I don't know you at all

– Показатели? – Восемьдесят два на пятьдесят. Молчаливый кивок, после которого в операционной снова не было слышно ничего, кроме пикающего прибора и размеренного дыхания врачей и медсестёр. – Еще тампонов. Заталкивая марлю глубже, Хёнджин старался фокусироваться на поиске разрыва. Кровотечение не останавливалось, а найти источник проблемы до сих пор не удалось. – Судя по цвету крови, разорвана артерия, – взгляд на секунду метнулся к напарнику, – будь осторожен. – Доктор, он уже потерял полтора литра крови. Игнорируя визг монитора, Хёнджин оперативно командовал операцией. – Не паникуем. Отсасывайте кровь, а я займусь поиском разрыва. Руки в перчатках уверенно копошились во внутренностях, аккуратно исследуя затопленное в крови брюхо. Хван не моргая изучал поток крови, что никак не мог остановиться. Бульканье жидкости заставило Хёнджина обратить внимание на направление из которого шла кровь. Взгляд зацепился за разорванную артерию. – Вижу разрыв, – почти все в операционной облегчённо вздохнули, но не спешили расслабляться. – шов. Подготовить промывание. Остановим кровотечение и избавимся от поврежденной части печени Ловкими движениями пальцев, Хёнджин аккуратно, но при этом достаточно быстро, скреплял ткани между собой. Узел за узлом и кровотечение остановлено. – Отлично. Вливайте физраствор. Когда вся ненужная жидкость была удалена, Хван поспешил разобраться с не менее важной проблемой. Около сорока процентов печени пришлось удалить из-за серьезных повреждений, однако жизнь пациента была спасена, а значит всё позади и всё остальное зависит лишь от реабилитации. Поднимая взгляд на помощника Хёнджин на секунду призадумался и мысленно взвешивая все за и против, кивнул сам себе головой, после чего протянул иглу парню напротив. – Интерн Ким, не хотите зашить пациента? Вышеупомянутый в немом шоке перевёл взгляд на наставника и в ту же секунду улыбнулся глазами и активно закивал в знак согласия. Ему ещё не доводилось заканчивать операцию. Такое доверие со стороны доктора Хвана придавало не абы какую уверенность. Хёнджин удовлетворённо кивнул попросив у медсестры иглу, торжественно вручил её мальцу. – Я останусь здесь для контроля твоей работы, но вмешиваться не буду. Ким всё так же активно закивал и приняв из рук Хвана иглу принялся к кропотливому выполнению такого внезапного задания. Несмотря на то, что это первый опыт парня в зашивании пациента самостоятельно, он действовал вполне смело и уверенно. Не было в его действиях сомнения или боязни, будто он всю жизнь занимался подобным. Хёнджин лишь довольно усмехнулся, ну и талантливый же ему интерн попался. Много времени на зашивку не ушло, так что вскоре Хван всех похвалил за хорошую и усердную работу, и проследив, как медсёстры отвозили пациента в реанимацию расслабленно выдохнул. – Господин Хван, вы отлично справились! – из раздевалки интерн вышел уже в своём привычном больничном халате, на котором он с гордостью носил свой бейджик с именем. – Слышать такое от интерна довольно не привычно, – дружелюбным тоном ответил Хван. – Хорошим врачам всегда нужно напоминать, что они значат для своей больницы. Верхушка этого не делает, но буду делать я, – парень аж весь светился, – не хотите пообедать, доктор Хван? Хёнджин мягко улыбнулся и покачал головой, – у меня дела, иди без меня. – Хорошо, тогда увидимся! Удачи вам, доктор! Помахав в ответ ладонью, Хёнджин со скромной улыбкой проводил парня взглядом, после чего направился в отделение неотложки. – Доктор Хван, вам прислали результаты КТ пациентки поступившей сегодня утром, – главная медсестра повернула монитор в сторону врача, пока он задумчиво рассматривал изображение. Угукнув себе поднос Хенджин перелистнул страницу с выписанным диагнозом. – Пневмония. Ей уже прописали анализы и консультацию с врачом? – кивок в ответ, – отлично, тогда позовите ординатора, пускай послушает её и тогда переводите в общую палату.– отпрянув от монитора Хван взял со стола планшетку с историей болезни пациентки. – У неё проблемные почки, запишите её на биохимию, и результаты сразу отправляйте мне или доктору Кану, – вернув планшетку медсестре Хван по-доброму улыбнулся и поправив очки двинулся к койкам ожидавших его пациентов. – Та-ак, кто тут у нас, – присел на стул, – Ким Ильбом, верно? – взгляд остановился на маленьком мальчишке, что испуганными глазами уставился на врача. Заметив, что ребёнок никак не реагирует, его мама поспешила ответить за него. – И так, разбит лоб, – мальчик поджал губы, – не переживай, я мастер зашивать. Сейчас ты получишь анестезию и ни-и-ичего не почувствуешь, обещаю, – доктор добродушно улыбнулся. Мальчик перевёл всё такой же испуганный взгляд на маму. Та лишь ласково погладила его по голове и тихонько сказала, что ему нечего бояться. Хван, уже подготовив укол, подвинулся к ребёнку, – будет немного больно, но совсем не на долго. Позволишь? Ребёнок медленно, с опаской, кивнул и довольно улыбнувшись Хёнджин аккуратно ввёл иглу в область около раны, заранее промытую медсёстрами. Ильбом дёрнулся от внезапной боли, но его мама легонько придержала сына за плечо попутно шепча тихое "тшшш". Подождав минуты две, Хёнджин убедился, что анестезия подействовала и, подготовив иглу, аккуратными движениями