Копикэт

Всем было прекрасно известно, что в поместье Олетус, помимо однотипных матчей и изнуряющих рангов, имелся целый ряд развлечений, которые могли прийтись абсолютно каждому по душе. К примеру, прятки. Крайне безобидны по своей сути. Всё, что тебе необходимо в них делать, – это просто перевоплощаться в нужный тебе объект, а затем сидеть смирно и не высовываться, дабы злые охотники не нашли тебя раньше времени. Но, если ты любишь что-то, скажем так, поострее, то тогда милости просим в вышибалы. Там вам навряд ли удастся заскучать, ведь вам придётся бегать из угла в угол, смотреть из стороны в сторону и всегда быть начеку, если вы не хотите получить неожиданный мяч прямо в вашу спину. В общем, имелось предостаточно режимов, в которых люди могли как расслабиться, ни о чём не беспокоясь, так и вытрясти из себя накопившуюся за матчи злобу на всех и вся. Но среди всех этих игр имелась та самая, чья известность росла по сей день, привлекая внимание даже новоприбывших выживших. Копикэт. М-да, развлечение, которое рассорит людей и заставит их ненавидеть друг друга ещё больше. Что не раунд, так все обязательно погрызутся между собой, подобно злым собакам, которые не могут понять, кому же кость отдавать. А ведь принцип игры довольно-таки прост и не должен вызывать такой сыр-бор. В копикэте роли разделяются три категории: синие, жёлтые и красные. Первые – это детективы, чья задача заключается в обнаружении самозванцев. Они же подразделяются на небольшие роли, наделённые особой способностью, благодаря которой их миссия становится гораздо проще. Красные – это те самые самозванцы, за которыми гоняются синие. Ух, да, эти ребята порой умеют нагнать немало шумихи на собрании, если случается первое убийство. Синие сразу же начинают сбор улик, которые могли указывать на виновника сия “торжества”, но, как правило, частенько что-то упускают из виду, а потому ошибочно указывают на собственного собрата или жёлтого товарища. Гостей я решила оставить напоследок, ибо они не относятся ни к синим, ни к красным. Они работают исключительно на себя, добиваясь победы собственными руками. Отчасти их силу не признают, но, если тебе выпадает эта роль, ты понимаешь, что способен одурачить как команду хороших, так и команду плохих, буквально обводя их вокруг собственного пальца. Синие будут думать, что ты из числа красных, в то время как сами убийцы будут считать, что ты из противоположной команды. А даже если предатели и догадываются о твоей истинной роли, то стараются быть крайне осторожны, дабы случайно не вляпаться в неприятности, связанные с тобой. Поверьте, жёлтые представляют из себя опасность сразу для двух команд, ибо их задача – играть на самого себя, не заботясь об остальных. Быть может, у вас всплывёт вполне логичный вопрос: “Почему люди так тянутся к этому режиму раз он такой неприятный?”. Признаюсь честно, я и сама не знаю ответа. Возможно, этот режим может послужить поводом для совместного времяпрепровождения или… для признания в любви? Это вполне вероятно, учитывая момент, что люди готовы почти каждый день посещать этот режим, и 14 февраля явно не исключение. Но кому взбредёт в голову провести свой вечер в компании озлобленных выживших, бросающих в тебя кучу оскорблений из-за ошибочных действий? Это ведь сущий бред, который только можно себе представить! Этот день должен быть наполнен любовью, а не удушающей злобой, которую ты можешь с лёгкостью подхватить, если будешь долгое время пребывать в этом режиме. Но вдруг всё-таки найдётся такой человек, который, невзирая на царящий негатив, решится признаться в своих чувствах?.. . . . За окнами поместья Олетус уже давно пропало солнечное небесное светило, заменённое полной луной. На улице шёл маленький, но заметный глазу снежок, укрывающий собой белым ковром землю. Совсем недавно кончились вечерние ранги, отпуская выживших на заслуженный отдых. Кто-то ушёл с победами, а кто-то – с проигрышами. У каждого остались свои впечатления после двух часов усердной работы, но, пожалуй, нам стоит остановиться на определённом выжившем, являющимся по своей природе весьма скрытным и немногословным… Эзоп Карл, весь изнурённый после рангов, плёлся по коридору, едва держась на своих двоих. Возможно, виной его состояния являются не только многочисленные пробежки по картам, но и собственные товарищи по команде. Что бы Эзоп ни делал, те постоянно возмущались и тыкали в него своими советами, якобы рассказывая про по-настоящему правильные вещи, которые, по их мнению, бальзамировщик должен был делать. К примеру, когда пепельноволосый намеревался оформить для кого-то гроб, те кидали сообщения, мол, они сами справятся. Но, как итог, все до единого ложились либо подле стула с сидящим на нём выжившим, либо в нескольких метрах от него. Но бывали ситуации ещё лучше рассказанной. Порой Эзоп, как это свойственно абсолютно всем выжившим и охотникам, не мог сконцентрироваться на матче, из-за чего падал в первые 60 секунд. Понимая, что никто не пойдёт его спасать, – особенно из подвала! – бальзамировщик использовал свой излюбленный гроб, улетая на другой конец карты. Что же вы думаете? Как только его товарищи видели это, они тут же кидали гневные сообщения, заставляя Эзопа чувствовать себя в разы хуже. Он ведь и так делал всё, что мог, даже задействовал гроб, дабы никого не отвлекать от расшифровки машинок, но