вслед за ним, а надежда на лучшее не покинет, пока жива их любовь.       Был в его окружении ещё один друг, тот, что из более мудрых и осознанных. И он утверждал и убеждал Чона в том, что скорее всего, его обожаемый Ким Тэхён является манипулятором, человеком которому удобно, чтобы кто-то его ждал. Настаивал на том, что Ким находясь в тюрьме, создаёт тюрьму и для Чонгука, который тоже живёт в рамках, не позволяя себе встреч с кем-то другим, ограничивая себя только общением с ним. Его уверяли, что человек преследует свои собственные цели, диктуя свои правила. Но Чонгук ведь знал, что никаких рамок не существует и правил тоже. Тэхён ничего ему не запрещал, ни в чём не ограничивал, никогда не навязывался. Чонгук сам притянулся к нему. Его никто не заставлял, и он даже первым признался в любви, сказав как-то спонтанно:       — Тэхён, я буду тебя ждать. И даже не спорь. Просто знай, что здесь у тебя есть теперь ещё один человек, который дождётся. Я дождусь тебя, Тэхён, потому что люблю, — сказал это и словно освободился от тяжкого груза. Молчать о чувствах было уже невозможно и, когда Тэхён в ответ тоже признался, Чонгук ощутил себя самым счастливым на планете.       А его всё монотонно убеждали в том, что он ошибается. Этот же самый друг призывал его к тому, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, приводил различные примеры из жизни, заходил с ним на тематические форумы, где люди писали о том, как ждали и как плачевно закончилось их ожидание. Чонгук никого не желал слушать. Ему надоели эти их негативные прогнозы. Именно поэтому из своей жизни он безжалостно удалил всех тех, кто эти прогнозы ему постоянно выдавал. Он оставил в своем окружении минимум людей, но больше их в свои дела не посвящал.       Естественно, по этому поводу Чон очень переживал. И честно делился с Тэхёном, который всегда терпеливо выслушивал его душевные переживания, поддерживал, помогал советом. В отношении друзей Ким ему помогать не стал, дав возможность Чону самому решать, кого считать другом, а кто это гордое звание не оправдал. Но вот о родителях говорил постоянно. Тэхён пришёл в ужас, когда узнал о разногласиях Чонгука с родителями. И довольно долго убеждал его в том, что так нельзя. Разрывать такие родственные связи неправильно. Тэхён посоветовал дать им то, что они хотят, а именно: информацию о том, что с Тэхёном они больше не общаются. Естественно, это было ложью. Понятно было, что это лишь конфликт, отложенный на потом. Но тем самым Чонгук сберег бы спокойствие родителей. В итоге он прислушался. Всё получилось. Родители оттаяли и со временем отношения их наладились.       А после случилось так, что Чонгук обрёл нового друга. Им стал Джин — лучший друг Тэхёна. Он приехал как-то, чтобы передать ему от Тэхёна очередной подарок. Так и остался на чай и с того дня они тесно общались. Но свёл их даже не Тэхён. Просто вышло так, что обоим комфортно было в компании друг друга. В конечном итоге Джин и с работой ему помог, подыскав неплохое место в компании знакомых. Чонгук был очень доволен. Такого места сам он бы не нашёл. Вот только он не знал, что всё это заслуга Тэхёна, который и попросил Джина помочь. Ким незримо присутствовал в жизни Чонгука, который даже не знал, что жил в последнее время в его квартире. И её также помог ему найти Джин и оплату не брал, объяснив, что это жилплощадь его друзей, которые временно живут за границей. Но жил Чонгук в квартире Тэхёна. Вернее, в одной из его квартир. Ким позаботился и об этом, стоило только Чону обмолвиться, что прежние арендодатели повысили оплату до немыслимых размеров. Чонгук сокрушался тогда по поводу того, что ему надо срочно что-то для себя подыскивать. А Ким решил вопрос моментально, предложив другу это провернуть. Ту небольшую квартирку Ким смог позволить себе не сразу, долгое время ему приходилось работать и днями и ночами, чтобы приобрести эту скромную по его