Луна над тёмным лесом

Нещадно пылали жаром софиты. Бесконечные вспышки назойливых, как мух, камер ослепляли, будто и вовсе выжигая глаза. Слишком недовольные лица внешне красивых молодых людей заставляли задуматься об их истинном обличии. Как можно было любить такую жизнь? Как можно было выбрать её для себя осознанно — раз и навсегда? Луна не понимала этого, но с некоторых пор модельный бизнес всё же смог привлечь её внимание. Молодая волшебница одинаково сильно любила магических животных, маглов и журналистику. Третий пункт всё же перевесил, и после выпуска из школы Лавгуд посвятила себя изучению мира людей. Для неё не было разницы между нарглом и сантехником: интерес вызывали оба экземпляра. Пока друзья осваивали профессии магического мира, Луна спешила на очередной, крайне важный показ мод. Это было не первое в её жизни событие столь широкого масштаба. Но именно этот показ был важен тем, что сегодня на нём присутствовала одна исключительная личность. Поправив светлую чёлку, Лавгуд добродушно улыбнулась и махнула пропуском громиле-охраннику на входе. К слову, мозгошмыгов у него в голове было куда больше, чем у обычного человека. Зал оказался запредельно нескромным, как и люди, что находились здесь: таково было устройство подобных мест. В школьные годы Лавгуд не отталкивало наблюдение за флоббер-червями в компостной куче рядом с теплицами, так что гламур недалёких маглов точно не смог бы её смутить и уж тем более напугать. Луна вежливо улыбалась всем тем кислым лицам, которые осмеливались взглянуть на неё. — Добрый день, сэр! Чудесная шляпка, мисс… Вам очень идёт этот цвет! Синий оттеняет цвет ваших губ, — не переставала она раздавать комплименты, пробираясь к своему месту в первом ряду. Музыка маглов казалась странной. Одни произведения хотелось слушать не переставая — разве что жабий хор Хогвартса мог потягаться с теми в конкуренции. Но существовала и другая музыка: искусственная, пресная, будто бы совершенно бездушная. Именно такая играла и сейчас — быстрая громыхающая мелодия без слов и смысла. Люди называли это «фоном», но Лавгуд назвала её просто шумом. За тем шумом маглы пытались скрыть свою ежедневную и ежечасную неуверенность в себе. Показ начался так же резко, как и его музыкальное сопровождение. Погас свет и в следующую секунду огромные прожектора уже освещали похожих друг на друга моделей. Молодые люди агрессивно шагали по подиуму: девушки с голодными глазами и злыми лицами равнодушно смотрели перед собой, а парни, слишком похожие на девушек, делали вид, что им вполне удобно ходить на каблуках. Любой волшебник покрутил бы у виска, увидя подобное мероприятие. На вычурную одежду моделей, кажется, и вовсе никто не смотрел, хотя смысл модных показов обычно заключался именно в этом. Коллекция была приурочена к чему-то весеннему. По мху, покрывающему бюстгалтер одной из богемемных дев, Луна догадалась, что за основу нарядов легла атмосфера весеннего леса. С теплотой в сердце стали отзываться вспоминания про Запретный лес. Он был особенно чудесным после того, как расстает последний снег. Лавгуд бывала в лесу довольно часто: она кормила фестралов, подсматривала за резвящимися фейри и пикси возле большого трухлявого пня, беседовала о звёздах с кентаврами. Лес завораживал. Он скидывал с себя оковы зимы, был живым, манящим и щепчущим свои тайны… Маглы также входили в круг интересов Луны, но сейчас каждый из присутствующих на показе пытался выдать из себя то, чем или кем он не являлся никогда. Наблюдать за такой неискренностью было совсем неинтересно. Будто бы подслушав мысли Лавгуд, музыка сменилась на более спокойную, а на лице ощутилось свежее дуновение ветерка, уносящего все дурные мысли. Теперь в зале звучала приятно-тягучая мелодия. Отчего-то она показалась сильно знакомой. Нежные звуки из мира фей, волшебных явств и лёгкого обмана. Под завораживающие мотивы на подиуме появился тот, ради которого Луна и оказалась сегодня здесь.