ввёл её в кожу. – Повезло, что рана не глубокая, так что долго тебе тут сидеть не придётся, скоро пойдёшь домой и будешь смотреть мультики, – поднять настроение ребёнку разговорами об интересующих его вопросах было уже как неотъемлемой частью работы общим хирургом. – Я не смотрю мультики, я уже взрослый, – шепеляво ответил мальчик, после чего демонстративно открыл рот представляя взору свой зубной ряд, – осталось двум зубам вырасти, и я буду мужчиной, как вы. Хёнджин добродушно засмеялся кивая головой, – конечно будешь, ты уже мужчина, раз так смело держишься пока грозный дядя врач проводит махинации на твоём теле. Будет чем похвастаться перед друзьями. Малец скромно улыбнулся и счастливо покачал свисающими ногами. Такая реакция более чем удовлетворила Хвана, ведь спокойствие и расслабленность пациента, а особенно ребёнка, во время какой-либо процедуры повышает шансы на успешное и быстрое окончание работы. На протяжении ещё тридцати минут, Ильбом с восхищением рассказывал Хвану о своих коллекционных игрушках, с помощью которых он стал самым популярным в своём классе, – все хотят со мной дружить! Если я покажу вам, доктор, то вы тоже захотите стать моим другом! – Мне не нужны для этого игрушки, я восхищен твоей смелостью, так что ты уже мой друг, – Хёнджин наконец отложил иглу, – ну что ж, ты молодец, я закончил. К вам подойдёт медсестра и наложив повязку проконсультирует по поводу ухода, – мама ребёнка внимательно слушала и кивала, попутно говоря слова благодарности, – бывай ковбой! Надеюсь, мы ещё встретимся, но не в стенах больницы! – До свидания, мистер доктор! – мальчик уже во всю улыбался и не скрывал радости, что теперь у него есть друг врач, которым он может хвастаться одноклассникам. – Тебе стоило стать детским педиатром, мистер доктор, – последняя фраза была озвучена перекривлённым писклявым голоском. – Ты кардиохирург или клоун? – Смотря какой сегодня день недели. Хван усмехнулся. Ли Минхо, его хороший друг и зам. главы отдела кардиохирургии. В стенах больницы о нём знают, как об хладнокровном специалисте, что тщательно и придирчиво относился к своей работе, имея почти наивысший процент успешности в операциях. Однако, стоило календарю переключится на день субботы и воскресенья он превращался в назойливую муху, что летала вокруг надоедая своим присутствием. Сколько не отгоняй, не улетит. Но всё же и на рабочем месте он иногда проявлял это своё Я перед Хёнджином. – Слышал, ты дал Хёну зашить пациента. Не рано? – облокотившись спиной на стойку в администрации и опустив локти на поверхность, Ли расслабил тело и съехал к полу, потягиваясь. Этот день обещал быть долгим. – Он талантлив, проницателен, умён, способен и очень быстро учится. Таким надо давать толчок, если не делать этого в нужный момент, эта страсть к обучению может потухнуть. – Какой же ты всё-таки душка, я сейчас расплавлюсь, смотри, – Минхо, с каменным лицом, смотря прямо в глаза, снова принялся съезжать к полу по пяткам. Данная картина вызвала у Хвана громкий смех. – Хочешь, я и тебе зашить пациента дам? Выражения лица Ли тут же переменилось и, прислонив тыльную часть ладони ко лбу, он драматично вздохнул и всхлипнул. – Я не достоин такой чести, господин Хван. Легонько пнув друга в спину, Хёнджин с улыбкой на лице развернулся и направился в правый корпус на предварительный осмотр своих пациентов, которым предстояла операция. – Слушай, а если серьезно, ты будь осторожней ладно? – нагоняя Хёнджина, Минхо поравнялся с ним, и сунув руки в карманы халата шёл размеренным шагом рядом. – Кто знает, не дай бог ещё сядет тебе на шею и уже через две операции потребует скальпель без твоего одобрения. Минхо всегда был так придирчив к интернам. В его времена, наставники гоняли его с бумажной волокитой, раз в пол года допускали к операционному столу и только через два года интернатуры ему позволили самому зашить пациента. Хёну же пробыл в этой больнице лишь пол года, а ему уже выпала такая честь, – не будь слишком добр, сам не заметишь, как это войдёт в привычку. Тяжело вздохнув Хван остановился на пол пути и, повернув голову в сторону друга, сказал. – Минхо, не забывай, что я работаю в этой больнице общим хирургом уже девять лет. У меня было много интернов, многие из них были способными и мотивированными, но я не давал им шанса. Знаешь, что с большинством сейчас? Кто-то работает в государственной больнице старого села, кто-то отказался от всего, думая, что всё было напрасно, а кто-то... – Хван запнулся. Ком накапливался в горле, не позволяя сказать больше ни слова. Вспоминая совершенные ошибки было тяжело сдержать ту злость и пренебрежение, которое он испытывал к прежнему себе. Он был ответственен за разрушение их мечт и даже жизней. – Я не хочу повторять этих ошибок. Если я вижу потенциально способного интерна, то буду прилагать все свои полномочия в качестве его наставника, что бы не затмить его умения. Вспоминая ночные запои и ручья пролитых слёз пропитанными словами о прощении, Минхо лишь сглотнул комок, застрявший в его горле после речи Хвана, и слабо кивнув продолжил стоять на месте, пока Хёнджин не кинув тихое прощание, пошёл дальше своим путём. – Вот же чёрт, – лохмача свой затылок Минхо медленно спускалсч по лестнице, – мне нужен перекур.

