Французский поцелуй по инструкции

Едва переступив порог отеля, она сразу почувствовала себя в своей тарелке. Было только восемь тридцать утра, а тут кипела другая, более привычная для Жанны жизнь. Коллеги сновали туда-сюда, наполняя отель привычной жизнью и движением. Казалось, отель – самостоятельный организм, неотъемлемая часть Парижа. Спешащие гости покидали отель, волоча за собой чемоданы и сумки. В воздухе пахло свежезаваренным кофе, дорогими духами и древесиной. По холлу раздавался звонкий стук каблуков, вместе с ним трель рабочего телефона от стойки администратора, со стороны поста бариста звук работающей машинки, а голоса работников отеля и гостей смешивались, сплетая звуки в одну звучную симфонию. Жанна вдохнула полной грудью, прикрывая глаза на минуту и наслаждаясь этим мгновением, пока она является всего лишь наблюдателем со стороны, а не очередной шестерёнкой этого сложного механизма. Все вокруг двигалось, и казалось, малейшая заминка – и система даст сбой. Каждое действие было выверено до мелочей, словно прописано кодом гениального IT-специалиста. Если являешься просто гостем, то, возможно не зацикливаешься на всех этих мелочах, а лишь наслаждаешься создаваемой атмосферой, но когда ты – это работник отеля, в распоряжении которого целый отдел, то глаз цепляется за каждую мелочь. По правую руку от неё расположилась кофейня, запах которой пленил и очаровывал. Девушка точно знала, куда поманит её очередная слабость после того, как она выслушает пересменку. Утро без кофе и сигареты с самым лучшим табаком – не утро, а так, мазня. Жанна ступила в сторону стойки ресепшен. От главного входа отеля и прямо расположилось лобби с бордовыми диванами, что образовывали целый овал вокруг небольшого столика, на котором практически каждый день обновляли новую цветочную композицию. Сегодня там должны были стоять лилии – она знала наверняка, ведь цветы заказывались из цветочного магазина её тети. Всякий раз, глядя на очередную композицию, она чувствовала тепло и гордость за Колетт. В центре, за диванами, расположилась спиральная лестница, выполненная из тёмного красного дерева. Лестница вела на второй этаж, где были в основном конференц-залы и некоторые закрытые кабинеты, попасть в которые можно было только с помощью специальных ключей. Слева от лестницы – два лифта для гостей, справа – стойка ресепшен, к которой и направлялась Жанна. Позади самой лестницы расположился ресторан, который плавно переходил из лобби, сохраняя все теплые цвета интерьера, а далее широко распахнутые двери. В любое время можно было заглянуть и посмотреть, как там обстоят дела у официантов и барменов. Из самого ресторана доносился приятный аромат свежей выпечки, гости неторопливо проходили туда на начавшейся завтрак. В их распоряжении много сносных блюд и приятная атмосфера, что располагала на начало хорошего дня. Сегодня после завтрака зал ресторана будут обустраивать для вечернего банкета, и, скорее всего, без помощи Жанны не обойдётся. На девушку нахлынули тёплые воспоминания, и она остановилась у бордовых диванов. Проведя рукой по мягкой обивке, улыбнулась. Когда-то здесь она ждала старшего администратора перед своим первым собеседованием. Тогда юная Жанна просто искала работу, не зная ничего об отелях, но со временем полюбила эту сферу. Сначала она была помощником администратора, работала сутки через двое и долго привыкала к графику. Теперь же обрела стержень и научилась выходить из любых ситуаций. Девушка обвела лобби профессиональным взглядом, всматриваясь в детали и проверяя, всё ли было в порядке за время её отсутствия. Всё было, как и всегда. Затем она подняла взгляд. Над её головой и