***

Карьера молодого Тома Риддла взлетала вверх с невероятной скоростью. Никто не знал о его прошлом, юноша не распространялся о настоящем, но все вокруг наперебой пророчили ему очень успешное будущее. Век модели был недолог, но высокий брюнет с пронзительным взглядом каре-зелёных глаз и выразительными скулами, кажется, и вовсе не собирался стареть. Луна не любила магловскую моду. К тому же топ-модели всегда казались ей злыми или даже опасными: но то был лишь образ. Том же, наоборот, действовал на окружающих гипнотически, как успокаивающий травяной чай во время болезни. Но каждое успокоительное средство имело свои побочные действия. Поэтому необъяснимый морок, флёр или что-то подобное, медленно, но верно сводил с ума любого случайного зрителя. Поклонницы забывали дышать, из их глаз текли нескончаемые слёзы счастья. Кто-то восхищённо вздыхал, а кто-то бессвязно бормотал о том, как сильно хочет детей от прекрасного юноши. Это было тихим безумием, а Риддл — его эпицентром. Глубокий взгляд Тома заставлял робеть, подчинял себе, путал мысли. Лист и кора, коварство и волшебство – как раз к лесной коллекции для всех желающих оказаться в плену собственных грёз. Сердце Луны взволнованно застучало, паника внутри отчего-то нарастала. Всеобщая суета и волнение потихоньку передались и ей. Обычный магловский показ и простой смертный человек. Это же просто магл, одетый в красивые вещи! Что в нём было особенного? Не без труда Лавгуд опустила глаза. Она решила чуть успокоить собственные мысли, робко открыла блокнот и начала делать кое-какие пометки. Это помогало отвлечься и расслабиться, но совсем ненадолго. Через пару минут чей-то тяжёлый, как замшелый валун, взгляд заставил её вновь посмотреть на подиум. Луна бесшумно охнула. Золотистое свечение окружало Тома, придавая его образу ауру чего-то потусторонего. Свечение было не сильно ярким, но удивительно приятным. Шокированная Лавгуд почти протянула руку, чтобы ощутить на себе те чудесные лучи... Это были не софиты. Свет исходил от Риддла. Кто-то в зале потерял сознание, глухо рухнув на пол, но суета быстро закончилась, так и не успев толком начаться. Проморгавшись, Луна пришла в себя. Она крепко сжимала свой блокнот. Напряжение влажных от пота пальцев заставляло бумажные страницы местами деформироваться. Что это, чёрт подери, было? Одежда Тома показалась необычной. В голову Лавгуд лезли всевозможные версии о том, что в дорогую ткань его костюма наверняка была вмешана настоящая магия. Непримечательный чёрный шёлк с отстрочкой на пиджаке в виде зелёных листьев папоротника хотелось рассматривать часами. Том чувствовал себя на подиуме очень уверенно. Играючи он демонстрировал свои сильные стороны: будто бы невзначай распахнул пиджак и взгляд Луны — неожиданно для неё самой — задержался на обнаженном торсе юноши. Чёрная, как ночь, ткань скользнула по идеальной коже рельефного пресса. Казалось, будто весь зал проследил за одним невинным движением Риддла. Вспышки фотокамер не могли затмить свет, что исходил от него. Очередной шаг по подиуму и секундная пауза: Том позволял любоваться собой, он знал, что его обожают. Весь вид говорил о том, что он делает людям одолжение. Зрители должны были запомнить Риддла таким, каким он хотел для них казаться: красивым, загадочным и совершенно недоступным. Однако, среди напускной яркости и шума Луна вдруг кое-что поняла: странное свечение исходило совсем не из ткани, и это даже не было каким-то спецэффектом. Свет совершенно точно был врождённым и, очевидно, исходил от всего тела юноши. От удивления Лавгуд чуть приоткрыла рот. Со стороны всё выглядело так, будто она, как и многие поклонницы, просто попала под чары знаментости. Маглы не могли видеть свечение, но они точно могли его чувствать. Риддл слабо усмехнулся, когда их с Луной взгляды случайно пересеклись. Круто развернувшись, он тут же ушел в сторону не менее