Дорогой дневник

- Мам, ну пожалуйста, переведи меня в другую школу! Я буду делать все, что скажешь, клянусь - Миша изводил мать весь вечер. - И слышать ничего не желаю! У меня, знаешь, без тебя проблем хватает, - отрезала она и, тяжело ступая, ушла на кухню. Грузная фигура, одуловатое лицо, прилизанные волосы, стянутые в тугой хвостик. Миша не отставал. - Мам, ну чего тебе стоит? Просто отнеси документы в другую школу. Она же рядом, две остановки. Я пешком буду ходить, обещаю. Женщина, нагнувшись к нижнему шкафчику, выудила оттуда несколько картофелин и принялась остервенело счищать с них кожуру маленьким ножиком. - Вы для меня никогда ничего не делали! Я только об одном прошу, больше ничего не надо, умоляю! Женщина резко обернулась к сыну: - Это я-то ничего не делала?! А жрешь ты за чей счет? Живешь где? Шмотки твои кто покупает, а? Да у меня бы в твоем возрасте язык не повернулся такое сказать! В твои годы я готовила, стирала, убиралась. А стиральной машинки нихрена не было! – голос матери с каждой секундой набирал обороты. Миша сидел на стуле, съежившись, как побитый щенок. Почему-то он убедил себя, что сможет ее уговорить. - Пошел вон с глаз моих, неблагодарная тварь! Скотина мелкая! Бесполезное существо! Миша пулей вылетел из кухни. Бросил взгляд на отца, неподвижно застывшего перед телевизором. В его глазах мелькали отблески экрана. В руке - большая, с трещиной, кружка, доверху наполненная пивом. Он что-то невнятно мычал, над чем-то нелепо смеясь. Его тем более бесполезно было просить. Миша юркнул в свою маленькую, убогую комнату.

17.05.2003

Дорогой дневник! Меня зовут Миша. Мне пятнадцать лет. И я сломал себе жизнь. Я признался в любви своему лучшему другу. Какой же я глупый, самый глупый на свете!  Миша не всегда был глуп. В разговорах, по телевизору - везде высмеивали таких людей. Подчеркивали, что это отклонение, а чаще всего - психическое расстройство. И группа «Тату»,сладострастно облизывающаяся со всех экранов, его совершенно не вдохновляла. Двум парням никогда бы не позволили такое вытворять. С Женей Миша дружил с первого класса. Женя никогда не говорил о девчонках. Почти каждый день они гуляли или просиживали у кого-нибудь дома. Миша напридумывал себе всякое. «Он мой лучший друг. Если я ошибся, и ему нравятся девушки, он все равно не отвернется. Да, мы, наверное, не будем дружить как прежде. Но мне и не нужна больше просто дружба. Я скажу ему все.» - повторял он себе как мантру. Он написал ему записку и тайком подбросил в рюкзак. На следующий день, войдя в класс, он так волновался, что, ища глазами Женю, не сразу расслышал смешки, доносившиеся со всех сторон. Он увидел Женю, сидящего за другой партой. Вдруг кто-то грубо пнул его под зад. Этот толчок словно прослужил сигналом - на Мишу посыпались тычки, пинки. «Убирайся отсюда, педик!», «Спидозник вонючий!», «Мишка, шоколадный глаз!» Миша бросился бежать под оглушительный хохот, жуткие выкрики и ругательства. Дома он долго не мог прийти в себя. Он чувствовал себя таким униженным, жалким, никчемным уродом. Он ненавидел их, злился, мечтал, чтобы каждый из них мучительно умирал у него на глазах, умоляя о пощаде и прощении. Но больше всего он злился на самого себя. Такой глупый и, оказывается, такой одинокий. Теперь у него совсем никого нет. Миша достал чистую тетрадь и на внутренней стороне обложки написал: «Дневник».