головами гостей возвышалась визитная карточка этого отеля – стеклянный купол, открывающий вид на небо. Она всегда любила смотреть на него, особенно в дождливую погоду, когда капли стекали по стеклу, создавая причудливые узоры. В такие моменты она чувствовала себя особенно умиротворенно. Единственное, что омрачало это чувство – невозможность увидеть звезды ночью из-за городского света. Ещё немного постояв вот так, девушка выдохнула и зашагала к стойке администратора. Молодой человек, что работал сегодня ночью, поднял взгляд и робко улыбнулся ей. Он словно поймал себя на мысли, что ещё слишком рано для прихода мадмуазель Дюваль, из-за чего растерянно заметался, не зная теперь, за что взяться. Этот новый сотрудник, смущенный и немного неуклюжий, был почти зеркальным отражением Жанны, когда-то только начинавшей свой путь в лабиринтах отельной жизни. — Как прошла ночь, Луи? — поинтересовалась девушка, заходя за стойку и тут же хмурясь. Тут творился какой-то хаос. Регистрационные карты отдельно от распечатанных паспортов, журнал заездов и выездов пуст, смена по терминалу, кажется, не закрыта. Жанна вскинула бровь. Луи, покраснев, заметался, пытаясь хоть как-то привести стол в порядок. — Мадмуазель Дюваль, Вы сегодня пришли значительно раньше, — виновато пробормотал юноша как бы подчёркивая, что он ничего ещё толком не успел подготовить к следующей смене. Жанне, понятное дело, этот беспорядок был неприятен. Луи был способным, но местами невнимательным, да и многозадачность у него хромала, из-за чего юноша, не заканчивая одно, бросался к другому и забывал о том, что делал изначально. — А так, эм... в номере 426 сломался унитаз. — Связывался с техником? Когда он будет на рабочем месте? — Д-да, он приедет через час примерно. Гость в курсе. Он сам сломал унитаз... — Невероятно... и как же ему это удалось сделать? — саркастично спросила девушка, склоняясь над компьютером и заходя на почту. За эту ночь поступило очень много бронирований, и, видимо, их все нужно будет перепроверить. «Новые сотрудники – это головная боль», — честно сама себе призналась Дюваль, но при этом она не могла их винить или ругать, только лишь давать советы и учить, ведь сама была когда-то такой. — Насколько я понял, пытался смыть какие-то документы. — А... понятно, — сказала Жанна тоном, словно в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Интересно, что это были за документы, ради которых теперь в номере сломан унитаз? Если не задумываться, ситуация кажется ужасно смешной, но если взглянуть правде в глаза, для администраторов отеля это суровая реальность. С годами самые странные и отвратительные вещи становятся обыденностью, частью рабочего дня – от этого никуда не деться. Гость, обвиняющий тебя во всех смертных грехах? Пожалуйста. Сломанная кровать или унитаз? Запросто. А всё потому, что люди – создания чудные, странные, а порой и безумные. Поэтому, в процессе работы первое время возникает мысль – "И вот с этим мне работать?". Но потом привыкаешь. — Ты предложил этому «месье-унитазу» переезд? — Н-нет, он отказался. Сам себя чувствует неудобно за это. — Поняла, — с выдохом сказала Жанна и выпрямилась. Время близилось к девяти утра, а дневного и суточного администратора так и не было на месте. Постепенно девушка начала ощущать, что такая беспорядочность вещей начинает её раздражать. Быть может, почаще стоит приходить на работу раньше ребят и наблюдать за пересменкой? — Я пойду пока переоденусь, а ты, Луи, постарайся до прихода Софи со всем закончить. — Да, я знаю, просто она опаздывает, — после этих слов Луи поджал губы. — Понятно, как всегда. А Виктория где? — Насколько я знаю, переодевается