загадочного закулисья, оставляя полсотни зрителей наедине со своими мыслями. Лавгуд знала почти всех магических существ. Полгода ей даже удалось пожить в комунне магозоологов вместе в Невиллом. Потому странный свет и показался ей слишком уж знакомым. После завершения показа, когда недовольные зрители спешили к фуршету с элитным шампанским, Луна торопилась совершенно в противоположную сторону — туда, куда пускали только избранных. Пара поворотов, лестничных пролётов и она оказалась в пустом коридоре, ведущим к гримёркам. — Кто вы, мисс? — внезапный голос молодого мужчины заставил её остановиться. — Здравствуйте, — повернулась она к незнакомцу, натянув на лицо милую улыбку. — Луна Лавгуд, журнал «Придира 2.0». Хотела бы взять интервью у Тома Риддла. — Как вы здесь оказались? Вас нет в списках. Молодой человек, очевидно, был каким-то служащим: одним из организаторов показа или агентом кого-то из моделей. С радостным видом Луна вновь продемонстрировала свой пропуск. Но она чуть слукавила — пропуск был ничем иным, как кожурой от апельсина, ловко и искуссно трансфигурированной в нужный документ. — Нас спонсируют «Вог» и «Плейбой», — как бы невзначай продолжила Лавгуд, пока мужчина разглядывал фото в её псевдо-пропуске. Так и не обнаружив в документе каких-либо изъянов, агент поморщился. Будь на его месте профессор Макгонагалл, она бы сразу раскусила свою ученицу и все её хитрые приёмы. — Я вас провожу, — севшим голосом ответил мужчина, проходя вперёд. Вновь обворожительно улыбнувшись, Луна последовала за ним.

***

Гримёрка Риддла отличалась от других. Это были просторные аппартаменты, а не пыльный угол с зеркалом и крутящимся табуретом. — Мистер Риддл, к вам журналистка. Окинув оценивающим взглядом стоящую позади себя Лавгуд, агент вновь повернулся к пустоте гримерки. — Очень важная мисс, — продолжил он. — Уделите ей пару минут, мистер Риддл? Сотрудничество с представителями «Плейбоя», полагаю, будут вам на руку. — КАЙЛ! Громкий крик раздраженного юноши, вероятно, принадлежал Тому Риддлу, а агент, судя по всему, оказался тем самым Кайлом. — Чёрт бы тебя побрал, Кайл!!! Кто пришил сюда эти гадкие пуговицы?! — бархатный тембр мешался с нотками ненависти, будто что-то изначально красивое вдруг окропили ядом. Луна опасливо шагнула назад. Она знала наверняка: разъярённая модель никогда бы не дала нормальное интервью. — Мистер… О каких пуговицах речь? — голос агента дрожал. От настроения босса зависила его дальнейшая судьба. — ВОТ ЭТИХ!!! Из-за ширмы выскочил пылающий от злости Том. Он швырнул горсть металлических пуговиц, яростно оторванных от красивого пиджака с папоротниками. На его невероятной красоты ладонях виднелись кровавые ссадины и ожоги. — Сколько раз я тебе говорил про аллергию на металл?! В каре-зелёных глазах полыхал адский огонь, угрожающий испепелить всё и вся. Однако, заметив девушку, огонь потихоньку сменялся явным интересом. Свечение исходящее от тела Риддла стало чуть ярче, когда он приблизился к Луне. Та лишь отшатнулась от тёплой волны неведомого света. — Очень важная мисс? — повторил Том и голос его звучал уже совсем иначе: ниже, проникновеннее, слаще. — Что ж, в таком случае можем и побеседовать. Риддл указал агенту взглядом на пуговицы, валяющиеся на полу, и Кайл поспешно принялся их собирать. Взгляд «лесных», как назвала их для себя Луна, глаз теперь исследовал её без особой скромности. Ухмыльнувшись своим мыслям, Том последовал в сторону небольшого дивана, рядом с которым стоял стеклянный журнальный столик. Кайл, в свою очередь, уже собрал пуговицы и удалился прочь. Вальяжно облокотившись на спинку кожанного дивана, Риддл похлопал ладонью рядом с собой, приглашая гостью присесть. Этот человек и его повадки всё больше становились ей неприятны. Риддл пугал. Он был не так прост, как глупые магловские модели. — Мистер Риддл, — дежурно улыбнулась Лавгуд и присела как можно