Миша курил на площадке пятого этажа. Он перешел в десятый класс и учился во вторую смену. До начала уроков оставался еще целый час. Мимо, торопливо спускаясь по лестнице, пробегал какой- то парень. Он вдруг притормозил и посмотрел на Мишу: - Привет. Угостишь сигаретой? Миша никогда раньше его не видел. Парень был похож на киноактера из Голливуда. Высокий, с волосами цвета воронова крыла, с резкими, точеными скулами. На нем была легкая куртка, но даже под ней были видны его стальные мускулы. Миша думал, что в жизни так не бывает, что такие парни существуют только в модных журналах. - Мы вчера только переехали, я на шестом этаже живу, - парень затянулся сигаретой и улыбнулся - а сегодня уже в школу. - Ты школьник? - Не похож? - Больше похож на студента. - Ну, мне шестнадцать. Иду в десятый «Б», в ту школу во дворе. Ты тоже там учишься? У Миши застряли слова в горле. Он заставил себя улыбнуться: - И я там же. - О, меня зовут Гордей, - он протянул руку, и Миша пожал ее. - Миша. Гордей прошелся по площадке, облокотился о стену и склонил голову на бок. - Слушай…может, прогуляем? Я капец как не хочу в школу. Они бродили по улицам, по серым дворам. Съели по два мороженых - было еще по-летнему тепло. Говорили вроде бы ни о чем и обо всем на свете. Вечером они попрощались на той же лестничной площадке. - Пока, Миша! Классно, что я с тобой познакомился, - Гордей побежал по лестнице наверх. - Пока, Гордей, - тихо прошептал Миша. Он выкурил еще три сигареты, пока его не стало мутить. Завтра Гордей узнает о нем. От «родного» десятого «Б». Накричит на него, а может, и побьет? Или стыдливо сделает вид, что они незнакомы?

14.09.2004

Дорогой дневник. Это снова я, Миша – идиот. Сегодня я встретил самого красивого парня в мире. И сегодня был потрясающий день. Я не смог рассказать ему про травлю в школе. Да и зачем? Пусть у меня будет хотя бы этот счастливый день. Завтра этот красавчик присоединится к тем, кто в меня плюет. Может, мне перестать ходить в школу?   Миша свернул домой на полпути. Сегодня моросил мелкий, противный дождь. Было грязно и промозгло. «Нет уж. Подожду недельку. Не смогу я слушать новый поток дерьма от этих уродов при нем». Родители были на работе. Миша наскреб мелочь на дешевую бутылку пива и побежал домой. Поздно вечером Миша курил в подъезде. Он услышал, чьи-то шаги, приближающиеся по лестнице. Это был Гордей. Он тоже закурил сигарету.  - Миша Игнатьев? – тихо спросил он. Миша молча смотрел в грязное окно подъезда. - Миша, все нормально. У тебя долбанутые одноклассники. Ничего, что ты…этот… -Этот? Я не только «этот». Я еще люблю читать, я десятки книг прочел. Я люблю слушать Prodigy. Я лучший по математике и выигрываю городские олимпиады. И если я «этот», это не значит, что я тащусь по всем парням на свете. Почти все, а особенно одноклассники, – прыщавые уроды! - Эй, успокойся. Я нормально к тебе отношусь, слышишь? - он слегка коснулся плеча Миши и убежал наверх.

16.09.2004

Еще вчера я уснул счастливым. А сегодня все равно боюсь идти в школу. Не знаю, что Гордей имел в виду. И как мне себя вести. Миша вошел в класс. - Привет! – он увидел, как Гордей машет ему рукой. От волнения перед глазами все поплыло. - Осторожно, Гордей, не заразись петушинностью, - хихикнул кто-то. - Херню не неси. Миша сел за парту. В него тут же прилетело несколько комков бумаги. Миша не поворачивал головы. Пусть. Миша почти дошел до подъезда. - Стой. Ты так быстро убежал из школы, - кричал Гордей, догоняя его. - Стараюсь, пока меня не заметили и не стали пинать. - Слушай, прости, что я особо не заступался. - Ничего, все хорошо. - Давай еще прогуляемся немного?