как раз. — Отлично. Жанна вошла в стафф-комнату и тихо прикрыла за собой дверь. Спиной к ней, перед зеркалом, стояла темноволосая девушка, безуспешно усмиряя непокорные пряди, пытаясь собрать густые волосы в подобие пучка, и удерживая между губами заколку-невидимку. Невысокая, с округлыми формами, подчеркнутыми строгой юбкой-карандаш, она, глядя в отражение, сосредоточенно хмурила тонкие брови и поджимала губы. Но, заметив в зеркале Жанну, тут же расцвела улыбкой, вскинув брови в приветливом удивлении. — Мф! — Да, привет, — поздоровалась Дюваль, садясь на диванчик и переодевая обувь. — Хотя бы ты на месте, это радует. — Да, сегодня утром складывается всё как нельзя кстати, всё успела, — сказала она, закалывая невидимку в волосы и осматривая себя в зеркале. — Тем более, хотела пораньше прийти, чтобы морально подготовить себя к предстоящему дню. Кстати... Она повернулась к Дюваль, которая в свою очередь откладывала ботинки в сторону. Жанна подняла на неё глаза и вскинула бровь, словно спрашивая, чего та хотела. Виктория хитро улыбнулась, наклонила голову и указала на стул. — Садись, я тебе нормально волосы заколю, а то ты, как всегда, Пеппи. — Во-первых, хватит меня так называть. У меня нет абсолютно никакой схожести с этим персонажем, — строго ответила Жанна, выпрямляясь и глядя на Морлен чуть свысока – разница в росте была ощутимой. — Во-вторых, что опять не так? — У тебя волосы распушились, и листок торчит, — усмехнулась Виктория, скрестив руки на груди. Она явно проигнорировала первую просьбу, что было не ново. — Давай, Пеппи, помогу тебе, — и кивнула на стул. Обреченно вздохнув, словно ребенок, которому сейчас будут плести тугую косичку, Жанна взяла стул и поставила его посреди небольшой комнаты, прямо перед зеркалом. Плюхнувшись на него, снова скрестила руки. Несмотря на недовольство, она всё равно позволяла Виктории вертеть собой, как ей хочется, как и всегда. — Значит, ты сегодня даже накрасилась. Горжусь! Но ты не подумай, просто ни разу за эти три года не видела тебя полностью накрашенной, а тут посмотри-ка – и губки, и тушь, и даже тени, но, по правде говоря, я подправила бы тебе тон... — Так, — сказала Жанна, давая понять, что не желает продолжать обсуждение её макияжа. Похоже, сегодня ей не избежать комментариев по поводу внешнего вида. — Лучше расскажи, рада ли ты новости о том, что на сегодняшнем банкете будет присутствовать твоя любимая художница? — решила сменить тему Дюваль. Виктория достала из сумки маленький флакончик лака и мусса для волос, но, услышав слова Жанны, едва не выронила их из рук и широко раскрыла глаза, полные восторга. — Что?! — девушка чуть не подпрыгнула на месте, а потом комично взвизгнула. Святой Париж, неужели она настолько обожала эту художницу? Обычно так восхищаются любимыми исполнителями, актерами, но никак не художниками. — Я об этом даже не знала! Катрин Бовуар? Ты не путаешь? — Не сомневайся. В недавнем выпуске одного журнала решили осветить этот момент, что, кстати, не особо хорошо. Вдруг найдутся такие же фанаты, как и ты, и устроят столпотворение, — Жанна вздохнула и закатила глаза, откидываясь на спинку стула, но Виктория тут же дернула её за плечо, заставляя сесть прямо. Жанна фыркнула и выпрямилась. — Тут и так, скорее всего, будут крутиться журналисты, не хотелось бы излишнего внимания. — Да ладно, забей, тебе ли не привыкать к огромному количеству народа? У нас отель в центре Парижа. Ха! — Виктория энергично взбила мусс в ладонях, словно колдуя над зельем, а затем начала втирать его в корни волос Жанны, нежно массируя кожу головы кончиками пальцев. — Я в восторге. Ну правда! Её картины – это... такое неземное