по итогу все всё равно остались недовольны. После подобных рангов ему хотелось одного – запереться в своей холодной комнате и не вылезать оттуда несколько часов, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Вот и сейчас Эзоп, весь переполненный желанием остаться наедине с самим собой, брёл по пустому коридору, освещённому тусклым светом настенных ламп. Поднявшись наверх по лестнице, парень собирался было войти в одну дверь, за которой находился ряд из комнат, одна из которых как раз-таки принадлежала ему, но тут его остановило прикосновение чьей-то руки. Не на шутку перепугавшийся бальзамировщик пискнул, распахнув свои серые глаза, и медленно, словно в фильмах ужасов, обернулся на находившегося позади него человека. К счастью, это был не незнакомый человек, а один из друзей Эзопа. Илай Кларк. Он же пророк, постоянно носящий повязку на глазах и использующий в качестве зрения собственную сову, которая, как и всегда, сидела на плече своего хозяина и смотрела прямо. Увидев, насколько сильно перепугался бальзамировщик, Илай тут же поспешил успокоить своего друга, напомнившего своим поведением маленького ёжика, который мгновенно продемонстрирует свои колкие иглы, если посмеешь его хоть пальцем коснуться. Вот у Эзопа, похоже, была такая же система реакции, из-за чего бедолага стоял, сжавшись так, словно его собираются ругать или бить. – Господи, Эзоп, прости! Я не хотел тебя так напугать! – быстро затараторил Илай, в чьих планах не было пункта доводить друга до гробовой доски. Эзоп продолжал молчать, и Илаю пришлось пойти на крайние меры… Внезапно он ткнул пальцем прямо в бок бальзамировщика, заставив того выйти из ступора. Бальзамировщик ойкнул и поспешил закрыть участок тела, к которому посмели прикоснуться. – Всё в порядке, но не делай так больше, – недовольно пробурчал Эзоп, хмуря свои серые брови. Ему не нравилось, когда к нему прикасаются даже его собственные друзья, являющиеся для него одними из самых близких людей в этой дыре, куда они все попали. Илай тихо хихикнул. Его сова последовала реакции хозяина и заухала, словно тоже посмеивалась над реакцией бальзамировщика. Последнему оставалось лишь недовольно смотреть на них. – Хорошо-хорошо, извини, впредь так делать не буду. Просто ты так долго молчал, что я даже и не знал, что могу сделать, чтобы тебя разговорить, – пророк неловко почесал загривок и смущённо улыбнулся. Забавно, что порой Илай вёл себя крайне стеснительно, несмотря на свои открытые костюмы, позволяющие увидеть некоторые участки тела… Эзоп вздохнул и перестал хмуриться, ибо у него не было причин дуться на своего друга, который просто ткнул его в бок. Да, это неприятно, но не настолько, чтобы стоять с кислой миной на лице. – Что ж, раз ты пришёл ко мне после рангов, то у тебя явно есть что мне рассказать, да? – осторожно поинтересовался Эзоп, скрестив руки на груди. Его глаза целиком и полностью сконцентрировались на Илае, который стал ещё более застенчивым, будто собирался рассказать какую-то пошлость, хотя подобное было ему не свойственно, ибо вера в божественные силы разом перечёркивала всевозможные грязные мысли. Тогда, что же могло так сильно смутить нашего драгоценного пророка? Похоже, обладатель совы понял, о чём сейчас может думать его друг, и тут же решил успокоить себя, дабы не выглядеть как какой-нибудь подросток, не способный брать верх над чувствами. Сделав пару вдохов и выдохов, лицо Илая смогло принять более серьёзный вид, ныне не горящий багряным румянцем. Да и сам пророк стал более спокойным, сконцентрированным на разговоре. – Хах, а ты смотришь в корень. Правда, я пришёл сюда, чтобы предложить тебе кое-что… Сказав это, Илай опустил свою голову вниз, и на его лицо упала тень, ничего хорошего не предвещающая… Эзопу стало не по себе, и он даже отошёл назад, побаиваясь поведения собственного друга. Пророк, в свою очередь, всё ближе и ближе подходил к бальзамировщику, не позволяя сделать большую дистанцию между ними. Когда Эзоп вплотную упёрся в дверь, Илай наклонился к тому поближе и едва слышно прошептал: – Не хочешь сыграть в копикэт?.. Глаза Эзопа тут же сузились до размеров с горошину. Нет... Только не Копикэт. Всё, что угодно, только не этот режим. Одно лишь название вселяло в сердце Эзопа неописуемый ужас. Ему тут же хотелось убежать в свою комнату, закрыться там на замок, чтоб никто не посмел к нему прийти, и сидеть себе там да ждать, когда эта эпидемия котов закончится. У Эзопа, к большому сожалению, имелся опыт в этом режиме... Он до сих пор с содроганием вспоминает момент, когда в первом своём матче, из-за незнания ролей, стал ошибочно обвинять садовницу, которая, как оказалось после матча, являлась шерифом и просто избавилась от одного копикэта. После той ситуации бальзамировщик наотрез отказывался идти в этот режим, боясь, что подобное вновь повторится, но умение Илая поддерживать и успокаивать могло с лёгкостью это исправить. Стоило пророку сказать пару обещаний, как Эзоп неохотно соглашался на предложение. Но сейчас бальзамировщик был твёрже стержня и не планировал вновь поддаться чарам пророка.       Эзоп мотнул головой вправо и уверенно сказал:       – Нет.       Илаю этот ответ от слова совсем не понравился, и он не стал останавливаться. Он всегда был упёртым, чем не мог не раздражать Эзопа время от времени.       – Ну давай!       – Нет... — теперь Эзоп мотнул головой влево.       Это повторилось ещё несколько раз. Как бы Илай слёзно не просил Эзопа пойти вместе с ним, второй постоянно отнекивался и лишь мотал головой из стороны в сторону. Издалека это выглядело крайне забавно и даже мило.       – Эзоп, ну не бойся ты так. На тебя ведь никто после того матча не злился… Да и потом, ты ведь со мной играть будешь, а я тебя в обиду не дам! – самоотверженно произнёс Илай, выставляя себя настоящим рыцарем, который всегда будет готов прийти на помощь другу.       – Всё равно не хочу. Я не хочу видеть ни людей, ни пар. Не забывай, сегодня день всех влюблённых, и в копикэте определённо будет не мало как выживших, так и парочек, а я на них смотреть явно не желаю, как и портить им вечер своим незнанием игры… – недовольно пробубнил Эзоп и повернулся к другу спиной, собираясь ретироваться в свою комнату, дабы отдохнуть от сегодняшней суеты, возникшей по причине сладкого праздника – дня всех влюблённых.       Эзоп хотел было отворить дверь и войти в неё, но тут позади него раздался голос Илая, решившего вытащить тот самый козырь из своего рукава. Пророк посчитал, что именно эта причина заставит бальзамировщика всё переосмыслить. – Очень жаль, что ты не пойдёшь с нами, а ведь Мелли так хотела увидеть тебя там… – сказал Илай с жалостью в голосе, а затем добавил по-настоящему серьёзно. – Кстати, это правда. Она действительно говорила мне о своём желании увидеться с тобой… Эзоп тут же развернулся на все 180 градусов и вперил свой недоверчивый взгляд прямо в Илая. Ему ведь не послышалось? Мелли желает увидеться с ним? Это, должно быть, шутка, да? Ах, если говорить вкратце, то наш бедолага Эзоп, которому якобы глаза мозолят сладкие парочки, питает далеко не дружеские чувства к особе по имени Мелли Плиниус. Их знакомство произошло спонтанно и неожиданно. Однажды Эзоп заметил жёлтую бабочку, оторвавшуюся от общей стаи, и никак не мог понять, откуда она взялась в матче. Ведомый внезапно появившимся любопытством он отправился бродить по карте. Походив немного по местности, он наткнулся на девушку со специальным украшением, создающим этих чудесных, порхающих созданий. Тогда-то Эзоп и познакомился с замечательной Мелли Плиниус, изменившей его жизнь. С того дня они иногда встречались в саду, где бальзамировщик слушал рассказы энтомолога про всяких насекомых. Удивительно, но Эзопу нравилось проводить с ней время. Порой, когда пепельноволосый становился смелее, он делился с девушкой своими интересами. Да, общение с новыми людьми давалось ему нелегко, но он всеми силами старался узнать человека поближе, если тот приходился ему по душе. Таким человеком ему стала Мелли. С Илаем, понятное дело, он познакомился гораздо раньше, когда только-только оказался в поместье и был ещё совсем неопытным. Упс, похоже, мы слегка отошли от темы. Так вот, совсем недавно, пару недель тому назад, Эзоп смог признать романтическое влечение к энтомологу. Он постоянно смущался её, боялся подойти, хотя до этого они не раз проводили время вместе. Из-за его стеснения, сжирающего его изнутри, он на время отдалился от девушки, в чём не мог не винить себя, ибо очень хотел быть ближе к ней. И вот представьте, каково ему было пару мгновений назад услышать, что Мелли желает встретиться с ним? Понятное дело, что он сначала не поверил и посчитал это каким-то несбыточным сном. Но, к его счастью, это была реальность. Самая настоящая реальность из всех возможных. – Ну так что, ты теперь пойдёшь в копикэт со мной? – поинтересовался Илай, смотревший на Эзопа с улыбкой, и протянул тому руку, приглашая пойти вместе. Ему нравилось видеть оживление друга, которого чаще всего можно было заметить вдали ото всех, полностью погружённого в свои мрачные, как думали все, мысли. – Да. Только позволь мне быстро переодеться… – пробормотал быстро Эзоп и быстро исчез за дверью, оставляя Илая дожидаться его. Пророк даже слегка удивился желанию друга принарядиться, поскольку ранее не наблюдал в нём этого. Как правило, Эзоп, имея немало костюмов, всё равно предпочитал носить что-то непримечательное, ибо не хотел привлечь к себе ненужное внимание. Обычно он появлялся в своих роскошных нарядах лишь по праздникам, по-прежнему дико стесняясь этого, поскольку многие из них были либо слишком открытыми, либо слишком яркими и со множеством искрящихся спецэффектов. Но, похоже, сегодняшний день являлся исключением из правил, раз Эзоп решил переодеться в нечто более привлекательное. – Думаю, я готов… – оповестил бальзамировщик, отворяя дверь и неуверенно выходя из неё. Стоило пророку лицезреть Эзопа во всей красе, как у него чуть челюсть не отпала от увиденного. Бальзамировщик надел свой последний костюм S-класса, от которого Илай был в восторге, под названием “Оранжерея”. Стоит признать, что костюм выглядел довольно-таки необычно. Ещё бы, где вы ещё увидите одежду, которая наполовину превращена в стекло, м? На бальзамировщике был, казалось бы, самый обычный костюм в осенних тонах: салатовый пиджак, поверх которого было накинуто короткое пальто жёлто-бурого цвета, белые штаны с серебристыми узорами, растекающимися волнами по всей длине, и тёмно-коричневые, большие ботинки. Но стоило присмотреться повнимательней, как на его губе, правой руке и ноге можно было заметить изумрудное стекло, из-за чего создавалось ощущение, будто наряд был не от