20.10.2004

Дорогой дневник. Я счастлив! Я больше не один. Почти каждый день мы гуляем с Гордеем или хотя бы видимся на площадке, когда курим. В школе он почти не общается со мной, но хотя бы здоровается. Это нормально. Я не обижаюсь. Мне так хорошо с ним, будто я знаю его тысячу лет. Он показывает мне свои рисунки. Мне кажется, он гений. Утром я бегаю с ним вокруг дома. Правда, пока он пробегает четыре круга, я еле-еле добиваю один. А потом он идет в качалку. Мне достаточно всего этого. Просто друг - это уже очень много. Гордей пытался устроиться поудобнее на сером, продавленном диванчике в комнате Миши. - А твои родители про тебя знают? – спросил он. - Не-ет. Ну, надеюсь, что нет. В школе они не появляются. Хотя, если бы они узнали, не думаю, что что-то изменилось бы. Они делают вид, что меня нет. Так было всегда. - Везет тебе. - Где тут везение? - Мой батя лезет во все. Я должен быть лучшим в учебе. Лучшим в спорте. Я должен быть мужиком. Поэтому он разрешает мне курить. Говорит, это мужское занятие. Он работает главным инженером и хочет, чтобы я пошел по его стопам. Хорошо хоть, когда делаю вид, что черчу, могу рисовать.   - А как можно быть лучшим в спорте и курить? - Лучшим, по мнению отца, - это гора мускулов. Настоящий мужик должен быть качком, - усмехнулся Гордей. Он вскочил с дивана и стянул с себя футболку. Рельефный торс, узкая талия, широкие плечи. Миша почувствовал, как сильно загорелись его щеки. - Больше всего бесит диета. Так охота вкусно пожрать иногда. Ой, прости, хожу тут голый, сейчас надену, - Гордей сел рядом с Мишей и натянул футболку обратно. - Знаешь, я хотел сказать…можно я тебя поцелую, - он смотрел прямо в глаза Мише. - Я никогда не целовался, - прошептал Миша. Гордей наклонился и прижался губами к его губам. Он касался и касался его губ своими, а потом проник языком в его рот. Если бы Миша мог, он бы остановил мир и целовался бы вечность. Его сердце разрывалось на миллион осколков и собиралось снова и снова. Грань безумного счастья и жуткого страха, что это больше никогда не повторится.

14.11.2004

Дорогой дневник. Сегодня я поцеловался первый раз с лучшим парнем на свете.

15.11.2004

Он даже не поздоровался сегодня со мной в школе. Не выходил курить. Не звал гулять. Я хочу, чтобы мое сердце заморозилось и больше никогда никого не любило. Гордей не общался с Мишей уже две недели. Миша почти не ходил в школу. Утром, куря в окно, он видел, как бегает Гордей.

2.12.2004

Зачем он меня поцеловал? Хотел поэкспериментировать? Не может определиться? В любом случае ему не понравилось. Или я сам ему не понравился. Кому понравится некрасивый дрыщ? В школе получаю одни тройки, даже математика стала даваться хуже. Учителя видят, как меня травят, но закрывают на все глаза. Они похожи на моих родителей. Поставят мне тройку, и все, их долг выполнен. Мать нальет мне тарелку супа, ее долг выполнен. А я засыпаю и представляю тот поцелуй. И уговариваю себя, что завтра все будет хорошо. Я просыпаюсь и вспоминаю, что Гордея у меня больше нет, и внутри так больно сжимаются все органы. Я не хочу вставать. Мне нигде нет места. Миша уже докуривал сигарету, когда услышал знакомые шаги, приближающиеся по лестнице. Он не знал, что делать. Уйти? Спросить, зачем он так сделал? Почему пропал? Гордей молча курил сигарету и смотрел на Мишу. Наконец он сказал: - Я соскучился. Скулы у Гордея будто стали резче. На щеке темнела отметина. Да это же синяк.  - Ты подрался? - Это…неважно. Ушибся, - натянуто улыбнулся Гордей. - Ты такой красивый. Ты знаешь, что ты красивый? – в его глаза плясали безумные огоньки. - Да уж, куда мне, уроду, - смущенно пробормотал Миша. - Твои глаза - как море в шторм…в них можно утонуть, - Гордей шагнул ближе и обнял Мишу. - Я хочу зарыться в твои волосы и заблудиться навсегда. Навсегда с тобой. Где-то там. - Ты что пьян? – только сейчас Миша почувствовал, как несет от Гордея. - Чуть-чуть. - Не чуть-чуть. - Два пакета вина. Батя убьет. Точно убьет. Он говорит, настоящие мужики не пьют. - Хочешь, ко мне пойдем? Можешь вообще с ночевкой остаться, - Миша покраснел, - я на полу посплю. - Хочу! Блин, круто! Тогда еще бухла купим. - А отцу что скажешь? - Скажу, что у девушки остался. Он обалдеет! – хохотнул Гордей.