собственным представлениям квартиру. Спустя год он позволил себе жильё более респектабельное. Но от этой квартиры избавиться не хватало решимости. Жалко было с ней расставаться, потому что в ней жило много его добрых воспоминаний. И теперь в ней жил Чонгук, обустроив её по собственному вкусу. Он заставил все подоконники цветами, украсил стены картинами. И как-то раз даже показывал Тэхёну по видео своё новое жилище, восторгаясь всем:       — Тэхён, ты только посмотри, что у меня здесь! Вот тут я готовлю, а здесь сплю. Вот ванная. Смотри какая огромная. А это мои цветы! — цветами Чонгук гордо именовал суккуленты. Странную привязанность испытывал он к этим зеленым растениям. И многие из них подарены были ему Тэхёном, который со временем тоже стал экспертом в вопросе их разновидностей.       — Оу, Чонгук-и! Какая у тебя там красота! — восторгался Тэхён в ответ.       — Да, но мне так неудобно. Джин берёт с меня очень низкую оплату. Я так не могу.       — Успокойся, Чонгук. Всё нормально. Живи и не думай ни о чём, — уговаривал его Тэхён, расстраиваясь, что им вообще приходится брать с него оплату. Тот ведь поставил ультиматум, что либо платит, либо съезжает. Упорство Чонгука поражало и одновременно умиляло.       А ещё Кима умиляла его восторженность всем и любовь к прекрасному. Он и сам был самым прекрасным на свете. Тэхён порой насмотреться не мог на любимое фото, которое Чонгук как-то вложил ему в конверт вместе с письмом. Чонгук вообще, несмотря на телефонное общение, часто писал ему письма. Они были длинными и очень увлекательными. А ещё неизменно источали аромат парфюма Чонгука, и Тэхён, засыпая, нащупывал под подушкой его письма, которые трепетно хранил, перевязав синей лентой. Почему синей? Потому что синий цвет как-то неосознанно стал символом их отношений. Однажды случилось так, что Чонгук отдыхая за городом, сделал фото на фоне синих цветов. Как раз его он прислал Тэхёну в конверте.       — Какая прелесть, Чонгук-и! Тебе очень идёт синий цвет и рубашка в тему! А что это за цветы? Первый раз такие вижу, — спросил у него Ким в телефонном разговоре.       — Как мне сказали, эти цветы называются анемоны. У них очень много значений, но самое главное то, что они являются символом ожидания, доверия и любви. Вот так, представляешь, такой простой цветок из семейства лютиковых, а сколько всего в себе несёт! Они мне так понравились, что я решил сфотографироваться на их фоне и прислать тебе. Классно я смотрюсь, да?       — Ты смотришься великолепно! Спасибо, Чонгук-и, очень красивое фото. И цветы очень красивые. Но безусловно, ты прекраснее.       Тэхён часто смотрел на это изображение и многое бы отдал, чтобы оказаться с ним рядом в ту минуту и на кадре этом тоже быть с ним рядом. Возможно, когда-нибудь это случится, если эти цветы продолжат также красиво цвести. И если Тэхён наконец-то окажется на свободе, а они сохранят то чувство, которое наполняет их сердца всё это долгое время.              И время это то замедлялось, выводя их из себя, то ускорялось, приближая их друг к другу. И наконец, оно долгожданное, настало. То самое, когда Тэхён, проснувшись утром осознал, что торопится на последнее своё утреннее построение, что съедает свой последний завтрак в этих застенках, что прощается, возможно навсегда, с людьми, которые успели стать роднее родных. Он одновременно и рвался на волю, и грустил по тем тёплым моментам и людям, которых здесь оставляет. Долгие прощания с обещаниями держать связь были печальными. Процедура освобождения и получения личных вещей оказалась быстрой, а он казался себе безумным, когда, преодолев последнюю дверь, ведущую на свободу, замер от осознания того, как от этой свободы отвык. Он отвык от шума дороги, от яркого солнечного света, людей, спешащих по своим делам, не обращающих на него никакого внимания. Понял, насколько отвык от объятий, когда его подхватили с одной стороны сильные руки Джина, а с другой обнял отец. И Джин со всей присущей ему силой приподнимал его от земли, радостно спрашивая:       — Запах свободы, как он звучит, брат?       — Непередаваемо, — вдыхая этот фантастический воздух, признавался Тэхён.       А чуть позже он понял, насколько отвык от собственного авто, на котором они за ним приехали и предложили самому сесть за руль. Отвык от теплого взгляда мамы не через экран, а настоящего, живого, когда, переступив порог своей квартиры, а она кинулась к нему со слезами на глазах. Родители устроили ему сюрприз, встретив дома как героя. Но какой же он герой? Он скорее их горе, терзавшее их сердца все эти годы. Как же любит он свою семью! Понял только теперь, очутившись рядом, пройдя через все испытания. Какие же они у него понимающие и деликатные. Ведь не стали долго занимать его время. Вкусно накормив, отправили отмокать в ванну, а сами уехали домой, взяв обещание, что хорошенько отдохнет. Но разве до отдыха ему было?       У Тэхёна на этот день было множество планов. Главное — это, конечно же, Чонгук и встреча с ним. Но тот был весь день на работе и даже не представлял, что Тэхён уже в городе. Ким не сказал ему о том, что освобождается в этот день. Потому что перед их встречей рассчитывал познакомиться с двумя очень важными людьми, которые должны были его выслушать. Но сначала та самая долгожданная ванна, наполненная до краёв душистой пеной, в которой Тэхён с упоением утопал. Ему казалось, что он насквозь пропитался тюремным запахом, от которого старательно избавлялся, нещадно натирая кожу грубой мочалкой.       А потом долго стоял перед зеркалом, пытаясь вспомнить себя прежнего, но не удавалось. В нём изменилось всё. Взгляд уже не был таким беспечным. Телосложение стало менее скульптурным. Там он совершенно забросил спорт. Короткие волосы выдавали тайну того, откуда он прибыл и исправить это способно было только время. И это очень огорчало. Ким никогда не носил такие коротки стрижки. Подойдя к шкафу, обнаружил, что из-за худобы, которую приобрел в тюрьме, вещи его теперь сидят не так идеально, а некоторые вообще уже не актуальны. Всё же с момента, когда он их надевал, прошло много времени. А Ким всегда старался следить за трендами в моде.       И вот теперь, стоя наконец там, куда рвалась его душа все эти годы, его одолевало множество сомнений. Сможет ли он адаптироваться к этой новой жизни? Как вольется в прежний график? Прошло слишком много времени. По рассказам друга изменилось многое и даже город уже местами не узнать. Жизнь не стояла на месте, а он застыл, будто законсервировался.       Долгие поиски и примерки подходящей для случая одежды принесли свои плоды и Тэхён удовлетворенно улыбнулся, приняв решение в скором времени сменить гардероб, поскольку кроме нескольких удачно подошедших образов, всё остальное смотрелось на нём теперь нелепо. А такой исход его не устраивал. Он намерен был со дня на день включиться в работу и стать прежним человеком, насколько это было возможно.       Оросив себя знакомым и некогда так любимым им ароматом парфюма, Ким поморщился, осознавая, как же долго этого не делал. Теперь и аромат этот уже не вызывал в нём прежнего восторга. Окинув взглядом квартиру, он задержался на пороге, рассматривая каждую деталь. Непривычным для него было всё: передвигаться без надзора, держать в руках ключи и отправляться куда-то самостоятельно. На мгновение его охватило чувство тревоги от смены декораций в его жизни и от того, что ему сегодня предстоит. И всё же стоило поторопиться. Эти люди дали ему шанс на встречу с ними и сами назначили время. Опаздывать было никак нельзя. Поэтому перед выходом он захватил всё необходимое и впервые за долгое время закрыл дверь собственного дома ключом.       