мира сего. И знаете, Эзопу это очень даже шло. Особенно его образ идеальной украшали белоснежные цветы, опутывающие его плечи и руки, словно лоза. Пожалуй, самое забавное, что на эти самые растения летели голубые бабочки, оставляющие позади себя синий шлейф. Также стоило отметить, что каким-то удивительным образом привычные всем серые, приглаженные волосы Эзопа превратились в буйные, волнистые локоны цвета каштана, укрощённые слабой зелёной резинкой. Ох уж эта магия легендарных костюмов… Наденешь его – станешь другим человеком. – Ну, как я выгляжу? – тихо спросил Эзоп, нервно поправляя свой светло-зелёный шарфик. – Потрясающе… – ответил завороженно Илай, смотря на своего друга-красавца сияющими глазами. Пророк попросту не мог отвести взгляд от внешнего вида бальзамировщика, ибо не каждый день ему доводилось замечать Эзопа в костюме S класса. Обладателю волнистых волос было приятно услышать лестный комментарий в свою сторону, поскольку это немного, но подняло уверенность нашего бальзамировщика. Он тут же выпрямил спину, расправив свои плечи, и сделал сосредоточенное, серьёзное лицо, с которым обычно ходил на матчи. Видя Эзопа таким, многие бы не сразу догадались, что это он, если бы, конечно, не присмотрелись к нему повнимательнее. – Пошли?.. – тихо спросил бальзамировщик чуть хрипловатым голосом. – Конечно! Незачем такую красоту оставлять пылиться! – сказал Илай и смело потянул за собой Эзопа, не теряя минуты впустую. Эзоп лишь тихо хмыкнул и слабо улыбнулся, смотря на пророка, полного жизни и энергии перед грядущей игрой в прекрасный и незабываемый копикэт. Бальзамировщику оставалось мысленно молиться, чтобы всё прошло гладко и спокойно, ибо ему не хотелось быть опозоренным в глазах Мелли по причине собственной глупости, сделанной по ошибке. Сделав глубокий вдох и скрестив пальцы, бальзамировщик заходит в зал, где их уже ожидали 10 человек. Что ж… Да начнутся голодные игры… Слева направо стояли до боли знакомые лица, некоторые из которых принадлежали людям, не выходившим из этой игры днями. Такими выжившими являлись Нортон Кемпбелл, с которым за компанию ходил Наиб Субедар, поддерживающий своего друга, Деми Бурбон, заходящая в этот режим, на удивление, для времяпрепровождения с Кевином и Хосе, и Орфей вместе с Алисой, проверяющие себя на умение логически мыслить, дабы с лёгкостью выделить чужого среди своих. Не сказанные присутствующие были не частыми гостями в этой игре. Они редко совались сюда, ибо считали, что это пустая трата времени, что туда они пойдут лишь в том случае, если в поместье окончательно будет делать нечего. Видимо, этот день оказался для некоторых крайне скучным, раз те решили потратить оставшиеся силы на ссоры с другими выжившими. Быть может, копикэт – это испытание на прочность дружбы? Вспоминая происходившие на голосованиях ссоры, превращающиеся в настоящий шум и гам, Эзоп начинал сомневаться, что чья-то дружба оставалась прежней, если она вообще оставалась… Бальзамировщика аж слегка передёрнуло, словно над его ухом пролетел комарик, задев своими маленькими крылышками кожу. Видимо, у Эзопа небольшой триггер на все те ссоры, когда-либо происходившие в копикэте на собраниях. – Неужели Эзоп пришёл?! – громко спросил один из выживших, коим оказался Нортон Кемпбелл. Чёрт бы его побрал за его любовь выделять всё и вся. Все мгновенно перевели взгляд на вошедших, остановившись на разодетом Эзопе, идеально вписывающемуся в группу таких же красиво наряженных выживших. Многие приходили в этот режим, чтобы покрасоваться перед другими. Правда, к их большому сожалению, некоторые костюмы обладали яркими эффектами, заметными в темноте, из-за чего кто-то мог с лёгкостью выявить предателя, совершившего преступление во время саботажа. Но даже такие нюансы, похоже, никого особо не волнуют, ибо все продолжают ходить в своих излюбленных нарядах. – Эзоп! Лапочка ты мой! Ах, как же я тебя давно не видела здесь! – нежно сказала Деми, смотря на парня с теплотой в глазах. Эта женщина постоянно всем помогала как в матчах, так и в поместье. Деми Бурбон умела не только смешивать алкогольные напитки, чтобы помочь выжившим, но и выслушивать проживающих поместья, дабы те могли сбросить груз с плеч. Она была тем самым душевным барменом, которого все так ждут. Растерянный бальзамировщик не мог и двух слов связать, чтобы хоть что-то сказать. От многочисленных взглядов, направленных прямо на него, ему стало не по себе. Можно сказать, что отчасти бедолага впал в ступор из-за такого внимания со стороны других. Лишь руки Эзопа едва заметно подрагивали, словно в данный момент он находился на улице без верхней одежды. Ему хотелось уйти отсюда, отказаться от своей затеи. Он уже начал жалеть, что пришёл сюда… – Думаю, не стоит его так сильно нервировать… – внезапно раздался приятный женский голос, принадлежавший той самой прекрасной даме, ради которой Эзоп пришёл сюда. Мелли. Девушка выступила вперёд, подходя поближе к Эзопу, у которого перехватило дыхание от её внешнего вида. На Мелли было надето платье под названием “Дурман”. Собой оно напоминало увядший, но по-прежнему прекрасный цветок. Верх платья был чёрный с золотистыми, блестящими узорами, напоминающими собой маленькие ростки, которые начинают тянуться к небу, с пышными длинными рукавами и неглубоким вырезом. Низ же имел уже более светлый оттенок и представлял