- Да ты шутишь, не буду я на полу спать, - шептал, смеясь, Гордей. Они добили третий пакет дешевого вина и почти весь вечер целовались. Губы у Миши распухли и потрескались. Комната кружилась, в окно заглядывала ночь. Миша застелил диван и пошел за матрасом в зал. - Я же сказал, я сам лягу. - Иди сюда, - Гордей потянул его за руку.  Миша едва не рухнул на него, но успел выставить руку вперед. Гордей лежал снизу и смотрел ему в глаза. Его глаза такие зеленые, такие красивые. Не то что у Миши, обычные, карие. Гордей обвил его шею руками и притянул к себе. Поцелуй был долгим, жадным. Губы, языки - нежно, ласково. Настойчиво, глубже. Гордей повалил Мишу на диван и навис сверху. Он стал целовать его шею, оставляя на коже багровые засосы. Миша застонал. Обхватил Гордея ногой, а тот прижимался бедрами все сильнее. Руки Гордея скользнули к ширинке Миши, торопливо расстегнули джинсы, нетерпеливо стаскивая их вниз. - Я боюсь, - прошептал Миша. - Я тоже. Хочу тебя до смерти. Миша почувствовал, как член Гордея коснулся его члена. Странное, пугающее ощущение - что-то взрослое, запретное, стыдное, но такое желанное. Гордей попытался войти в Мишу. К щекам прилил жар. Стыдно, совсем не потрясающе. Он всунул член полностью и начал двигаться. Член Миши обмяк, ему было больно, слезы катились по щекам. - Ты чего? – зашептал Гордей. - Ничего. - Бляя…Тебе больно? Противно? Он замер. Сгреб Мишу в объятия. Какие же твердые, мускулистые у него руки! Миша чувствовал, как часто бьется его сердце. Наконец, успокоился. Гордей поцеловал его. В шею, в ключицы, опускаясь все ниже. - Стой, что ты…! – Миша понял, что он хочет сделать. Гордей убрал его руки. Миша почувствовал, жаркие губы на своем члене, влажное дыхание, нежные, но настойчивые движения. Чувствовал его язык и как зубы больно задевают его. - Я сейчас кончу, убери, - Миша пытался отстраниться. Но он не прекращал, все быстрее и увереннее двигаясь губами. Миша не выдержал и кончил ему в рот. Он лежал с закрытыми глазами, словно в забытьи. - Понравилось? - Я люблю тебя.

01.01.2005

Дорогой дневник! Мне кажется, мы всегда будем вместе. Я безумно его люблю. Гордей часто ночует у меня. Отцу он говорит про девушку, и тот его отпускает, еще и презервативы ему дает. Новый Год мы провели вместе. Гордей подарил мне нашу фотографию и рисунок, где мы гуляем по улице. Однажды он принес мыльницу. Он ставил фотоаппарат на стол, включал таймер, нажимал кнопку, бежал ко мне и обнимал. Мы смеялись. Это фото и правда очень милое. Обычно я на них получаюсь уродом. Когда-нибудь, лет через десять, это фото будет стоять в рамке в нашей гостиной. Может быть, мы будем жить в Лондоне или где-то в Италии. И не нужно будет бояться того, какие мы.