***

Проверив состояние каждого пациента, Хёнджин со спокойной душой зашёл в комнату отдыха персонала неотложки, наконец присев впервые за несколько часов. Стрелки часов перевалили за восемь вечера. Хван, сняв очки, потёр усталые глаза пальцами и ними же прикрыл зевающий рот. Работа хирургом никогда не была лёгкой. На твоих плечах лежит столько ответственности за чужие жизни, и дело не только в пациентах. Врачом Хван был отменным, в своих навыках он не сомневался, каждое его решение прежде рационально взвешивается на двух чашечках. Не оценив все за и против, он ни за что не озвучит план действий своим коллегам. Однако, имея столько плюсов в одной сфере, он имеет столько же минусов в другой. Учитель из него, мягко говоря... Не очень. Учитель, наставник, старший, всё это было не для него. Он привык быть на равных, у каждого своя роль, свои обязанности, своя ответственность. Но услышав четыре года назад, что он раз в два года буде принимать интернов в свой отдел, в его выстроенном в голове плане пошла трещина. Вспоминая как он обращался со своими первыми учениками хотелось треснуть себя планшеткой или же чем потяжелее. Ставя себе в пример своих коллег, он вёл себя с интернами ровно точно так же. Из врачебного долга те выполняли лишь непосредственное нахождение в больнице и носка халата. На этом их докторская практика ограничивалась лишь пациентами с запором и лихорадкой. Не будь он столь глупым, многие из его бывших учеников могли бы сейчас быть очень успешными начинающими врачами. Не жалеть о такой их участи, не выходило даже спустя такой долгий срок. Поздно что-то менять, так что Хёнджин может лишь усвоить урок и не повторять своих ошибок. Он поможет Ким Хёну, О Хэвон, Кан Ёнбому, И Джэхо и Лим Сумин стать теми, кем они желают. За своими размышлениями Хван и не заметил, как веки слегка потяжелели, а разум понемногу затуманивался. Голова уже лежала на рабочем столе, а Хван в последние секунды в сознании позволил себе немного вздремнуть, забив на то, что шея и спина после этого будут адски болеть. Стук. Еще один. Тихое бормотание и слегка скрипящая дверь. Двери резко, бесцеремонно открылись и издали характерный скрип. В проёме стояла довольно устрашающая, на первый взгляд, фигура. – Чего разлёгся работяга, – в проходе, собственно, показался мужчина в таком же белом халате и растрёпанной черной шевелюрой. Только услышав чужой грубый голос, Хвана как водой облило и он моментально поднялся со стола. Расфокусировавшийся взгляд упал на незваного гостя и несмотря на то, что Хёнджин сразу по голосу узнал кто так бесцеремонно ворвался в комнату отдыха, он пытался рассмотреть стоящую фигуру. – Очки надень, а то так зрение ещё больше испортишь.  Точно, у него же минус четыре и ещё астигматизм в придачу. Послушав не прошеный совет Хван нашёл на столе очки и не спеша протирая тряпочкой заговорил. – И что такой трудяга забыл в жалкой неотложке. – не скрывая испорченного настроения, Хван медленно встал со стула и, наконец, надев очки подошёл к гостю.  – Да так, решил выполнить просьбу и лично занести процесс лечения пациентки Шин Се Хён. Шин Се Хён. Брови Хвана нахмурились в попытке вспомнить кто это. – Я за смену принимаю более пятидесяти пациентов, а то и больше, думаешь я помню имя каждого? – может Хёнджин и переживал за каждого принятого пациента, но не мог же он запомнить всех кого когда-либо разрезал и зашивал. – Очень жаль, что ты не запомнил имя бедной девочки. Он правда пытался, действительно старался держать себя в руках. Но находясь в одном помещении с этим человеком, он на взводе буквально каждую секунду. – Доктор Ли, будьте добры не ходить вокруг да около и сказать мне причину вашего внезапного визита в такой поздний час, – несмотря на вежливо подобранные слова, каждая буква была пропитана ядом и недовольством, а выражение лица говорило само за себя. Ли криво усмехнулся. Обогнув Хвана со стороны, он медленно подошел к столу и обернувшись на Хёнджина со всей злобой ударил планшеткой с бумагами об поверхность. – Пациентка Шин Се Хён. Студентка попавшая в аварию, которой ты, две недели назад, вскрыл брюхо без предварительного КТ, после чего её не диагностированный рак начал процессию распространения по её желудку.  Ком стал в горле, вся агрессия мигом испарилась, на смену которой пришла тревога. Губа дрожала будто в попытке что-то сказать, но слова так и не вырвались.  Шин Се Хён. Теперь он вспомнил. Двадцатилетняя студентка стала жертвой столкновения двух машин на пешеходном переходе. Внешние раны были не значительны, но её огромная гематома на животе говорила о внутреннем повреждении органов. Хёнджин тогда принял быстрое решение оперировать понадеявшись лишь на узи. В процесс операции была обнаружена раковая опухоль, после чего пришлось передать пациентку онкологии. Он попросил лично проинформировать по поводу её состояния когда она полностью пройдёт все анализы и обследования. Правда, он не думал что её лечащим врачом станет он. Судя по тому как он, буквально, испепелял его взглядом, Хенджин чувствовал, что прогнозы не особо успешны. – Феликс, я... – Твои халатность и безответственность стала причиной тому, что сейчас её рак прогрессировал. Ты не переживай, я то её спасу, ведь я поэтому здесь и работаю, что бы жизни спасать, – Ли медленно подходил