Путь за рулем он преодолел как в тумане. Старался сконцентрироваться на дороге, но взгляд так и скользил по сторонам, жадно впиваясь в знакомые здания. Он скучал не только по близким людям, но и по этому городу, который встретил его безразлично. А вот люди, что открыли ему дверь, застыв на пороге, наоборот, демонстрировали неподдельный интерес. По всей видимости не ожидали, что он осмелится прийти в их дом. Но на его просьбу, что он озвучил строгому мужчине по телефону несколько дней назад, всё же дали согласие. И вот он здесь. Стоит и смотрит в глаза людям, которые любят его Чонгука также сильно, только другой любовью — родительской.       Тэхён давно решил для себя, что сразу после освобождения направится к ним. В отношении Чонгука у него серьёзные намерения. Их совместные планы о том, что они съедутся, как только Ким освободится — не пустой звук. И Тэхёну хотелось бы, чтобы близкие Чонгука приняли его. Пусть не сразу, а со временем, но этого необходимо было достичь. Он считал, что так будет правильно для их будущего. Поэтому к встрече подошел со всей серьёзностью. Подготовил для родителей презенты. Маме были вручены цветы. Со слов Чонгука, её любимые пионы. Отцу он преподнес коллекционный коньяк. А те, приняв подаренное, пригласили Кима в гостиную, усадив в кресло перед собой. Он видел их настороженные взгляды, читал в их глазах недоверие и осуждение. Но пришел как раз за тем, чтобы развеять мифы о себе и предстать перед ними настоящим. И для полноты картины о себе, кроме подарков, он захватил также кое-что совсем непривычное для знакомства и, не откладывая на потом, протянул отцу папку с содержимым.       — Что это? — поинтересовался мужчина, привычным жестом поправляя очки.       — Это досье на меня. Как если бы вы наняли частного детектива, чтобы собрать интересующую информацию. Здесь всё обо мне. И ни слова лжи. А ещё ни грамма лжи в моих словах о том, что я люблю вашего сына.       Мать с отцом переглянулись, удивившись такому спонтанному откровению, но Ким также уверенно продолжил.       — Понимаю, вашу обеспокоенность моим теперь уже прошлым. Я и сам им обеспокоен. Это клеймо, безусловно. Но у меня есть чёткий план действий, и в плане этом ваш сын первым пунктом. Мы будем вместе, несмотря на мнение окружающих, и я пришел сказать вам, что вы можете быть спокойны. Со мной он будет счастлив.       — Как самонадеянно! — вспыхнул отец, крепко сжимая в руках папку, — и как планируешь делать его счастливым?       — Постепенно. Но для начала главное. Я построил для нас дом, куда сегодня же предложу ему переехать. Я помогу ему в карьере, о которой он мечтает, и дам всё, что только от меня зависит, чтобы он осуществил свою мечту. Ведь он действительно талантливый музыкант. И офисная работа не для него. Она его угнетает. Ну и, конечно, я буду ежедневно стараться компенсировать ему те годы моего отсутствия.       — Интере-есно… — протянул отец. — А зачем нам это? — указал он на папку.       — Чтобы знали, с кем будет делить крышу над головой ваш единственный сын.       Родители снова переглянулись, не произнеся ни слова. Они ожидали объяснений от него.       — Я не могу дать вам чёткой гарантии того, что подобных ситуаций в моей жизни не случится, потому что мои близкие люди — это те, ради кого я готов на всё, только чтобы их защитить. Чонгук теперь в их числе. Я не то, что свободу, я жизнь готов отдать за то, чтобы они были в безопасности. Но безусловно, если вдруг возникнут какие-то проблемы, я постараюсь решать их иными путями, не такими, которые снова привели бы меня туда. Я понимаю ваши опасения в отношении судьбы единственного сына. Не знаю, будучи отцом, как бы я сам отреагировал на тот факт, что мой ребёнок общается с таким человеком. Вот только та ситуация, в которую я попал, не характеризует меня полностью. Вот он я весь, перед вами. Сижу такой какой есть, а на этих белых листах вся моя жизнь. И вы сами можете убедиться в том, что до того момента я не был в поле зрения полиции. Я жил нормальной обычной жизнью, как все люди, работал, встречался с друзьями, не имел отношений. Всё перевернула та ситуация. За это я расплатился сполна. И не хочу, чтобы из-за меня вы прекращали общение с сыном. Все эти годы мы общались. Так случилось, что мы познакомились. Никто никого не искал, мы просто сошлись и больше уже не смогли друг без друга. Прошу понять нас. И уверяю, что ваш сын в надёжных руках, которые не причинят ему боли, что он рядом с человеком, который станет для него надёжной защитой и источником понимания. Я буду рядом с ним до тех пор, пока он сам этого захочет.       