- Гордей, как провел Новый Год с Дашей? – отец вошел в комнату парня. - Нормально, - Гордей выпрямился в кресле и повернулся к нему. Отец поставил стул напротив и сел. - А когда же ты нас с ней познакомишь? - Да я же не собираюсь на ней жениться, - выдавил смешок Гордей. - Это просто… - Просто мужиков не женят? - Ч-что? - Ну, педерастов не женят. В нашей стране точно, - тихо сказал отец, криво усмехнувшись. Гордей замер, боясь шелохнуться. Ему казалось, что его сейчас вырвет. - Я не…, я не… Гордей получил удар прямо в голову и зажмурился. Отец стащил его с кресла на пол, схватил за волосы и начал бить головой об пол снова и снова. Гордей отключился.

3.01.2005

Сегодня я увидел смятую бумажку рядом с банкой окурков, пока курил в подъезде. Я развернул ее. Записка от Гордея: «Папа как-то узнал. Он меня убьет. Умоляю, сделай все, что в твоих силах, чтобы он поверил, что я не…Прошу. Он придет говорить с тобой». Наверное, в жизни не бывает всегда хорошо? Я и правда все сделаю, лишь бы этот псих не трогал Гордея. Надо что-то придумать. Пока не знаю, что. Пока у меня внутри такая тревога, она разрывает меня на части.

- Миша, да? – отец Гордея был огромным, словно сошедшим со страниц комиксов Marvel. Черты лица - те же, как у Гордея, только грубее. И глаза - некрасивые, страшные. Смотрит так, что хочется исчезнуть с этой планеты. - Гордей у тебя ночевал? Он пришел вместе с сыном, в квартиру заходить отказался, остановился в коридоре. - Да. - Часто? - Один, два раза в неделю, - Миша посмотрел на Гордея и увидел ужас в его широко открытых глазах. - Что вы делали? - Пили пиво. Иногда вино. - Трахались? - Что?! - Ты педераст, Миша? Я слышал, что да.  Миша покраснел, как рак. Он ненавидел этого мерзкого громилу. - Мне не нравятся девушки, если вы об этом. Но с Гордеем мы только пили, - и, собравшись с духом, добавил: - А моя личная жизнь – не ваше дело. - Нахрена ты мне врал про бабу, Гордей? – мужчина обернулся к сыну. - Я…ты не разрешал мне пить, - Гордей смотрел в пол, боясь поднять глаза на отца. - Нахрена ты пил с педерастом? Больше никого не нашел? Не вешайте мне лапшу на уши! Гордей наконец посмотрел прямо на отца. Во взгляде злость и вызов: - Я не знал. Точнее, Миша сказал, что он нормальный парень. А все слухи - потому что его подставил бывший друг, одноклассник, чтобы выгородить себя. Я поверил ему. - Это правда, - подхватил Миша. - Гордей нравился мне, и мне было достаточно, что он просто со мной общается.  Миша хотел добавить что-то еще, но вдруг почувствовал резкий удар по лицу и дикую боль. Щеку обожгло огнем. Он увидел, как Гордей замахивается снова и бьет. От нового удара Миша упал на пол. - Я не пидор. Чтобы я тебя больше не видел. А то убью, - услышал Миша равнодушный голос самого любимого человека на свете. В голове звенело. Во рту - соленый привкус с металлом, он наклонил голову вниз, кровь закапала на пол. 