и оказавшись достаточно близко, начал тыкать пальцем коллеге в грудь, – но у неё было бы на много больше шансов если бы именно ты не провёл тогда ту операцию. Хёнджин мог стерпеть обвинения в пренебрежении к КТ, но этот абсурд терпеть больше не мог. – Если бы я не провёл тогда операцию, она бы не дожила до момента когда узнала, что у неё рак. Рука остановила чужие прикосновения к груди, – у неё было внутреннее кровотечение, как думаешь, долго бы она продержала если бы я тратил время на КТ? – Это твоя прямая обязанность оценить риски перед началом операции! – обычный тон превратился в крик. – И я оценил! После чего пошёл и спас ей жизнь, а сейчас, будь добр, – Хёнджин окончательно оттолкнул Феликса от себя, – теперь ты иди и спасай ей жизнь, ведь именно поэтому ты здесь, не так ли? Обойдя Ли, он забрал валявшуюся планшетку с историей болезни и стремительно пошёл на выход из комнаты. Больше у него не было ни сил ни желания находиться в одном помещении с этим кретином. Его честь врача была облита грязью много раз. Начальством, пациентами или их родственниками, другими коллегами хирургами. Но какому-то выскочке из онкологии он не позволит вытирать об себя ноги, особенно учитывая, что тот младше. На год. Ситуации это не меняет. Каждый в этой больнице имеет свои обязанности. Обязанность Хенджина спасать людей, которые попали в нещастный случай. Любой другой случай не в его компетенции, для этого существуют другие врачи. Он не мог просто позволить органам пациентки истекать кровью и постепенно отказывать, пока бы он мирно делал КТ для оценки рисков. Тут и гением быть не нужно было дабы понять, что без срочного вмешательства Се Хён не продержалась бы и часа. – Грёбаный выскочка, – гупнув дверью во внутренний двор больницы, Хван тут же оказался на свежем воздухе и вдыхая в грудь больше кислорода пытался успокоить нервы. – Узнаю этот тон, встретил своего любимого врача? – возле него опираясь на стенку стоял Минхо, медленно покуривая сигарету. Хёнджин лишь скривился в лице и не обращая внимания на насмешливый вопрос сказал: – Курить вредно, – устало выдохнув Хван подошёл к Ли и протянул руку в ожидании сигареты. Минхо лишь усмехнулся и достав пачку торжественно вручил её другу повторяя его же ранние слова: – Курить вредно. Лёгкий запах табака уже был на столько привычным, на сколько не должен быть для врача. Кому как ни ему знать к чему приводит курение, но поделать с собой ничего не мог. Размеренный день стал тяжёлым по его окончанию. Скорее всего Хван пойдет в регистратуру и поставит себе ночные смены, что бы наказать себя или забыться. А пока он лишь делал очередную тягу параллельно посматривая на бумажки, что принёс ему ранее Ли. Вчитываясь в слова он находил подтверждение каждому обвинению в его сторону. Рак действительно распространился после хирургического вмешательства, до этого он находился в лёгкой, хоть и злокачественной, форме и избавиться от него не составило бы труда. Сейчас же каждый день бедной студентки это борьба за жизнь. Вместе с раком у неё ещё и проходит восстановление после ДТП из-за чего организму сложно справляться з химией и врачам приходиться отлаживать с терапией. Ситуация действительно сложная, требует много времени, ещё больше удачи и полного мастерства, и знания в своём деле, врача. В последнем Хван не сомневался. Хоть Феликс и был ему не приятен как человек, как врач он бесспорно один из лучших, у него более восьми лет практики за плечами. Хоть он и довольно молод, но однозначно заслуживает своего места в этой больнице. Однако Хван по-прежнему его презирает. Феликс научился быть хорошим врачом, но не человеком. Такие мысли он себе внушал каждый день. – Смотришь анализы сегодняшних? – заметив как пристально изучает бумаги Хван, поинтересовался Минхо. Дочитав последнюю страницу, Хёнджин отложил планшетку на пол и взявшись уже за вторую сигарету присел на пол облокачиваясь на стену. – Из-за меня у пациентки развился рак. Коротко и ясно. Ему и так приходилось повторять полную картину действий первые дни после операции, что бы комитет решил халатность это или нет. Благо пришли к выводу, что сейчас бы Се Хён лежала в больничном морге, а не в палате, если бы не срочное вмешательство Хвана, и дело закрыли. Но кое-кто так и не уймётся. Возможно, если бы у Феликса на руках были бумажки, с описанием её теперешнего состояния, две недели назад, то у него бы получилось отстранить Хёнджина от работы и хорошенько так подпортить его и так уже пошатанную репутацию. – Лажа, – только лишь ответил Минхо. Он знал Хвана достаточно долго, что бы понимать, что слова утешения ему не нужны, достаточно просто тихонько прикуривать рядом и пропустить по чашечке соджу после смены. Докуривая уже третью за раз Хван решил что с его лёгких на сегодня хватит, и струсив с себя пыль и немного пепла вернулся в здание не забыв попрощаться с Минхо. Тот лишь помахал рукой и сказал, что послезавтра у него выходной, намекая на поход в ресторанчик с лучшей жареной свининкой. Помыв руки и прополоснув рот Хенджин забежал в регистратуру приписывая себе дополнительную смену. Всё равно сегодня он уже не заснёт. Так что оставив медсестре планшетку он направился к автомату с кофе проговаривая себе в голове, что скоро ему прийдётся наведаться к Минхо в качестве пациента.