искусство, уверена, что она человек с невероятным внутренним миром. А ещё я периодами заглядываю на её форум. Она делится всякими интересными моментами из жизни, мыслями, релизами скорых выставок. Кстати, а что за журнал? «BeauxArts»? — Да, он самый. — Так странно, насколько я знаю, только сегодня должны будут осветить списки тех, кто будет присутствовать на банкете, — Виктория задумчиво зажала невидимку между зубов, всё ещё пытаясь справиться с волосами Жанны. — Откуда журналюги могли достать эту информацию? — На то они и жуналюги, что могут достать информацию откуда угодно. Может, у кого-то из руководства был список, они же заранее задавали требования по расстановке столов. — Думаешь, слили? — Думаю, что да, ради косвенной рекламы отеля. Их обсуждение на этом не закончилось, Морлен снова переключилась на любимую художницу. Жанна внимательно слушала, просто смотря на подругу в отражении. Та рассказывала о Катрин так, словно знала её лично, да ещё и так улыбалась, что Дюваль невольно улыбнулась краешком губ. Приятно видеть людей, которые находят отдушину в творчестве. На секунду Жанна задумалась: а что было бы, будь она таким же деятелем искусства? Рисовать она никогда не умела, руки не из того места росли, а вот писательство всегда трогало её и, в то же время, причиняло уйму боли. Погрузившись в эти размышления, она ненароком вспомнила, почему больше не пишет даже в стол. Девушка поджала губы и хотела было тряхнуть головой, но Виктория стукнула её по плечу. — Да тихо ты, не дёргайся, — шикнула Виктория, на секунду став серьёзней. Это было ей совершенно не свойственно, но когда требовалось, она могла становиться даже строже Жанны. Она аккуратно заколола выбившийся локон, стараясь не уколоть коллегу невидимкой. — Или это у тебя, Пеппи, такая бурная реакция на мои слова о предполагаемой внешности мадмуазель Бовуар? — Виктория хитро заулыбалась, прищурив один глаз. Видимо, именно эту часть Дюваль пропустила мимо ушей. — Чего? — Жанна нахмурилась, потирая затылок. — Никто никогда не видел её. Ни на собственных выставках, ни на аукционах, ни на мероприятиях вроде сегодняшнего, она не появляется. Кто-то говорит, что она страшнее смерти, поэтому и не появляется на публике, а кто-то утверждает, что видел её и она выглядит как ангел во плоти. — Не, если она выглядит как каноничный ангел, то это страшнее даже смерти, — саркастично отозвалась Жанна, продолжая потирать затылок в том месте, где Виктория её всё же уколола невидимкой, и тут же получила расчёской по руке. — Ай! — Не умничай, Дюваль, — хмыкнула Виктория и отошла в сторону, критически оценивая своё творение на голове коллеги. Если честно, вышло очень даже неплохо. Волосы больше не торчали из собранного пучка, основная масса была тщательно залакирована, и лишь один кудрявый локон кокетливо спадал на плечо, добавляя образу лёгкой небрежности. Баланс в образе Жанны Дюваль был восстановлен. Виктория довольно хмыкнула. — Вышло очень даже хорошо, спасибо, — кивнула Жанна, слегка улыбаясь своему отражению. Виктория улыбнулась в ответ и опустила взгляд. — О, какая красивая брошь! Раньше не видела. Она новая? — Тётушка подарила на удачу. Виктория хотела было продолжить разговор, как в стафф-комнату влетела девушка с растрепанными волосами. Лицо было размазано тушью, куртка насквозь промокла, а с кончика зонта ручьем капала вода. Коллеги уставились на нее, а она лишь неловко улыбнулась, хихикнула и вытерла мокрый подбородок. Это была Софи. — Святой Париж, еще одну придется приводить в порядок, — обреченно протянула Виктория. — На улице начался такой ливень! Я думала, что не доберусь от метро до отеля, — сказала Софи, скидывая