Отец тяжело вздохнул, а мама Чонгука смахнула мелкую слезинку, мягко улыбнувшись. И вдруг также мягко заговорила.       — Ты можешь ничего не объяснять, Тэхён, я знала. Я все эти годы знала, что он нам врёт. И отец это знал, но мы смирились. Прекрасно понимали, что он настырный и обязательно сделает по-своему. Предполагала, что он специально нам это сказал, чтобы только мы от него отстали. И можно сказать, мы так и сделали. Ослабили напряжение, отступили. Он сильный духом человек, хоть и наивный ещё как ребёнок. И мы пытались сообща задавить его своей авторитетной силой. Но это так не работает. Сила на силу даёт напряжение. Хорошо, что я вовремя это поняла, не потеряв сына окончательно. Так мы и жили всё это время, не вмешивались больше, но наблюдали за ним. И видели положительную динамику. Он стал другим. Ещё энергичнее, веселее и счастливее, что ли. Я видела, как светились его глаза все те годы, пока вы общались. Конечно, я догадывалась о том, что вы поддерживаете общение. И для меня не стало удивительным то, что по освобождению ты здесь. Потому что, судя по рассказам Чонгука, ты тот, кто не мог бы поступить иначе. И я рада, что не ошиблась в тебе. Да, поначалу во мне было очень много злости, непринятия и непонимания, но потом, подумав, я решила, что надо дать шанс вашим отношениям и отступить. Поэтому я ушла в тишину. И отца попросила об этом. Теперь вижу, что не зря поверила в вас. Хорошо, что ты пришёл. Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся уже вчетвером.       Тэхён ожидал чего угодно, но только не этих её слов, а тем более новости о том, что они были в курсе их общения. И пока мама говорила, отец внимательно читал досье.       — Смотри-ка, не соврал он нам. Ничего не приукрасил. Всё как есть указал. Да не смотри ты так на меня! — обратился он к Тэхёну, заметив удивление на его лице. — Я знаю о тебе всё. Давно уже знаю. Неужели думаешь, я не навёл о тебе справки. Репутация у тебя идеальная, не считая твоего тюремного срока, который всё перечеркнул.       — Да, это испортило мою жизнь, но я буду писать свою книгу жизни заново, — твёрдо заявил Тэхён.       — Это хорошо. Это похвально. Ну что, жена, поверим ему? — улыбаясь, поинтересовался отец.       — Поверим, — подтвердила она, пожимая плечами.       — Твой поступок заслуживает уважения, Тэхён. Ты не стал отмалчиваться, а пришел и сказал всё как есть. Ценю это и рад был познакомиться, — добродушно заключил отец.       — А в следующий раз, если вы не против, мы придем к вам уже вместе с Чонгуком. Не прогоните? — уточнил Тэхён с улыбкой.       — Дай-ка подумать, — почесал затылок отец. — Пожалуй, чашкой риса накормим. Привычная для тебя еда, м? — пошутил он, а мама недовольно скривилась от неуместной шутки.       — Что вы! В тюрьме неплохо кормили. Там не так ужасно, как рисуется здесь для всех нас.       — Возможно… но лучше оставаться на свободе. Ты поужинаешь с нами? — предложили ему родители почти в один голос.       — Благодарю вас, но мне надо к Чонгуку. Он, наверное, уже скоро приедет с работы. Очень хочу его увидеть.       — Понима-аю… — провокационно протянул отец, а мама тыкнула его в бок.       Они тепло проводили Тэхёна. Отец пожал ему руку, а мама приобняла, пожелав удачи. Но мыслями Тэхён был уже не с ними. Он торопился к Чонгуку, довольный тем, что с точки зрения морали, имеет на это право. Родители не против, а это значит, что больше между ними нет препятствий. Для него это действительно важно.       