12 лет назад

Ты пойдёшь в медицинский. Твердил отец. Лучше поступай в мед. Советовал брат. Делай как знаешь, я поддержу тебя. Утверждала мама, но не спешила переубеждать отца и брата. И вот Хёнджин здесь. Третий курс в Сеульском национальном. И казалось бы вот-вот, уже скоро. Закончить бакалавриат, потом ещё немного магистратуры и он свободен. Но с каждым днём он всё больше и больше осознаёт то, во что он влип. Ведь до поступления он не был особенно смышлёным что бы проверить и узнать, что даже после окончания обучения ему предстоит минимум 5 лет пахать, что бы стать врачом, которого будут воспринимать таковым. Иначе он никто. Ещё и зарплату нормальную получать сможет не скоро. Хотя это его должно мало волновать, семья его не из бедных, но и сидеть на шее у родителей до посинения желания нет вообще. Хотелось поскорее съехать и наконец жить самостоятельную жизнь. Строить отношения, заиметь хобби в свободное время от учёбы, а потом и работы. Да и в принципе стать взрослым и самодостаточным. Обо всём этом Хёнджин мечтал в 19 когда окончил школу, сейчас он смеётся с этих мыслей, а рука так и чешется дать пощечину прошлому себе, потому что всё вышеперечисленное он ох как не скоро получит. Зато на сегодняшний момент он получил регулярные проблемы со сном, вспышки агрессии на всех кто как либо с ним взаимодействует, отсутствие личной жизни да и в принципе какой-либо жизни. И ещё кучу исписанных ручек в корзине для мусора потому что преподаватель по анатомии долбаный кретин и заставляет в ручную расписывать каждую тему, а иногда даже на латинском! Короче, послушался родных. Не то что бы были другие варианты. Его отец дантист, а мама медсестра на пенсии, чего он вообще ожидал. Брат правда (который так же подтолкнул его к этой пропасти) кинул мед через год, как сам Хёнджин туда поступил, и уехал учиться за границу музыке. Такого предательства Хёнджин от брата не ожидал. Но он был рад за Хёнуна, тот хотя бы знал чего хочет от жизни и вовремя смог найти в себе силы не оправдать ожидание родителей и пойти по собственному пути. Хёнджин же не имел такой силы воли, и даже не знал, чем хотел заняться кроме как того, что ему с детства навязывали. Каждого кто учился с ним он считал такими же несчастными людьми, брошенными в логово выкачки денег и жизненных сил. Каждому сочувствовал, как и все сочувствовали ему. Но был в стенах их корпуса один... экземпляр. Мало того, что он поступил на без оплатное обучение, заняв второе место на Сунын среди своей школы, а может даже и всего Сеула, Хёнджин не интересовался аж на столько. Он помимо всего этого действительно наслаждался учёбой. Да, он был не менее заёбаным после пар, тоже тратил последние силы на рефератные работы, но его восхищение в глазах ничто не могло отобрать. Учителя и однокурсники называли его Ли Феликс, но лично сам Хенджин называл его псих. В голове не укладывалось как человек в здравом уме может наслаждаться этой каторгой под названием "третий курс в меде". Ему двадцать один год, он в расцвете сил, с такими результатами он мог выбрать что угодно и просиживать булки на какой-то там психологии или туризме, но он похоже мазохист раз выбрал медицину. Но в какой-то степени Хёнджин даже завидовал. Он занимался тем, что любит, и это приносит ему удовольствие. Хоть и немного специфичное. – Мне бы так, – не осознанно вырвалось в голос, и Хёнджин машинально обернулся проверить никто ли его не услышал, но в столовке почти никого не было, так как сейчас проходила пара. – Точно, залетал уже в мыслях. Сам Хван не на паре потому что у него окно. Хотя такое редко когда бывало, их нагружали по самое не хочу. Но так как уже близятся зимние каникулы, почти все часы были отработаны, работы сданы, зачеты выставлены, так что ставить ещё пары не было смысла. Они лучше под конец второго семестра накидают всё в одну кучу и будут посмеиваться в деканате над мучениками. Но это касалось только одной дисциплины, остальные пары не за горами, так что ручку в руки и переписывать конспект, который проспал, у старосты. Препод по латыни не простит такого. Когда до начала пары оставалось тридцать минут Хёнджин собрался покидать столовую и заодно заскочить в туалет, дабы не пропускать драгоценные минуты неврологии.  Уже зайдя в помещение Хван немного напрягся увидев там ещё одного человека, так как сейчас либо все разбежались, либо все ещё на последних минутах пары. Но стараясь просто игнорировать прошёл мимо к кабинкам. Как тут в отражении зеркала увидел лицо психа, то есть одногруппника, то есть Феликса. Он выглядел довольно помятым, несмотря на то, что даже когда синяки под глазами его выдали, Ли всегда одевался ухожено и делал укладку. – Эм, привет. У тебя всё в порядке? – осторожно спросил Хван, пытаясь быть дружелюбным, как-никак, по Феликсу видно, что что-то явно не так. После его слов Ли подскочил и испугано поднял взгляд на Хвана, будто и не замечал его до этого, хотя тот и стоял в туалете больше пяти минут. Глаза его бегали в стороны, а и до этого утяжелённое дыхание стало ещё более прерывистым. Когда одногруппник поднял голову, Хван заметил, что его волосы были мокрыми, а по шее стекала вода на светлую рубашку с джемпером. Хван встретился с глазами Феликса в отражении, и впервые увидел там страх, усталость, разочарование и тревогу. Всё в одном флаконе. И всё так внезапно для него. Ранее идеальный на вид студент, всегда одетый с иголочки и с уверенным полным жизни взглядом сейчас стоял перед ним в потрёпанном виде, будто он Иисус которого с креста сняли. – Что-то случилось да? – Хёнджин быстро, но осторожно, подошёл. Он быстро смекнул на что похоже состояние одногруппника. Как-никак, а панические атаки возникают и у самых здоровых на вид людей. – Это первый раз? – отрицательный кивок, – понял. Есть лекарства?  Феликс всё так же с рассеянным видом и затруднённым дыханием рукой указал на сумку, стоящую на раковине. Хёнджину два раз показывать не надо, он открыл самый маленький кармашек и, бинго, там лежал алпрозалам. Феликс пальцами показал два и Хёнджин сразу высыпал на руку две маленькие таблетки. Запив их водой Феликс всё так же опирался руками на раковину. Да, таблетки он принял, но эффект от них будет через минут пятнадцать не меньше, так что Хёнджин не теряя времени достал из рюкзака бумажный пакет, в который планировал сложить несколько булочек со столовой после пар, и вручил его Ли. Тот сразу начал в него дышать, но и этого было не достаточно. – Мне взять тебя за руку? – осторожно спросил Хёнджин вспоминая пары по первой помощи нуждающимся, на которых их обучали и тому что делать при панических атаках и как помогать другим. Феликс не долго думая закивал, и сам схватил Хёнджина свободной рукой. Его дыхание уравнялось, но даже Хван слышал насколько громко стучало сердце Феликса. Второй рукой Хёнджин накрыл ладонь Феликса и поглаживая тыльную сторону большим пальцем, тихо проговаривал стандартные слова: – Дыши со мной, ты не один и мы справимся вместе. Вот так, ты молодец, – постояв так еще продолжительное время, Хёнджин подумал что Феликсу уже значительно полегчало и уже было хотел отпустить руку, но Ли только сильнее сжал её и то ли от слабости, то ли под влиянием момента и чувства благодарности, подвинулся ближе и приобнял его талию свободной рукой с пакетом, все ещё не отпуская ладонь Хвана. В такой позе они простояли около трёх минут после чего Феликс тихо отстранился и скромно поблагодарив, аккуратно вынул руку из не менее крепкой хватки Хвана, и моментально удалился из туалета оставив Хёнджина одного. В одно мгновение Хван и сам не понял как оказался один стоять в той же позе, в которой до этого был с Феликсом. – Кажется у меня началась тахикардия.