с себя куртку и вешая ее на крючок. — Удивительно. А еще недавно на улице не было ни облачка, — фыркнула Жанна, поднимаясь со стула и позволяя Софи увидеть себя в отражении. Та ахнула, подходя ближе. — Вот блин... — грустно заключила девушка. — А я всё утро красилась. — Ага, я вижу, судя по времени, — заметила Жанна, бросив взгляд на свои наручные часы. Софи нахмурилась и испепелила взглядом старшую коллегу. Она окинула ее оценивающим взглядом с ног до головы и, заметив, как та хорошо выглядит, опустила уголки губ. Даже Жанна Дюваль сегодня выглядит лучше, чем она. — Что мы говорили насчет опозданий? — Да знаю я, мадмуазель Дюваль, знаю, — злобно буркнула Софи, а Жанна отмахнулась. Разговаривать было бесполезно. Софи следовала исключительно тем правилам, которые были ей выгодны, или же придумывала свои. Работала она хорошо, с гостями общалась превосходно, успокаивала их почти мгновенно, когда те были в ярости, но вот эта её черта несомненно выводила Дюваль из себя. Они были слишком разными. — Ладно вам, девочки, не ссорьтесь, — попыталась сгладить углы Виктория и улыбнулась. — Садись, Софи, и над тобой поколдую. Жанна оставила их, а сама, вновь раздраженная, вернулась на ресепшен. Телефон зазвонил, не успела она и шагу ступить. Это был метрдотель. Что-то случилось с доставкой цветов. Сегодня явно будет долгий день. Послушав пересменку и отпустив Луи со спокойной душой спать, Жанна села перепроверять бронирования за ночь. Снова открыв почту, она пролистала список вниз. Судя по всему, сегодня будет очень много заездов из-за банкета – весь отель будет забит. Дюваль выдохнула и открыла автоматизированную систему. Перепроверив наличие проставленных скидок в тарифах, платежи, комментарии о времени заезда и пожелания гостей, она едва заметно улыбнулась. Зря она так сомневалась в Луи – парень допускает всё меньше ошибок, и видно, что старается. Закончив проверку, Жанна оставила Софи и Викторию на ресепшене за главных и направилась в кофейню, предвкушая наслаждение. Бодрящий кофе сейчас был как нельзя кстати – заряд энергии был ей просто необходим. Заказав кофе и устроившись на высоком барном стуле, Жанна глубоко вдохнула восхитительный аромат. Однако, момент уединения нарушило бряканье телефона. Девушка извлекла из кармана свой старенький кнопочный телефон и посмотрела на экран. Сообщение от Тео. «Покур?» Коротко и ясно. Жанна усмехнулась и, ответив утвердительно, спрыгнула со стула. Её кофе уже ждал, благоухая в бумажном стаканчике. Подхватив его, Жанна вышла из кофейни и направилась к неприметной двери с табличкой "Служебный вход". За дверью начинался узкий, полумрачный коридор, освещенный тусклым светом дежурных ламп. Здесь, за кулисами роскошного отеля, царила своя атмосфера – лабиринт подсобных помещений, прачечных, складских помещений и всевозможных служб, скрытых от глаз гостей. Этот невидимый мир трудился в поте лица, создавая иллюзию безупречного гостеприимства и высокого уровня сервиса, которыми так гордились отели пяти и четырех звезд. Жанна шла по коридору, чувствуя знакомый запах хлорки. Она миновала грохочущую прачечную, из которой доносились приглушенные голоса. Далее располагался отдел хаускипинга. Старшая горничная, чье имя Жанна никак не могла запомнить, подняла глаза, скрытые за толстыми стёклами очков. Она приветливо улыбнулась и махнула рукой – Жанна ответила тем же. Далее следовал отдел технической службы, служба безопасности, HR-отдел... В общем-то, их на пальцах даже двух рук не пересчитать. Одного только не было – отдела бронирования, из-за чего ребятам на ресепшене и приходилось заниматься бронями. Она прошла узкий проход, подошла к