собой подобие лепестков: было сразу несколько юбок, каждая из которых находилась на разной высоте. Опустив взгляд чуть ниже, на ноги девушки, – Эзоп, бедолага, аж покраснел – он заметил чуточку порванные в некоторых местах колготки и, собственно, её тёмные туфли на невысоком каблуке, украшенные небольшими цветочками. Эзоп нерешительно перевёл взгляд на лицо девушки, которое по-прежнему наполовину скрывалось под тканью. К сожалению, посмотреть на её глаза не представлялось возможным, ибо та всегда ходила с вуалью, но можно было увидеть её превосходные губы. Они имели аккуратную, привлекающую Эзопа форму. Смотря на них, бальзамировщик ловил себя на мысли, что хотел бы поцеловать эти прелестные уста… От собственного желания, внезапно появившегося в его голове, его щёки заполыхали розовым румянцем, который, благо, не был таким уж сильным из-за царившей здесь полутьмы. – Эзоп, ты чудесно выглядишь… – внезапно сказала Мелли спокойным голосом, которому она всегда придерживалась во время разговора. С кем бы она ни общалась, её манера речи оставалась такой же сдержанной и не показывающей яркие эмоции. Бальзамировщик после её комплимента, видимо, окончательно потерял связь с реальностью, ибо его мысли превратились в настоящее месиво, которое он не способен разложить по полочкам. Благо, рядом с ним стоял Илай, заметивший растерянность друга и мгновенно пришедший ему на помощь. Выйдя вперёд и частично закрыв бальзамировщика, пророк обратился к присутствующим, продолжавшим с интересом разглядывать преображённого Эзопа: – Ребята, давайте не будем так сильно нервировать Эзопа, хорошо? Вы ведь все его прекрасно знаете и не хотите, чтобы он чувствовал себя некомфортно, так ведь? – серьёзно спросил Илай, нахмурив брови. Выжившие тут же кивнули, соглашаясь со словами пророка. Получив желаемую реакцию, обладатель совы дружелюбно улыбнулся. – Вот и чудненько! А теперь давайте приступим к игре, иначе мы скоро все спать захотим, если продолжим стоять в этой полутьме. – со словами Илая согласилась его собственная сова, выразившая поддержку при помощи, естественно, уханья. Все дружно согласились со словами пророка в очередной раз и встали на свои позиции, готовясь к отправке на карту психиатрической больницы. Звучит многообещающе, да? Эзоп пребывал в лёгком предвкушении, ибо давно не бывал в этом забытом многими месте. Оно казалось ему спокойным, быть может, даже манящим. Возможно, Эзопа тянуло туда из-за собственных предпочтений... Встав на своё место и получив цифру 5, Эзоп вздохнул, закрыл глаза и на время впал в небытие. Все остальные испытывали сейчас точно такое же, поскольку совершался переход из особняка на карту. К счастью, данный процесс длился недолго. Через пару секунд послышался звук разбившегося зеркала, и все уже стояли на карте, не двигаясь. Выжившие с замиранием сердца ждали, какие же роли им выпадут на сей раз. Эзоп, понятное дело, был не исключением, однако, в отличие от остальных, желающих получить сильные роли, бальзамировщик хотел заиметь непримечательную роль, от которой всем будет ни горячо, ни холодно. Скрестив пальцы, Эзоп шептал себе под нос, боясь посмотреть на слово, которое высветится перед ним и будет обозначать его роль: – Лишь бы не красный, лишь бы не красный, лишь бы не красный… – бормотал парень с такой надеждой в голосе, словно здесь и сейчас решался вопрос жизни и смерти. К счастью Эзопа, красного цвета, обозначающего предателя, не было. Вместо него он увидел синий оттенок, принадлежавший доброй команде. Бальзамировщик хотел было выдохнуть спокойно, но не тут-то было. Видимо, игра решила немного иначе и подсунула необщительному парнишке самую ненавистную им роль. Детектив. Какой, чёрт возьми, детектив? Бальзамировщик и эта роль чисто теоретически несовместимы! Их паре не суждено быть! Эзопу едва удаётся с людьми общаться, а тут ему ещё придётся им что-то доказывать, ибо, вон, глядите, какая у него чудесная роль! Она ведь так идеально ему подходит! Да если бальзамировщик захочет что-нибудь сказать на собрании, то он это, бесспорно, сделает, но другой вопрос “Как именно?”. Очевидно, что даже если Эзоп и выступит с небольшой речью на одну минуту, где расскажет всем о своих подозрениях, то это попросту будет звучать неубедительно, ибо парень, скорее всего, начнёт запинаться, мямлить, и все подумают, что он является предателем и хочет таким неудачным способом прикрыть себя. Как итог, им будет легче проголосовать против него и выставить за дверь, думая, что тот был из команды противников. Правда, потом детективам придётся несладко… Услышав мяуканье кошки, оповещающее о начале игры, и досадно вздохнув, Эзоп направился выполнять поручения, отмеченные на карте в совершенно разных комнатах этой богом забытой больницы, в которой царила пугающая, но в то же время привлекательная атмосфера. За зданием, понятное дело, давно не ухаживали, из-за чего многое в нём усугубилось: краска выцвела и сползла со стен, плитка на полу сломалась, создавая небольшие дыры, за которые можно было с лёгкостью зацепиться носочком обуви и споткнуться. Мы умолчим о том, что пройти в обеденный зал можно через сад благодаря огромной дыре. Неизвестно, как так получилось, что несколько рядов кирпичей сломались и образовали так называемый проход. Странно, но крайне удобно, ибо не приходится обходить множественными путями сад, чтобы