И вновь словно в тумане он ехал по знакомому адресу. А после в том же тумане преодолевал пролеты в подъезде так быстро, что даже пару раз чуть не упал. Лифт снова не работал. Здесь это привычное явление. А непривычным для Кима стало то, что дверь квартиры, где он сам раньше благополучно проживал, на этот раз открыл ему Чонгук, застыв в дверях, будто не реального Тэхёна перед собой увидел, а фантомную иллюзию. Тэхён замер, точно также поражаясь тому, какой на самом деле Чонгук привлекательный. В жизни он гораздо лучше, а те фото и изображения через экран безбожно лгали, скрывая от Кима его истинную красоту. Секунды сменялись минутами и у обоих не было сил произнести хотя бы слово, но всё же Тэхён преодолел себя первым. Войдя внутрь и прикрыв за собой дверь, на полном серьёзе, протягивая Чонгуку руку, он заявил:       — Привет. Познакомимся? Я Ким Тэхён. Мне тридцать один год. Любимый цвет синий, потому что он очень к лицу моему любимому человеку. Я только сегодня утром приехал в Сеул. Ты будешь удивлён, но до этого пять лет я жил на островах. Они такие… ммм…специфические, знаешь. Можно даже назвать их райскими, но с большой натяжкой, — улыбнулся Тэхён, пряча за веселостью волнение. А оно безумным потоком прорывалось изнутри.       — А они настолько далеко, эти твои острова? Поэтому ты ехал так долго? — хлопая густыми ресницами, спросил Чонгук, схватившись за угол комода, видимо, чтобы от шока суметь устоять на ногах. Он глаз не сводил с Тэхёна и взгляды эти были ярче слов. Их симпатия взаимна. Разочарования не случилось.       — Далековато, да. Отсюда не видно. А ещё они окружены колючей проволокой под напряжением, поэтому я не мог раньше вырваться к тебе, — виновато произнёс Тэхён, делая шаг вперед.       — А я Чон Чонгук. Мне двадцать шесть лет, пять из которых мечтал попасть на твои райские острова, но мне не позволяли, меня берегли. А теперь я буду беречь тебя. И уверен, что мы поладим, потому что я тебя люблю. Очень люблю, Тэхён.       И после признаний этих душераздирающих, прозвучавших дрожащим голосом Чонгука на грани эмоционального срыва, не сдержались оба. И даже Тэхён, который раньше за собой таких слабостей не замечал, почувствовал, как его глаза наполняют слезы. А потом приблизился и замер, потянувшись рукой к лицу Чонгука. Впервые за долгие годы ожиданий он смог к нему прикоснуться. Стоял, практически не дыша, смотрел в его выразительные глаза и кончиками пальцев скользил по коже, не чувствуя под ногами земли. А в подсознании проносилось:       — Как же я тебя люблю! Это губительно. Так любить невозможно…       А губы мгновенно зеркалили мысли, произнося вслух:       — Чонгук-и, я не верю себе, мой хороший. Глазам не верю, потому что в жизни ты намного лучше, чем на фото и видео. Боже… — пальцы скользнули в густые темные волосы, — и рукам не верю. Неужели я наконец могу к тебе прикоснуться? — и он прикасался. И поначалу похоже это было на то, словно человек лишенный зрения знакомится наощупь. И от Чонгука не хотелось отводить ни рук, ни взгляда. А он смотрел на Тэхёна так, будто для него впервые лично взошло солнце. Его глаза искрились восторгом и счастьем, и блеск им придавали слёзы. А Тэхёну хотелось эту соль на его щеках превратить в сахар. Он стирал кончиками пальцев эту влагу и не мог сдвинуться с места.       — Почему не предупредил заранее, что приедешь? У меня такой бардак и даже нечем тебя сейчас угостить. Я сегодня ничего не готовил, — вспыхнул Чонгук, шмыгая носом.       — Какая глупость. Неужели это так важно? Я ехал к тебе. И мне абсолютно нет дела до бардака и пустого холодильника. Но угостить меня ты можешь. Угости меня собой, м? — прошептал ему Тэхён на ухо.       — Тэ, кажется, я сейчас сознание потеряю… — слегка пошатнувшись, ответил Чонгук, вмиг оказавшись пойманным.       — Не бойся, я подхвачу и приведу в чувства, — шептал Тэхён, несмело прикасаясь губами к его гладкой щеке.       — А ещё, кажется, что сердце не выдержит такого ритма и вот-вот остановится, — признался Чонгук, подаваясь к нему всем телом.       — И за это не беспокойся. Я заведу твоё сердечко снова. Мой хороший, я очень хотел к тебе. Как вообще я это вытерпел — не знаю.       Тэхён думал, что с ума сойдёт, прикоснувшись к нему. Он знал, что будет именно так, до ощутимой дрожи в руках, до красных пятен на его коже от возбуждения нервных окончаний. Телесного контакта у него за эти годы не было ни с кем. Он лишен был всего, а теперь обрёл всё, о чём только мог мечтать. В его руках ОН. Тот, о котором были все сны в те долгие холодные ночи. Он, чья фотография бережно хранилась в любимом томике, зачитанном до дыр. Он, чья улыбка согревала в самые, казалось бы, хмурые дни. И этот голос, которым Тэхён когда-то, услышав впервые, очаровался навсегда, звучит теперь только для него. А губы… Боже… их невозможно не целовать… они словно нежные алые лепестки… Тэхён понял это, когда на пробу скользнул по ним своими губами.       Тэхён терял голову. Сначала хотел просто обнять и поцеловать, но остановиться сил в себе не нашёл. А самое главное, что отпора не почувствовал. Его не оттолкнули, даже наоборот. К нему потянулись. Его прикосновений захотели, также сильно, как и он. И задыхались они оба одинаково в безостановочном поцелуе. Тэхён не выдержал, подхватив его под ягодицы, а Чонгук, поддался подхватываемый и повис на его бедрах, очутившись прислонённым к стене у входа. Это было сплошное безумие. Но кто способен был их осудить? Два взрослых человека, жаждущих встречи долгие годы, любящих друг друга на расстоянии, наконец, получили возможность друг друга познать. Они знакомы давно. В курсе всех пристрастий друг друга, даже интимных, потому что были моменты откровений в письмах и сообщениях. Но вот так, прикасаться, изучать губами и руками… это впервые… Тэхён понимал, что сгорает внутренне от желания и наполняющего счастья. Его бы остановить, но некому было. Чонгук и сам остановиться был не в состоянии. Поэтому губы Тэхёна смело гуляли по его шее, опускаясь на грудь, а Чонгук лишь шептал бессвязное, похоже, покинув реальность окончательно. В руках Тэхёна ему было безумно хорошо. Так, что кричать хотелось от удовольствия и страсти, застигнувших их в месте, для этого не предназначенном.       И для приличия Тэхену бы спросить: ты не против или мне остановиться? Но не спросил. Вместо этого прямо так, с ним на руках он прошел в комнату. Бегло оглянувшись, понял, что та не подойдет для того, что он хочет с Чонгуком сделать. Поэтому двинулся к запертой двери и толкнул её ногой, слыша приятный звон колокольчика. Всё это время Чонгук молчал, он вис на нём, прижимаясь всем телом. А потом несдержанно охнул, когда Тэхён опустил его на кровать. Часто задышал, когда с него срывали сначала рубашку, затем и брюки. Тихо застонал, когда и бельё отправилось на пол, а он обнаженный лежал перед человеком, которого вживую видел впервые, но любил всем сердцем и хотел до дрожи.       Чонгука лихорадило в момент, когда чужие губы касались его члена, жадно лаская губами и языком. Он не в состоянии был этого долго выносить и потянул Тэхёна наверх, тихо прося:       — Войди в меня. Тэхён, я долго не продержусь, — и обоим понятно было, что не продержится. Тэхён же тоже не каменный. Из каменного у него только член, который медленно покачивался, оставшись не прикрытым одеждой. И это Чонгук, приподнявшись, раздел его, прошептав:       — Какой же ты красивый… я даже не представлял, что настолько.       