двери, которая вела на задний двор отеля, служивший курилкой для персонала. Эта неприглядная площадка резко контрастировала с безупречным лоском, царившим в парадных залах. Обшарпанные стены, старые пепельницы и забытые кем-то окурки – здесь было место для настоящих, непоказных эмоций. Жанна толкнула дверь и вышла на улицу. Она вдохнула родной осенний воздух, что смешивался с запахом сигарет и влажной земли. В этом самом дворе, усевшись на старое ведро, сидел Тео Дюфо, облачённый в свою униформу повара. Он поднял голову и улыбнулся Жанне, правда, в ту же минуту его выражение лица сменилось полным непонимания. — Не смей, — сразу пресекла Жанна и уселась на деревянный ящик, а Тео в свою очередь поднял руки в знак того, что не посмеет нарушить требование подруги, хотя у парня на языке вертелось всякое, и вопросы, и комментарии, и даже, может, комплименты. Дождь стих, лишь изредка срывались с неба последние капли. Двор, как и полагается служебному месту, был совершенно непригляден – но и здесь нашлась своя прелесть. Посреди двора росло кленовое дерево, его ярко-красная листва выделялась на фоне серых стен. Листья были разбросаны по земле, из-за чего казалось, будто двор стал жертвой красочного, но хаотичного вандализма. Каждую осень, выходя на перекур, Жанна невольно любовалась этой картиной. Где-то за пределами двора кипела жизнь – шаги, машины, голоса, – а здесь всё оставалось таким привычно неподвижным и тихим. Жанна прислонилась к холодной стене, наблюдая, как капли с веток падают в лужи. Её пальцы слегка дрожали – от холода или от усталости. В голове снова всплыло утро: подарок тёти, слова благодарности, встреча с Габриэлем и его внезапное заявление. Она нахмурилась, стиснула зубы, будто споря сама с собой. Надо будет позвонить ему после банкета и извиниться – слишком грубо она отреагировала. Не ей решать, с кем строить другу жизнь. Молчание было нарушено. — Почему, когда мы ходили на свидание, ты даже так не подготовилась, как сегодня? — поинтересовался молодой человек. — Наверное, потому что это даже не было свиданием? — сказала Жанна, приподняв одну бровь. Тео закатил глаза, выдыхая дым. Он всё равно выглядел расслабленно, но Дюваль знала, что если будет приходить на перекуры вечером, парень будет ругаться трёхэтажным матом из-за количества заказов и официантов, что будут устраивать балаган на раздаче. — Много предзаказов? — Да, у нас уже чеки до пола висят, но я не сильно боюсь, — парень достал бумагу с каким-то очень большим списком, надпись над которым гасила «Заготовки». — Весь упор сегодня будет на холодный цех, хотя у меня был уговор с поваром холодки, что я ему если что буду помогать, а то это чертов ад, — Тео нахмурился. — Сегодня вроде человек сто? — Почти. И все, конечно же, требуют индивидуальный подход. Ненавижу банкеты. — А кто любит? Никто не любит. — пожала плечами девушка, — Сегодня придётся много улыбаться, чувствую, что у меня просто варежка треснет. — А у нас сегодня кто? Художники и их критики? — Дюфо усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты. — Боже, я обожаю современных художников, такие непростые души. Подашь им пустую тарелку и скажешь, что она символизирует внутреннюю пустоту общества, так они стоя будут аплодировать. — Тео, ты ужасен... — закатывая глаза, ответила девушка. — Да? Может быть. В любом случае, я ничего не смыслю в искусстве. Я понимаю кухню. Если бы мне платили за то, что я нарезаю лук и называю это «Деконструкцией традиционных форм», я, быть может, открыл бы свою выставку. — Или хотя бы получил грант на исследование «Кулинария как постмодернистский жест», — смеясь сказала Жанна. — Да, точно! Или провёл бы мастер