добраться до задания, расположенного в столовой. Первым делом бальзамировщик как раз-таки туда и пошёл. У него было помечено задание: расставить тарелки в правильном порядке, зависящем от размера блюдец. Оказавшись в громадном обеденном зале, Эзоп стал озираться по сторонам. Он так давно здесь не был, что габариты комнаты показались ему чрезвычайно большими. В отличие от остальных помещений, которые бальзамировщик рано или поздно посетит, обеденный зал являлся самым здоровенным как по своей высоте, так и по своей длине. К потолку был прикреплен огромный светильник, не излучавший света, что, в принципе, следовало ожидать. Внизу располагался ряд из длинных скамеек и столов, протягивающихся почти на весь зал и оставляющих между друг другом небольшое расстояние, дабы люди могли спокойно пройти. Частенько некоторые выжившие, попадая на эту карту, пользовались этим в качестве защиты. Они водили своего преследователя вокруг длинных столов, сколько их душе угодно, пока тот окончательно не выдохнется.       Рядом с проходом в сад располагалось устройство для срочного начала собрания. Как правило, им пользовались для предоставления важной информации, которая могла бы вывести всех на предателя. Однако порой бывало так, что выжившие на подобных собраниях просто предостерегали остальных, говоря, что в их раунде имеется коробка, что не стоит ходить толпами, иначе можно с лёгкостью получить бомбу, и много чего ещё. Какое счастье, что Эзоп предпочитал играть в одиночку, не расхаживая с кем-то парой. Он попросту не видел в этом смысла, да и не хотел доставлять хлопот предателям. В его интересах была нормальная игра, без всяких бессмысленных споров, где каждый готов горло надорвать, лишь бы доказать свою правоту, и где люди с пониманием относились друг к другу независимо от их команды. Жаль, конечно, что такому не суждено было сбыться, поскольку некоторые слишком завышали свою важность, выливали на остальных накопившуюся злость и, в принципе, не хотели слушать других, считая правыми себя и только себя. Эзопа это как раз-таки и отторгало.       Ну, ладно, не будем о грустном. Давайте лучше понаблюдаем за тем, как Эзоп бережно, пока есть время, раскладывает тарелки в нужном порядке. Он просто к любой работе относился с вниманием и аккуратностью, ибо хотел её выполнить достойно и хорошо. Собственно, сейчас у него это тоже получилось.       Покончив с раскладыванием тарелок, бальзамировщик направился в комнату с камерами, заходя в маленький коридор, в котором необходимо повернуть налево, если хочешь попасть в контрольное помещение. Там уже было задание чуточку сложнее, поскольку предстояло повозиться с проводами.       Эзоп спокойно шёл по выложенному плиткой полу, внимательно озираясь по сторонам. Когда он только ступил из обеденного зала в небольшой коридор, он сразу же посмотрел налево, в сторону, где находилась ванная комната. В ней он обнаружил Хосе и Деми, которые совместными усилиями вытирали грязную стену. На удивление, те управились довольно-таки быстро и уже спустя пару секунд убежали оттуда, попутно что-то бурно обсуждая и посмеиваясь. Эзоп не предал их возбуждённости особого значения и просто продолжил свой путь до контрольной комнаты. Он завернул за угол, почти уже подошёл к проёму, из которого сочился холодный свет, но внезапно услышал до боли знакомый мужской голос.       – Мелли, золотце, хочешь походить со мной по карте? Клянусь своей монетой, которую я ношу на удачу, если ты согласишься, я буду тебя прикрывать от всех вредителей~       Нортон. Ну конечно это должен был быть именно он. Эзоп нахмурил брови и осторожно заглянул в комнату. Нортон, наряженный в свой новый костюм S класса в клеточку, с накинутым поверх его плеч плащом из чёрных перьев, стоял рядом с Мелли, сконцентрировавшей всё своё внимание исключительно на мониторах. По одному только тону назойливого мужчины можно было понять, что тот явно заигрывает с дамой, не обращавшей на него внимание. Похоже, та либо слишком увлеклась слежкой за остальными, либо специально пропускала слова старателя мимо ушей.       Бальзамировщик побоялся вот так внезапно заходить к ним и решил некоторое время постоять подле входа, выжидая подходящий момент.       Тем временем терпение Нортона постепенно истрачивалось, судя по его крепко сжатым рукам. Это явно не сулило ничем хорошим. Эзопу стало беспокойно на душе, ведь он не хотел, чтобы Мелли пострадала от рук Нортона.       – Мелли, ты мне ответишь или как? – с явным раздражением в голосе спросил Нортон, приближаясь к девушке, которая стояла к нему спиной, по-прежнему смотря на экраны разных размеров, оценивая обстановку.       Наконец-то, энтомолог решила ответить и это вновь получилось у неё спокойно, без всякого энтузиазма:       – Нортон, думаю, мы и поодиночке можем справиться. Моя роль обеспечивает мне безопасность. Да и потом я не могу тебе довериться в первом же раунде, ведь я совершенно не вижу, чтобы ты старался во благо нашей команды детективов. В данный момент ты лишь тратишь как своё, так и моё время впустую, так что я бы попросила тебя пойти и заняться другими поручениями, раз здесь тебе делать нечего… – Мелли сохраняла такой же бесстрастный вид, словно её совершенно не заботил разозлившийся Нортон, который не собирался вот так просто отступать.       – Чё? Мелли, да прекрати ломаться и просто составь мне грёбанную компанию на эту игру. Тебе что, сложно что ли? – манера общения у старателя заметно изменилась. Игривость сменилась раздражением, из-за которого речь Нортона испортилась в один миг. Он вновь стал тем же некультурным шахтёром, каким всегда и был.       Эзоп, преисполнившийся внезапной уверенностью, охватившей его из-за желания заступиться за Мелли и оттащить её от Нортона, собирался было войти в контрольную комнату, но тут…       Резко вырубился свет. Всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Сердце бальзамировщика гулко забилось в груди, словно он выпил целую банку кофе за один раз, вызывая в висках неприятное пульсирование, перерастающее в лёгкую мигрень. Эзоп осторожно положил дрожащую руку на свою грудь в попытках совладать с собой и своим страхом. Он волновался. Волновался не только за себя, но и за Мелли, оставшуюся один на один с Нортоном. К сожалению, разум бальзамировщика слегка помутнился от накатившего, словно большая волна, адреналина. Благо, прошло немного времени, прежде чем Эзопу удалось успокоиться и с затуманенным сознанием направиться в так называемый эпицентр трагедии – энергетическую комнату.       Умные копикэты явно зря времени не теряли и выбрали, пожалуй, один из самых лучших саботажей – выключение электричества. Все детективы, понятное дело, всей душой ненавидели это, а вот предатели наоборот обожали это и пользовались при каждом удобном для этого случае. Как вы можете видеть, один из таких прямо сейчас им и подвернулся.       Еле как добравшись обратно в обеденный чал, через который можно было пройти прямо в комнату с электричеством, Эзоп обнаружил, что, оказывается, дверь-то туда закрыта! Вот ведь умные копикэты… Они определённо заставят детективов попотеть ради выигрыша. Бальзамировщик, явно недовольный сложившимися обстоятельствами, пошёл в обход сначала по узкому коридору, ведущему в место для отдыха, а затем завернул налево, чтобы попасть уже в небольшую церковь (чапель). По дороге он наткнулся на других выживших, направляющихся к шифровальной машинке, которая служила поставщиком энергии. Эзоп, как внимательный детектив, мысленно отметил про себя, какие люди шли с ним по пути в генераторную: Майк, Орфей и Алиса. Остальные, скорее всего, либо уже находятся на месте, либо прячутся по уголкам карты, надеясь, что предатели не отыщут их. Весьма наивно, ибо члены красной команды способны свободно ориентироваться в пространстве и видеть абсолютно всех, не обращая внимание на выключенный свет.       На самом деле Эзоп отчасти боялся предателей именно по этой причине. Ты буквально ничего не можешь сделать, чтобы стопроцентно спрятаться от убийц. Всё, что тебе остаётся, – сидеть в углу или стоять за какой-нибудь дверью да надеяться, что смелые духом выжившие, отправившиеся чинить саботаж, вскоре покончат с ним, и всё вернётся на круги своя. Именно на таких храбрецах и держались матчи в копикэте. Таким необходимо хотя бы медальки выдавать.       Оказавшись в энергетической комнате, Эзоп смог собственными глазами лицезреть тех самых героев, пришедших сюда почти сразу же и управившихся с саботажем всего за пару минут. Это были Илай, Кевин и Наиб. Последнего, видимо, не особо интересовал его друг Нортон, раз тот прекрасно обходился без него. Ох, точно… Нортон и Мелли… Они из тех, кто не явился на саботаж… А вдруг с одним из них что-то произошло? Вдруг именно они пали от рук предателей, которые могли сговориться и убить их двоих одновременно?..       По спине нашего детектива с бабочками пробежали лёгкие мурашки, из-за которых его слегка передёрнуло. Ему необходимо не поддаваться плохим мыслям, иначе это может плохо сказаться на его дальнейших предположениях, которые он озвучит на собрании, если ему это вообще удастся сделать…       – Эзоп!       Внезапно на Эзопа со спины налетел Илай, крепко обнявший своего друга, которого чуть не хватил сердечный приступ от испуга.       – Я боялся, что с тобой что-то случилось во время саботажа… – пробормотал обеспокоенно Илай, сжимая в объятиях бальзамировщика. Второму это, конечно, не нравилось, но возражать не стал. Это ведь Илай.       – Что ж, как видишь, я в полном порядке… – успокоил бальзамировщик, продолжая находиться в плену пророка.       Илай кивнул, счастливо улыбаясь, и отпустил Эзопа из своих крепких объятий. Порой этот, казалось бы, дружелюбный и отчасти скромный пророк мог показать такую силу, что кости грозились сломаться.       Потерев затёкшие конечности, Эзоп выпрямился и с долей неуверенности сказал:       – Кхм, а ты, видимо, за себя не боишься... – отметил Эзоп, нервно бегая глазами по энергетической комнате. Особо здесь не на что было смотреть, но бальзамировщик попросту не мог сконцентрировать свой взгляд на Илае. Он всегда становился таким робким, когда сам пытался продолжить разговор.       – Ой, да мне толком нечего бояться! Мне такая дурацкая и слабая роль попалась, что она почти ни с чем не помогает... Это просто ужа-а-ас! – страдальчески простонал Илай, явно недовольный своей ролью и её навыками. Это вполне ожидаемо, ибо частенько происходит так, что игра не угождает участникам и, кажется, делает так специально, чтобы жизнь сладкой не показалась. — Эх, была бы у меня роль детектива, я бы ходил, проверял всех своими лупами, а потом бы как говорил на собрании, кто есть кто! Интересно, кто же этот счастливчик, который получил эту роль? Эм, Эзоп?..       