***

После того случая как буд то что-то изменилось.  В тот же день по окончанию пар Феликс подошел к Хвану, ещё раз поблагодарил, извинился и предложил сходить на кофе за его счёт. Хёнджин причин отказывать не нашёл, так что охотно согласился и уже через двадцать минут они сидели в кофейне через несколько кварталов от университета. Пока Хёнджин мирно попивал Американо с небольшим количеством молока, Феликс продолжал неловко извинятся и благодарить, хотя Хван ещё по пути сюда убедил его в том, что всё в порядке и он просто сделал то, что должен был. – Каждый поступил бы так на моём месте, – перемешивая трубочкой почти допитый кофе сказал Хёнджин, – так что сильно не зацикливайся и просто живи дальше. Ли неловко улыбнулся в ответ и немного помолчав таки спросил: – Тебе не интересно почему так случилось? Хёнджин лишь на мгновение приостановился, но так же непринуждённо продолжил попивать кофе, – конечно интересно, но я достаточно воспитан, что бы не лезть в чужие дела. Не будь в Хёнджине подсознательного блока на выпытывание личной информации людей, уже давно бы расспросил. А кому было бы не интересно когда такое случается с лучшим студентом потока. Хотя теперь Хван догадывается, что лучший он за определённую цену. Феликс в ответ расплылся в благодарной улыбке, а после тихонько встал и молча отошёл к кассе что-то покупая.  Вернулся к столику он с маленькой коробочкой которую торжественно вручил одногруппнику.  – Синнабон! – увидев любиму булочку, покрытую толстым слоем шоколада Хван не сумел сдержать радости, – но откуда ты... – Я заметил что ты почти каждый день берёшь синнабоны с университетской столовки. Тот пакет, что ты мне дал, был предназначен для них, – на лице Ли снова появилась неловкая улыбка, – кофе было благодарностью, а это считай за компенсацию. В тот день Хенджин впервые так долго неотрывно смотрел на человека, с улыбкой на лице.

Наши дни

Наконец белый халат слетает с плеч, вместе со всем грузом который на нём лежит. Сумка уже собрана, а ключи от машины уже вертятся в руке. С нескрываемой радостью Хёнджин выходит за пределы здания больницы и никак не может нарадоваться чистому воздуху и отсутствию противного медицинского запаха. Вот он уже подходит к общественной парковке и его задняя часть почти встретилась с креслом автомобиля, как вдруг звонок телефона заставил его замереть.  – Нет, – доставая телефон из кармана проговаривал Хенджин всё больше и больше раз.  "Отделение неотложной помощи" высветилось на экране и Хёнджин дал себе целых три секунды выматериться и глубоко вдохнуть прежде чем ответить на звонок. – Хван Хёнджин, отделение травматологии. Голос из трубки сразу защебетал: – Господин Хван, нам очень жаль, у вас только закончилась смена, но к нам поступает срочный пациент. ДТП, открытая черепно-мозговая травма. Захлопнув дверь авто и заблокировав машину, Хёнджин мигом рванул обратно в больницу. – Зовите невролога. Буду через три минуты, – не дождавшись ответа Хван сбросил вызов. Он даже не успел очнуться, как уже стоял в том же белом халате на въезде к больнице. По сиренам можно было понять, что скорая уже близко, так что сделав пару раз глубокий вдох, Хван подготовился. Стоило машине остановиться, двери сразу распахнулись и Хёнджин не медля подбежал к пациенту и фельдшерам. – Как он? – Грузовик въехал в него, машина вверх дном. По всему телу гематомы, возможно даже сломаны пару рёбер, но голова пострадала больше всех. Сатурация падает, у него гипотония и он не реагировал на голос когда ещё был в сознании. Хёнджин кивнул сам себе и в процесс транспортировки пациента, на ходу проверил его реакцию на внешние раздражители. Результат не обнадёжил, оба зрачка не реагировали, а тот факт, что ещё в сознании он никак не откликался на голос, добавлял к этой картине не приятную текстуру. – На КТ его, сейчас же, – свернув на лево пострадавшего немедля завезли в отделение и тут же приступили к анализу. – Невролог уде здесь? – обратился к старшей медсестре. – Да, доктор Хван, он вот-вот придёт. Как почувствовав, двери открылись и в помещении уже насчитывалось два врача.  – Господин Хон, – Хёнджин кивнул в приветствии, – Доктор Хван. Что у нас тут? – ДТП, открытая черепно-мозговая, зрачки не реагируют, на голос не откликался. Доктор Хон в изумлении посмотрел на Хвана отрывая взгляд от пациента, что уже погружался под массивную машину для изучения его состояния.  – С такой травмой был в сознании? – Фельдшеры сообщили. Когда он прибыл, уже был в отключке. Хон лишь наклонил голову и грустно помахал головой. Это может быть как и хорошим известием, так и никаким. – Доктор Хон, взгляните, – ординатор, что занимался контролем анализа, вывел на экран КТ мозга пациента. Хёнджин не специализировался на мозге, но даже ему стало не по себе от увиденного на экране. Вся надежда оставалась в руках доктора Хона, и сейчас от его слов будет зависеть то, с какими новостями ему подходить к родным пострадавшего. Переключив внимание на доктора, Хван держал в себе мелкие крупицы той хрупкой надежды, ведь он тоже врач и понимал, что увиденное на экране не сулит ничего хорошего. Невролог лишь отрешённо выдохнул и сняв очки потёр переносицу. Хёнджину это движение сразу дало всё понять, но он всё же задал самый простой, но в то же время самый сложный вопрос в его жизни: – Он будет жить? Хон посмотрел на него, – у пациента кровоизлияние в мозг. Как вы заметили, оно охватывает критические участки головного мозга. Видите эти скопления, – рука Хона показала на мониторе белые пятна которые слегка шевелились при каждом вдохе и выдохе, – эти гематомы они... их объем сильно сдавливает ствол мозга. Это значит... Все в помещении на долго замолчали, на какой-то момент даже часы будто остановились, но вскоре снова начали идти, а в месте с ними и Хёнджин осмелился нарушить тишину, – это значит, что оперативное вмешательство приведёт к летальному исходу. Доктор Хон лишь смято кивнул, и в поддержку смяв плечо Хвана направился к выходу, но на последок сказал, – самое лучшее, что вы можете сделать, это обеспечить ему смерть без страданий. Хёнджина будто облили холодной водой, и еще пару раз ударили в печень, после слов доктора, который уже успел покинуть помещение. Смерть. Без страданий. Каждый день умирало столько людей, даже в эту секунду кто-то корчится в предсмертных агониях или просто тихо уходит из мира. Но почему слово смерть для него до сих пор такое страшное. Как врач он повидал много смертей, но каждую из них он помнил, хотя всей душой желал забыть. Ему не запомнить всех пациентов что, благодаря ему, вышли из больницы на своих двух. Но он никогда не забудет каждого кого ему не было суждено спасти. Они не забывали напоминать о себе.  Каждую. Чёртову. Ночь. – Вы позвонили его родственникам? – тихо прозвучал вопрос медсестре. – Да, его жена и... дочь уже в пути. Жена и дочь. Он был отцом, мужем, сыном. Он был человеком. А Хёнджин был тем кто должен был его спасти. Теперь он лишь может обеспечить лёгкую смерть. – Доктор Хван, если хотите, я сообщу родным... – Нет, – он не дал медсестре договорить. – Я его лечащий врач, я его принял, мне и сообщать. Тихими шагами Хёнджин вышел из помещения, которое уже ощущалось как коробка, в которую запустили угарный газ и каждый там медленно задыхался. Сколько же смертных приговоров повидали те стены. Хёнджин всеми силами пытался собрать себя в кучку, но с каждым шагом он буд то распадался. Как же он устал. Как же хотелось лечь прямо на пол и лежать. Или сесть на кресло и заплакать. Хочется хоть раз побыть не доктором Хваном, а просто Хёнджином. Человеком. Человеком с эмоциями, с проблемами, с наболевшим. Только раз в жизни он смог позволить себе эту привилегию и та улетела с его рук, которые он сам же и раскрыл. У него нет права на эмоции, поэтому он просто заполнил бланку, узнал имя пациента и направился в зону ожидания.  Тут было много людей, ему не сразу удалось найти нужных родственников, ведь все здесь были так похожи. Их лица одинаково исказились в гримасе страха и ужаса. Женщины рыдали, а мужчины неотрывно пялились в одну точку в полу. Так и выглядела зона ожидание возле неотложки, никто не может подготовить себя к несчастному случаю. К счастью, или к сожалению, родственники Ким Мёнсука сами нашли его. Они просто подходили к любому человеку в белом халате и умываясь слезами спрашивали что с их Мёнсуком. – Доктор, – его рука оказалась меж двумя ладонями взрослой женщины, очевидно, жены пациента Кима. – Доктор прошу, мы оплатим что угодно, умоляю, спасите моего мужа, прошу, – из-за длительной истерики слова женщине давались тяжело, она не переставала задыхаться и буквально заплываться слезами. Рядом с ней стояла взрослая девушка, монотонно поглаживая свой слегка округлый живот. Хвану стало ещё больнее от осознания того, что кажется она беременна. Девушка еле сдерживала себя чтобы не пустить слезу, ведь сейчас только она является опорой матери.  – Я как раз собирался с вами об этом поговорить... – и хотя он готовился к этому, слова таки застряли комом в горле, не позволяя и звуку вырваться наружу. Он мысленно повторял себе, что это неотъемлемая часть его работы, пора бы привыкнуть и смириться. Но каждый пациент, обречённый на смерть, мёртвым грузом ложиться на плечи Хвана. Он ненавидел себя за излишнюю эмпатию, которая никак не должна выбиваться из его души, пока он носит свой бейдж. Как ему сообщить родственникам такого еще молодого и, до аварии, здорового, мужчины, который еще вот-вот должен был получить пополнение в семье, что отныне тот лишь живое тело.  