дальше, на противоположный край дивана, — я Луна Лавгуд, главный редактор журнала «Приди…» — А как же «Плейбой»? — перебил её Том, наливая себе в бокал тёмную жидкость из странного графина. — Это наш спонсор. Они, как и я... то есть, мы, заинтересованны в вашей загадочной персоне. Риддл слабо улыбнулся и сделал глоток необычной жидкости, больше похожей на нефть. — Что же вам от меня нужно, мисс Лавгуд? — его взгляд всё ещё блуждал по лицу девушки. — Информация… — смущённо кашлянула Луна, неосознанно отодвигаясь чуть дальше. — Ваше прошлое, настоящее и будущее. — В таком случае, где же ваш диктофон? — натянуто улыбнулся он и сделал ещё один глоток омерзительной на вид жидкости. — У меня есть чудесный блокнот, хорошая память и красивая маглов… ручка! Неприкрытый интерес загорелся в глазах Тома, а улыбка стала хищной и не такой уж и вежливой. Небрежным жестом он поправил свои чёрные, уложенные идеальными волнами волосы. — В таком случае, угощайтесь, прошу, — откуда-то достав второй бокал, Риддл наполнил его нефтеподобной жидкостью и придвинул ближе к Лавгуд. Девушка с опаской взглянула на чёрную эсенцию перед собой. — Благодарю. Но я не пью на работе. Том хмыкнул. Раздражённо взяв её нетронутый бокал, он демонстративно опрокинул его в сторону, не переставая наблюдать за реакцией Луны. В чёрной лужице на полу отразился свет потолочных ламп, подозрительно похожий на свечение звёзд в ночном небе. Странный жест не остался незамеченным. Лавгуд нервно прикусила щёку и сжала кулаки. Риддл был явно душевно нездоров, но интервью стоило продолжить. — Мистер Риддл, расскажете о своём становлении моделью такого высокого уровня? Прекрасное лицо юноши, которое казалось произведением искусства какого-нибудь эльфийского скульптора, теперь искажала гримаса пренебрежительной скуки. — Дело в том, что я идеален. — С этим никто не спорит, — Луна сдержала ухмылку. — Поведайте о своём детстве? Или юности? Я уверена, вам есть, что рассказать нашим читателям. — Вы голодны, мисс Лавгуд? Странная смена темы разговора заставила её вновь напрячься. — Нет, благодарю. Я бы лучше продолжила интервью… Она давно пожалела о своём решении посетить сегодняшний показ мод. Слухи всегда окружали Риддла, а его поведение порой было и вовсе пугающим. Однако, статья была ей необходима… Зачем и почему? Луна не торопилась отвечать себе на свои же вопросы. — Он, конечно, надменный аспид, но… — пронеслось у неё в голове. — Детство моё проходило тихо, а юность длится и по сей день, — Том сбил Лавгуд с её мысли и протянул яблоко. Обычное ярко-жёлтое яблоко. Ответ и яблоко были так внезапны, что Луна вновь расстерялась и отрицательно замотала головой. Риддл вдруг оказался ближе: он с интересом заглядывал ей в глаза. — У вас есть семья, мисс? — совсем близко и почти шепотом спросил тот. — Вы замужем? Имеются ли дети? Ты счастлива, Луна? Лавгуд оторопела от услышанного. Её спина упиралась в подлокотник чёртова дивана, а глаза предательски щипало от подступающих, Мерлин знает откуда взявшихся слёз. Луна почувствовала себя в ловушке. Счастлива ли она? Да кто он такой, этот Риддл и что себе позволяет?! Ком внезапной обиды мешал дышать. Лавгуд с силой сжала пальцами обивку дивана, оставляя едва заметные следы ногтей на чёрной коже. — Кажется… кажется здесь я должна задавать вопросы? — Я лишь полюбопытствовал. — улыбнулся Том и как ни в чем не бывало отстранился. — Разве это запрещено? Вы хотите больше знать обо мне, а я о вас. Это же честно? Честная сделка. Честная сделка — где-то Луна это уже слышала, только не могла вспомнить, где именно. — Моя жизнь не столь интересна, как ваша, — взяв эмоции под контроль, уже гораздо спокойнее ответила она. — И я не уверена, что имею право тратить ваше время на истории из своей жизни. Риддл засмеялся, чуть запрокинув голову назад и обнажая ряд ровных белоснежных зубов. Луне почудилось, что они должны