Миша видел Гордея в школе. Когда они случайно сталкивались взглядами в коридоре или в классе, тот смотрел сквозь него - зло и отчужденно. Гордей все больше общался с одноклассниками и становился популярным. Миша видел, как вокруг него увиваются девушки. В тот день, когда Гордей ударил его, у него откололся кусочек зуба. И каждый раз, собираясь подойти к Гордею, он трогал языком острый край. Однажды он уже собирался со школы домой и шел к гардеробу, чтобы забрать куртку. В углу Гордей зажимал девчонку, Любу, с класса постарше, дылду с большими сиськами. Он целовал ее в губы, а она делала вид, что вырывается, и смеялась. Миша развернулся и побежал к выходу. Он не забрал куртку. Он бежал и бежал по талому снегу. Холодный мартовский ветер дул в спину, подгоняя его. Он ревел в голос и бежал. Дома упал на диван и рыдал, пока не закончились слезы. За окном стемнело. Миша еще долго лежал, свернувшись калачиком. Наконец, собрав последние силы, он поднялся. Пошатываясь, добрел до шкафа. Открыл дверцу и долго искал там рисунок Гордея. Нашел. Стал рвать его пока не остались лишь клочья.

17.03.2005

Дорогой дневник! Сегодня мое сердце умерло.  Миша вырезал из кусочка порванного рисунка сердце и приклеил его в дневник.

Миша курил на площадке. По лестнице спускался Гордей. Миша сверлил его взглядом и думал, что он сейчас испытывает? Ненависть? Да, он ненавидит его за те удары. За то, что целовал ее. Онотчаянно хотел разлюбить его, вырвать эту любовь с корнем, но она приросла к сердцу. - Прости, - прошептал Гордей, - прости за все. - Не боишься стоять рядом с пидором? - огрызнулся Миша. - Миша, ну прости меня, - он приблизился и, уткнувшись в шею, обнял его - он просто убил бы меня. Точно бы убил. Миша нерешительно обнял его в ответ одной рукой. Гордей плакал, и Миша машинально гладил его по спине. - Прости меня за все. Нам больше не стоит общаться. Никогда, - выдохнул Гордей, отстраняясь. Неловкая улыбка тронула его губы, - я тоже люблю тебя, - прошептал он, и слезы снова хлынули из глаз, - прощай. Миша хотел возразить, хотел сказать что-то такое, чтобы остановить все эти слова,но в этот момент раздались хлопки. Они обернулись. На лестнице стоял отец Горлея и хлопал в ладоши. Гордей судорожно охнул. - Не трогайте его. Я полицию вызову, - дрожащим голосом сказал Миша. - Иди, Миша, домой, - лицо мужчины было искажено гримасой, похожей на гротескную усмешку, - не переживай. Мы разберемся без тебя. - Я вызову полицию. Я не боюсь вас. - Миша, я слышал все. Человек же осознал, сказал «прощай». Не буду я ничего делать, - устало потер он лицо ладонями, развернулся и пошел наверх, - пойдем домой. Сделаем вид, что ничего не было. Гордей, понурившись, поплелся следом за отцом. Миша смотрел им вслед, внутри все сжималось от безысходности и плохого предчувствия. Как говорят, на душе скребутся кошки? Его душу сейчас рвали тигры.

19.04.2005

Гордея нет в школе уже несколько дней. Я осмелился спросить у классной о нем. Она сказала, что Гордей в больнице. Когда я попытался узнать, зачем и в какой, она процедила, что она не справочное бюро, и чтобы я обращался к его родителям или друзьям. Нужно мне было звонить тогда в полицию. Я утешаю себя, раз он в больнице, значит все образуется, ему там помогут.