класс «Как баланс вкусов отражает внутренний конфликт художника». — Знаешь, мне кажется, что ты зря тратишь время на кухне. Познакомься с какой-нибудь представительницей мира высокого искусства и будет тебе счастье. — Не, эти дамочки слишком высокого мнения о себе, либо у них очень низкая самооценка. Да и вообще, у них как будто с головой не всегда всё в порядке. Меня интересуют другие девушки. Например, те, которые могут дать словесный отпор и работают в отеле. Она хотела было ответить, но разговор прервался звонком. Девушка достала из кармана телефон, глядя на высветившееся имя на экране. Это была Виктория. Сам по себе факт телефонного звонка не очень понравился Жанне, ведь она знала, что Морлен звонила в очень редких случаях, особенно если они вместе на работе. — Да? В чём дело, Вик? — напряжённо ответила Дюваль, сразу хмуря густые брови, которые впоследствии поднимались всё выше и выше из-за поступающей информации. — В смысле? На скорой? — она резко поднялась, начиная ходить туда сюда и нервно сминать бычок в подушечках пальцев. — Да. Хорошо. Да. Сейчас буду. Тео, что всё это время наблюдал за ней, тоже поднялся. Он немного обеспокоенно осмотрел Жанну, как будто то, что случилось, непременно касалось его самого. Дюфо не спешил задавать вопрос, в выражении лица Дюваль читалось нарастающее раздражение и в то же время беспокойство. — Старший администратор ресторана упала со стремянки, — отчеканила девушка, выкидывая бычок в урну. — Мадам Дюпра хочет, чтобы я заменила её. А ведь я как знала, что это будет не день, а одна сплошная головная боль! Она не дала Тео сказать и слова, просто шагнула в сторону двери, широко распахнула её и пропала в тёмных коридорах. Парень так и остался стоять один, он только лишь выдохнул и плюхнулся на ящик, вытаскивая вторую сигарету. Нет уж, он не хотел, чтобы эта суматоха для него начиналась так быстро. Жанна быстрым шагом шла по узким коридорам, иногда чуть не сталкиваясь с сотрудниками отеля. Например, она едва не столкнулась с горничной, которая несла в руках накрахмаленное белье. Девушка ахнула, прижимая белье к груди, словно что-то драгоценное, а Жанна фыркнула, обходя ее. Ее шаги гулко отдавались от стен, а выражение лица, по-видимому, не предвещало ничего хорошего, из-за чего встречные спешили посторониться, чтобы не связываться с раздраженной Дюваль. У двери в лобби отеля она остановилась, тяжело дыша. Перебирая кончиками пальцев край пиджака, она пыталась успокоиться, зная, что раздражение всегда отражается на ее лице. Ей совсем не хотелось выполнять чужую работу, и эта мысль преследовала ее всю дорогу. Мигающая лампочка над головой, казалось, вторила ее напряжению. «И надо же было этой дуре залезть на стремянку», — подумала Жанна, кусая нижнюю губу. — «Я старший администратор ресепшена, а не ресторана. Если меня не будет за стойкой, сегодня там будет полный бардак». — Она прикрыла глаза, представляя, как ей придется разрываться между залом ресторана и стойкой ресепшена, пытаясь решить проблемы там и тут. Спокойного дня не предвидится. Хотя, может, всё ещё обойдется? — «Обойдётся? Ха! Нет, с таким количеством людей, ничего гладко не пойдёт.» Начиная уставать от собственной нервозности, девушка открыла тяжёлую дверь. За ней она увидела, как Камиля, старшего администратора, везут на каталке к выходу из отеля. Сделав несколько шагов, она почувствовала резкий порыв осеннего ветра из открытых дверей. Наблюдая, как Камиля заносят в машину, девушка снова сжала край пиджака и поджала губы. Закрывающиеся двери отрезали ее от осеннего пейзажа, оставив лишь последнее ледяное прикосновение ветра. — Putain de bordel... (1) я в жопе.