быть маленькими и острыми. Будто ей показывали картинку плохого качества, пытаясь что-то скрыть. — Всякая жизнь важна! — весело констатировал Том. Свечение вокруг его тела становилось всё ярче. Ощущение, что их встреча не случайна, не покидало Лавгуд. — Мы с вами никогда раньше не встречались, мистер Риддл? — теперь и она не могла перестать рассматривать странного юношу, который пугал и завораживал одновременно. Страх исчез так же внезапно, как и появился. — Не думаю. — Вижу, вы сегодня не в настроении отвечать на вопросы? Говорите только загадками. — Я уже ответил на несколько вопросов, мисс Лавгуд. А вы ни на один из моих. Луна тяжело вздохнула. Риддл мастерски сбивал её с нужных мыслей. — Откуда вы родом? Она уже ни на что не надеялась, но всё же рискнула спросить самый распространенный для интервью вопрос и ожидаемо, получила эфемерно расплывчатый ответ: — Издалека. Терпение Лавгуд окончательно лопнуло и морок рассеялся. Отец когда-то учил её, как можно быстро сбросить с себя примитивные чары. Чары? Это были они? Обстановка будто бы прояснилась. Возникло желание как можно скорее уйти. — Благодарю вас. Более не смею тратить ваше время, мистер Риддл. — Так жаль, — лениво протянул Том. — Вы интересная девушка. Лавгуд чуть помедлила, вставая с дивана и убирая блокнот в сумку. — Можно последний вопрос? — Разумеется. — Кто такие мозгошмыги? Риддл определенно был из магического мира. Теперь Луна была в этом уверена на двести процентов, потому что в глазах юноши после вопроса она заметила странную смесь лукавства и заинтересованности. — Понятия не имею, — усмехнулся он. — Кентавры? — Это знают все из программы школьной мифологии. Разве нет? — Фестралы? — не унималась Лавгуд. Она и не заметила, как теперь сама приблизилась к Тому. Риддл всё ещё сидел на диване, Луна стояла напротив, их колени едва не соприкасались. Глядя на Тома сверху вниз, девушка была уверена, что застала его врасплох, что вот именно сейчас знаменитая модель расколется и сознается ей в своей причастности к волшебному миру. «Придира 2.0» тогда бы загремел громче «Ежедневного Пророка», а сама Лавгуд переплюнула бы Паркинсон, закончив тем самым давнюю вражду их печатных издательств. — У вас очень странные вопросы для интервью, мисс. Возможно предчувствие в этот раз подвело Луну? А Том был обычным маглом с нарциссическими повадками? Но как тогда объяснить свечение его тела? Видимой аурой обладали отнюдь не все волшебные существа — а только самые сильные. Луна вздрогнула: незаметно поднявшись с дивана, Том теперь стоял напротив, он был выше её на полголовы, но по ощущениям заполнил собой всю гримёрку. Осторожным движением ладони Риддл убрал прядь светлых волос с её лица. Продолжая движение, он легко и щекотно коснулся её уха. Лавгуд замерла, будто на неё наложили Заклинание Оцепенения. Заинтересованно рассматривая её волосы, брови, глаза, казалось, он хотел дотронуться до каждой черты лица, но сдерживался. Почувствовав себя музейным экспонатом, Луна боялась сделать вдох. Том любовался ею, как редкой драгоценностью, на которую имел грандиозные планы. Интервью всё больше напоминало ловушку. Теперь было важно просто уйти отсюда живой. — Простите. Мне уже пора. До свидания... — испуганно проговорила Лавгуд и поспешила к выходу из гримёрки. К счастью, Риддл не собирался её удерживать. — Думаете, оно случится? Вопрос догнал её у самой двери, снова заставив замереть на месте. — Свидание, — добавил Том тем же спокойным тоном. Он наслаждался игрой. Игрой в только ему понятную игру. Ну или издевался над девушкой, у которой не было той бешенной популярности или кучи денег, как у него самого. В любом случае, желания выяснять подробности поведения чокнутой модели у Лавгуд теперь точно не было. С тревогой она взялась за холодную ручку двери, боясь повернуться. — Прощайте, мистер Риддл. Это было последнее, что помнила Луна о том дне.