24.05.2005

Я узнал, в какой больнице Гордей. Сказали, что ему сделали несколько операций, были осложнения. Удалили селезенку и оперировали кишечник. Он весь переломан. Какие-то хулиганы избили его и скрылись. Так мне сказали в школе. Я никому не скажу того, что знаю. Но я смогу уговорить Гордея уехать из города. Мы сбежим вместе, все преодолеем. А на улице так по-летнему ласково греет солнце. Я мечтал гулять с ним по улицам в мае.   Миша сидел за столиком больничного кафе, нервно теребя край клеенчатой скатерти. Ему стоило немалых усилий уговорить санитарку найти Гордея и передать, что он пришел. Гордея подвезла на железной коляске медсестра.  - Спасибо большое, - он протянул ей шоколадку. - Через пятнадцать минут заберу, - ответила медсестра и, оставив их одних, удалилась. Лицо Гордея в желтых синяках. Ноги забинтованы, правая рука в гипсе. Миша смотрел на него, не в силах произвести ни слова. - Ну что ты, - вымученно улыбнулся Гордей, - не переживай, пожалуйста. - Миша, - продолжил он, глчдя ему прямо в глаза, - вычеркни меня из своей жизни. Прости, что я появился в ней. Ты подарил мне любовь, я никогда этого не забуду. Он сказал, это мой последний шанс. Он не боится тюрьмы и убьет меня. Миша не смог сдержать слез. - Давай убежим. Ты поправишься, и мы сбежим. - Да кому мы нужны, мы всего лишь подростки! - Дождемся восемнадцати лет. Я пока не буду с тобой общаться. - Нет, Миша. Я выучусь на инженера, устроюсь в компанию, где работает отец, найду бабу, женюсь, заведу детей. Я сделаю все, чтобы стать обычным человеком. Миша хотел сказать еще много слов, убедить его, но столкнулся с холодным взглядом чужого человека. Подошла медсестра. - Прощай. - Подожди, - Миша вскочил со стула, огояделся в растерянности, увидел свой рюкзак, брошенный на полу. Схватив его, он достал из него тетрадь, быстро что-то записал и отдал Гордею: - Возьми, пожалуйста. Гордей взял тетрадку, а Миша рванулся прочь по коридору. Медсестра повезла Гордея к лифту, а он все оборачивался назад, хотя Миши уже давно не было видно.

26.05.2024

Здравствуй, Дорогой Дневник! Меня зовут Гордей. Мне тридцать шесть лет. Последние пятнадцать лет я живу в Германии, в Кельне. Я женат уже шесть лет. Моего мужа зовут Леон. Я работаю галеристом и даже иногда выставляю свои работы. Леон – учитель литературы. Я приехал в Россию, в свой город прошлого, чтобы похоронить маму. Отец ушел из семьи, когда мне было девятнадцать. Я тогда учился в ВУЗе на инженера. У него уже несколько лет была молодая любовница, которая родила ему тогда сына. Он сразу забыл о моем существовании. Как оказалось все просто. Я перевелся на художественно-графическое отделение. С Леоном я познакомился через интернет, долго общался с ним, чтобы подтянуть язык. Мы стали друзьями. А когда Леон решился прилететь ко мне в Россию, больше не смогли расстаться. Он самый милый на свете. Несколько дней назад я узнал, что Миша умер в прошлом году. Я боялся зайти к его семье, но пересилил себя. Мой мальчик из прошлого, который подарил мне этот дневник и еще веру в себя, и смелость. Все эти годы время от времени я перечитывал эту тетрадь. И я клянусь, если бы отец тогда не свалил, я бы сам ушел. Я был готов.  Я постучал в его квартиру, дверь открыла Мишина мама. Как она постарела. Долго, с подозрением расспрашивала, кто я такой. Наконец вспомнила. «От чего он умер?» - спросил я. «Да, блевотиной захлебнулся во сне. Алкаш, такой же как отец, царствие ему небесное», - она стала бесконечно креститься и захлопнула передо мной дверь. А я стоял, казалось, целую вечность. Потом я спустился на нашу площадку и курил, закрыв глаза. Я будто попал на много лет назад, и Миша стоял рядом. Нам было по шестнадцать лет.

Кладбище было огромным. Гордей уже отчаялся, но все же спустя два часа нашел могилу Миши. Убрал руками гнилые листья с земли. Потрогал дату на плите – шершавая, холодная. На фото был обрюзгший, невзрачный мужчина с залысиной. Гордей достал из дневника фотографию, где красивый Миша смеялся и держал Гордея за руку. Он положил дневник на могилу, засунул фото во внутренний карман куртки и ушел.   P.S.  Последняя запись Миши, которую он сделал в больнице:

25.05.2004

Когда-нибудь ты станешь смелым. А я буду ждать тебя.