И от слов этих Тэхён, кажется, утерял контроль над собой окончательно, потому что, резко развернув Чонгука на живот, забыв о том, что существует смазка и она, возможно, у Чонгука где-то есть, он воспользовался собственной слюной, чтобы хоть как-то облегчить их контакт. Чонгук взвыл, но не от боли. Нет. Это произошло от удовольствия, когда почувствовал в себе Тэхёна, когда тот, совершенно обезумев, брал его так, что из глаз брызнули слёзы. И руки Тэхёна оглаживали кожу, губы ласкали нежно, а он всё шептал:       — Как же я тебя хотел…       Чонгук верил ему. Он и сам все эти годы жил с безумным желанием в мыслях. Мечтал, что уж скрывать, не только о прогулках под луной, но и об этом. А если честно, то об этом чаще, чем обо всём остальном. Но не представлял, как вообще они смогут, как решатся такое начать. А оказалось всё просто. Оказалось, очень просто лежать перед ним, теперь уже глядя в глаза и выстанывать имя, которое раньше только тайно шептал, засыпая в одиночестве. Теперь он это имя кричал, кончая так, как не думал, что вообще способен, видя и чувствуя, что Тэхён тоже на пределе.       — Я уже не смогу без тебя, Чонгук-и. Только не отталкивай и не прогоняй, прошу, — попросил Тэхен, укладываясь рядом.       — Как я могу прогнать того, кого люблю больше жизни… если только ты сам не сбежишь от меня, — возмутился Чонгук, вдруг неожиданно усевшись сверху.       — Как я смогу сбежать о того, кем жил все эти годы, благодаря кому там выжил… нет… не смогу, — признавался Тэхён, утягивая его в поцелуй.       — И как мы теперь будем жить? — Чонгук прервался на мгновение, глядя в его глаза.       — Счастливо и свободно, Чонгук. Наконец-то свободно и рядом с тобой, но не здесь, — ответил спокойно Тэхён, чувствуя, как снова заводится.       — А где же? — не успокаивался Чонгук, но тоже уже дрожал от дразнящих прикосновений чужих рук.       — В нашем доме, который для нас специально и строился, — промычал ему на ухо Тэхён, успев подмять под себя.       Вообще в ту ночь разговоров было немного. Из спальни доносились лишь их стоны и всхлипы. И пока обессиленный и счастливый Чонгук спал у него на плече, Тэхён думал о многом. О том, как же мало ему надо было для счастья. Оказывается, как могут радовать человека самые обыкновенные мелочи. Их начинаешь ценить, когда лишаешься этого: запах кофе по утрам, который ты сделал для себя сам, шлепки босых ног по паркету в душ и этот самый душ, когда горячая вода льется на тебя, а ты стоишь и вдыхаешь аромат любимого геля для душа. А после этого на плечи ложится махровое белоснежное полотенце и пушистый халат, который ты надеваешь и спешишь скорее по своим делам. Сам целенаправленно спешишь на работу, потому что ты этого хочешь, а не потому, что тебя заставляют идти куда-то и выполнять то, что положено. Это ли не счастье? Раньше думал, что счастье — это достаток, хорошие условия жизни, возможность путешествовать, иметь всё, что только захочешь. А теперь понял, что счастье — это свобода, а ещё возможность чувствовать его рядом, видеть каждый день, говорить, когда возникнет желание, не подчиняясь распорядку и жестким правилам. Наверное, только теперь, когда он рядом, Тэхён понял, что счастлив. Конечно, был счастлив и там, потому что Чонгук поддерживал его, звонил, писал, не оставлял. Но теперь, когда мог открыто смотреть в его глаза без экрана и доносить до него важные слова без посредников в виде бумаги, ручки и телефона, а его слышат и видят не на расстоянии — вот это и есть настоящее счастье для Тэхёна.       Он не в силах был уснуть и не отрываясь гладил его спутанные волосы. И вспоминал их разговор о том, что уже завтра привезёт его в новый дом. Они увлеченно обсуждали, как вечерами будут сидеть в беседке с горячим шоколадом в руках, и окружать её будут россыпью разноцветных цветов, ставших символом их нерушимой любви. Тэхён уверен был, что так и будет. Но даже не подозревал, что уже через три года эти цветы у беседки будут тайно и бессовестно срывать малюсенькие ручки их прекрасной дочки, отправляя яркие бутоны в пряди кудрявых волос для украшения. Это и станет одной из самых значимых глав обновленной книги жизни Ким Тэхёна.