Что дальше?

В воздухе густел предвкушающий запах аэропорта, смесь машинного масла, кофе и чужих надежд. Толпа встречающих, как цветущий луг, пестрела плакатами, воздушными шарами и нетерпеливыми лицами. Мое сердце билось в унисон с двигателями приближающегося самолета. Я сжал в руках самодельный плакат, стараясь не помять его. Слова, выведенные крупными, слегка дрожащими буквами, казались такими невинными в этом хаосе: "Добро пожаловать домой, мой извращенец!" Вокруг меня царила обычная аэропортовская суета. Семьи воссоединялись, друзья обнимались, бизнесмены торопливо говорили по телефону. Никто не обращал внимания на мой странный плакат, возможно, принимая его за часть какой-то эксцентричной акции. И это было к лучшему. Чем меньше внимания, тем лучше. Самолет коснулся земли, и по телу пробежала дрожь. Ожидание достигло апогея. Я представил его лицо, его удивленный взгляд, когда он увидит меня и этот идиотский плакат. В голове промелькнули тысячи вопросов: поймет ли он, оценит ли юмор, не обидится ли? Наконец, двери самолета открылись, и пассажиры начали выходить. Я напряженно всматривался в каждое лицо, пытаясь его узнать. Последние три года тянулись, как бесконечная ночь. Три года, которые я отсчитывал по минутам, мечтая об этом моменте. Теперь он был почти здесь, реальный, ощутимый. Я представил его улыбку, дерзкий блеск в глазах и тепло его тела, прижавшегося ко мне. Мой взгляд скользил по табло прилета. "Рейс AZ1234 из Рима – прибыл". Напряжение достигло пика. Я глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в коленях. Двери открылись, и поток людей хлынул в зал ожидания. Я выискивал его среди этих лиц, знакомое до боли родное лицо. Время, казалось, замедлилось. И вот, я увидел его. Высокий, загорелый, с немного отросшими волосами, он выделялся из толпы, как маяк. Он почти не изменился. Все тот же насмешливый взгляд. Он шел, оглядываясь по сторонам, словно искал кого-то. Я поднял плакат повыше и сделал глубокий вдох. Сейчас или никогда. Он увидел меня. На его лице отразилось сначала удивление, потом недоумение, и, наконец, широкая, заразительная улыбка. Он пробился сквозь толпу, отталкивая зазевавшихся пассажиров и я почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Его глаза встретились с моими, и уголки его губ тронула знакомая, чуть нахальная улыбка. Он остановился передо мной, отбросив свою сумку на пол. Взгляд, полный нежности и похоти, пронзил меня насквозь. - Привет, извращенец - прошептал он, и его голос, немного охрипший после долгого перелета, звучал как музыка. Я отбросил плакат и бросился ему в объятия. Он обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. - Я знал, что ты не забудешь! - прошептал он на ухо. Толпа вокруг нас загудела. Некоторые улыбались, другие непонимающе хмурились. Но нам было все равно. Мы снова были вместе. Его губы нашли мои, и я забыл обо всем на свете. Поцелуй был долгим, жадным, полным тоски и обещаний. Вокруг нас мир перестал существовать. Были только мы – два человека, нашедших друг друга после долгой разлуки. - Я так скучал - прошептал я, когда мы наконец оторвались друг от друга. - Ты и представить себе не можешь - ответил он, и его рука скользнула по моей спине, вызывая легкую дрожь. - Поехали домой. У меня есть несколько сюрпризов для тебя. Я знал, что это за сюрпризы. Я знал его, как свои пять пальцев. В машине царила напряженная тишина, наполненная невысказанными желаниями. Его рука лежала на моем колене, и я чувствовал, как он нежно поглаживает кожу. Мы ехали по ночному городу, и огни фар рисовали причудливые узоры на его лице. – Помнишь, как мы не любили друг друга в школе? – вдруг спросил он, нарушив тишину. Я усмехнулся, прикрыв глаза. – Как я мог забыть? – А ты помнишь тот случай с краской? – Он засмеялся, и его рука крепче сжала мое колено. – Ты вылил мне целое ведро зеленой краски на голову. – Зато ты потом целую неделю ходил с зелеными волосами! – парировал я. – Тебе даже шло. – Шло? Я выглядел как болотный тролль! – Он театрально возмутился. – Но, знаешь, даже тогда, сквозь всю эту ненависть, я... Я перебил его, приложив палец к его губам. – Не сейчас, Крис. Потом. Он кивнул, и взгляд его стал еще более интенсивным. Дверь захлопнулась, отрезав нас от внешнего мира. Квартира встретила нас полумраком и запахом сандалового дерева. Он прижал меня к стене, и его губы снова впились в мои. - Я хочу тебя прямо сейчас - прошептал он, его дыхание обжигало мою шею. Я не ответил. Я просто провел рукой по его расстегнутой рубашке, ощущая горячую кожу под пальцами. Игра началась. – Знаешь, – прошептал я ему на ухо, пока он расстегивал пуговицы на моей рубашке – Я все еще думаю, что зеленая краска тебе шла. Он отстранился, посмотрел на меня с притворным возмущением, а потом рассмеялся. – Не сейчас, Ноа. Не сейчас. Но потом я тебе это припомню. Наша история началась задолго до аэропорта и плаката. Она началась в школьном коридоре, наполненном криками, смехом и запахом дешевых булок из столовой. Мы с ним были, как два полюса магнита – постоянно отталкивались, искрили. Его звали Крис, и он был воплощением всего, что я презирал: самоуверенный, популярный, капитан баскетбольной команды. Я же – тихий, замкнутый интеллектуал, проводящий большую часть времени за книгами. Наши столкновения были неизбежны. Каждое слово, каждая реплика – вызов, насмешка, попытка задеть. Мы соревновались во всем – в учебе, даже в искусстве колких замечаний. Я замечал, как краем глаза наблюдаю за ним на тренировках, как невольно запоминаю его движения, его смех. В нем была какая-то необузданная энергия, которая притягивала меня, несмотря на все мои попытки сопротивляться.