Хёнджину, как врачу, стыдно смотреть им в глаза. – Ваш муж получил сильную травму голову в следствии аварии, – всё-таки решился на слова Хёнджин, при этом так же стараясь избегать взгляда его жены. – Мы провели КТ головного мозга и вместе с неврологом пришли к выводу, что ваш муж... он, – нет, только не эта пауза. Это самый отвратительный момент. В эти несколько секунд молчания в глазах родственников появляется осознание, но они все ещё теплят надежду на лучшее. Хёнджину судьбой предназначено вырывать у них эту мизерную надежду. – К сожалению, оперативное вмешательство не сделает лучше, а возможно и приведёт к летальному исходу, – у женщины, и молодой девушки рядом, уже наворачивались слёзы. Халат сжимали немного морщинистые руки, а кудрявая голова махала из стороны в сторону, показывая, что женщина либо не хотела слушать дальше, либо не хотела в это верить. Её дочь все ещё старалась держаться, хотя было видно, что ей тяжело даётся сдерживать рыдания. Она делала это ради мамы. Все дети так делают, остаются сильными, что бы родители держались за них. Девушка нежно взяла мамину руку в свою и заставила ту отпустить чужой халат. Попросив у доктора прощения она отвела маму в угол и, усадив на стулья, медленно, буд то оттягивая неизбежное, подошла к Хвану. – Доктор, не могли бы вы, – она быстро смахнула горячую слезу которая таки прорвалась через её блок, – не могли бы вы продолжить. Хван поспешно кивнул и полностью озвучив прискорбный диагноз и добавив приблизительный срок жизни, угрюмо кивнул и сказал: – Примите мои извинения и соболезнования. Стоит отдать ей должное, молодая девушка всё ещё как могла, держала в себе слёзы, и на слова доктора лишь помахала, – вы сделали всё, что должны. Спасибо вам, – она слабо поклонилась и неустойчивым шагом отправилась к, уже чуть ли не бьющейся в истерике, маме. Хёнджин, на таких же ватных ногах, вышел из приёмного покоя и слабо отдав распоряжение поставить жене Ким Мёнсука капельницу направился в комнату отдыха. Как он зашёл в помещение слабо помнит, зато в памяти всё ещё отчётливо висит образ двух нещастных дам, которые в один миг потеряли самого дорогого человека. Ким Мёнсук никогда не узнает, что такое стать дедушкой, а его внучка или внук будут знать его лишь с фото. – Чё-ёрт, – настолько жалким, на сколько возможно, прозвучал голос Хёнджина. Нижняя губа дрожала, а глаза часто моргали пытаясь сдержать слёзы.  Нет. Ты не должен. Ты работаешь здесь достаточно, ты увидел столько смертей и приговоров, что и пальцев рук и ног не хватит что бы посчитать. Почему ты так раскисаешь.  Вспомнить любой подобный случай всё заканчивалось одинаково. Та же комната, те же слова, тот же солёный привкус слёз во рту, и размытый в глазах силуэт. Стоп. Силуэт он видит впервые. Только приметив постороннего в этой жалкой сцене Хёнджин тут же вытер слёзы рукавом халата и неуклюже попытался встать с пола, всё так же не сводив взгляда с незваного гостя. – Чего тебе, – и гадать не нужно кому принадлежит эта чернявая шевелюра и строгая, цвета его волос, водолазка под халатом.  Поровнявшись с Ли, Хёнджин чувствовал себя уверенней, всё-таки не на полу сидит, уже хорошо. Но и малейшего звука выдать боялся, его предыдущие два слова прозвучали ломко и кажется у него сломался голос от тихих завываний. – Сколько ещё лет в неотложке тебе нужно, что бы понять, что это не твоё? – начал с козырей Феликс. Хёнджина вопрос не удивил, этому онкологическому чёрту только повод дай унизить Хвана в его карьере. – Если ты пришёл отчитать меня, то уходи, и без тебя настроение ни к чёрту, – Хван надеялся что Феликс послушает его и уйдёт, но не тут то было, Ли только подошёл ближе к Хёнджину пристально всматриваясь в его заплаканные глаза. – Да, я пришёл тебя отчитать, и нет, даже не пытайся мены выгнать, – твёрдый голос переставал удивлять с годами, но звучал он всё так же уверенно, как и тогда когда Хван впервые его услышал. – Это вообще вне твоей компетенции, а если хочешь подробностей состояния пациента то иди спроси у доктора Хона, я... Феликс перебил одним предложением: – Сколько ещё ты будешь себя мучить? В помещении воцарилась минутная тишина. Феликс так же не отводил взгляда от Хвана, а вот глаза Хёнджина забегали по лицу Ли в недоумении. Феликс, буд то прочитав мысленные вопросы Хвана, продолжил: – Прошло четыре года с тех пор, как ты добровольно остался работать в неотложке. Ты уже наказал себя, ты осознал всё, хватит продолжать изматывать всего себя из-за этой работы! – речь Ли постепенно набирала обороты и переходила на крики. Хёнджин молчал. – Ты достаточно искусен, тебя возьмут в хирургию, подай заявку на перевод, зачем тебе неотложка?! Хёнджин не знал что ему сказать, он прекрасно знал почему Феликс просит его о таком, но как дурачок всё равно спрашивает:  – Почему тебя это вообще волнует? – такой усталый и охрипший голос разбивал одному из мужчин в помещении сердце. Хёнджин хотел услышать это своими ушами. Он прекрасно знал ответ, но хотел услышать его. Услышать, как Феликс это произносит. Но Ли уже не привыкать разочаровывать Хвана, так что он ответил: – Потому что ты мой коллега, – голос потерял ту уверенность которой была пропитана его тирада до этого. Хван лишь грустно усмехнулся. Это очевидно не тот ответ, на который он рассчитывал, но ему всё равно приятна забота Феликса. Уходя из помещения, Хёнджин медленно прошёл мимо Феликса и на мгновение коснулся его пальцев своими. Приятное тепло, разлившееся в груди, вытесняло ту боль, которая оселилась там на последние два часа, и из комнаты Хёнджин вышел почти новым человеком.