Бальзамировщик стоял, словно каменная статуя, и смотрел на друга глазами, полными грусти и печали (прямо как хомяк из мема) Это началось ещё с того момента, как пророк стал перечислять всю суть роли детектива и её преимущества. Обладатель совы был далеко не глупым и схватывал многое налету, а потому ему не составило труда догадаться, в чём причина появления такого грустного личика у бедного Эзопа...       – Эзоп... Только не говори мне, что–       Илаю даже не надо было договаривать. Эзоп тут же стал активно кивать головой, продолжая смотреть на Илая полными надеждой глазами, словно рассчитывая на какую-то божественную помощь, которая повернёт время вспять и даст бальзамировщику шанс начать этот матч с другой, более слабой ролью. Так ему хотя бы легче на душе станет. Но, к большому сожалению, время не могло вернуться к истокам матча, а потому Эзопу придётся нести на своих плечах ответственность за свои слова и свои действия…       – М-да, трудно тебе, конечно, будет… Но! Не вешай нос раньше времени! – Илай взглянул другу прямо в глаза, заставив того наконец успокоиться и посмотреть в ответ на пророка. – Да, я знаю, как тебе трудно, когда выпадают роли, направленные на общение с людьми, но, хей, я здесь, с тобой! Если тебе будет трудно сказать свои предположения, то ты всегда можешь сообщить об этом мне, а я, в свою очередь, расскажу об этом другим. Идёт, детектив Эзоп? – тепло улыбаясь, спросил Илай, протягивая руку для рукопожатия.       Бальзамировщику от такой поддержки мгновенно полегчало на душе, словно с него сдули толстый слой пыли под названием “Ответственность”. Хвала удаче, которая подарила Эзопу столь замечательно друга…       – Большое спасибо… Стало в разы легче…       Слабо приподняв уголки губ, Эзоп собирался было продолжить делать задания, как внезапно, словно гром среди ясного неба, появилось оповещение об обнаружении трупа. Одной из жертв стала, о нет, Деми Бурбон! А ведь у неё сегодня день рождения! Как с ней посмели так поступить?       Спустя мгновение после оповещения, все дружно оказались за одним большим круглым столом, за которым, как правило, проводились все собрания и голосования. Сверху на игроков падал холодный свет. Комната, в которой всё происходило, была совсем непримечательной, но, стоило признать, имелось в ней что-то уютное. В ней находились стеллажи с какими-то древними книгами, кожаные кресла, рядом с которыми стояли небольшие тумбочки с лампами, и в некоторых местах можно было заметить детские старые игрушки. Под окном, из которого сочился холодный свет, располагался длинный диван тускло-фиолетового цвета со стоящим перед ним столиком. Эх, вот бы собрания проводились сидя в креслах, а не стоя, как приходится.       Что ж, а теперь приступим к нашему собранию. Пожалуй, это одна из самых интересных частей игры, ибо здесь решается важный вопрос: продолжит ли человек играть дальше или выйдет вон за дверь.       Осмотрев стол, Эзоп заметил, что павших за первый раунд людей оказалось немало. Сразу 3 человека покинули эту игру, но найти удалось лишь Деми… А тем, кто её обнаружил, оказался Орфей, который изящно поправил свой зелёный галстук. Видимо, романист не мог обойтись без тщательного вылизывания самого себя. Он прям как кот.       – Я обнаружил тело Деми возле заданий с вёдрами в ванной комнате. В последний раз я её видел вместе с Хосе, но я очень сомневаюсь, что он является одним из копикэтов, ибо его больше нет с нами… – серьёзно сказала Орфей и демонстративно указал рукой на рамку, украшенную всякими лентами, в которой стояла фотография мужчины. – К тому же могу смело сказать, что я находился на саботаже, а значит ну никак не мог убить Деми. И… Ах, да… Ещё Нортона убили.       Орфей а-ля детектив, поправил оправу монокля и стал внимательно всматриваться в остальных, словно собираясь одним только взглядом вычислить среди выживших предателя. Эзоп тем временем застыл на месте, словно его только что пронзили. Нортона нет. Не трудно догадаться, какая мысль мгновенно всплыла в голове бальзамировщика. Он медленно перевёл свой подозревающий в содеянном взгляд прямо на Мелли. Та стояла как ни в чём не бывало, смотря куда-то прямо. Казалось, её совершенно не заботило собрание, на котором к ней могли вполне спокойно придраться и задать ей не мало вопросов, на которые обязательно потребуют ответов.       – Насколько мне хорошо известно… – продолжил монотонно Орфей, остановив свой взгляд прямо на энтомологе, – Мелли не было с нами во время саботажа. Если я не ошибаюсь, то она в самом начале раунда направилась вместе с ним в контрольную комнату. Пока что мои подозрения падают на Мелли.       Далее Орфей передал голос следующему человеку – Алисе. Блондинка стояла в своём голубом платьице с белыми кружевами. Девушка лишь сказала, что всё это время находилась вместе с Орфеем и тоже подозревает Мелли в убийстве Нортона.       Ситуация начала постепенно накаляться. Уже как минимум два человека настроены против Мелли, что значительно увеличивает шанс её выбывания после этого голосования. Если она найдёт весомый аргумент и сможет защитить себя, то тогда сумеет спасти себя.       Следующим человеком, которому передали право голоса, оказался Майк, который с долей подозрения смотрел не на Мелли, а на Орфея с Алисой.       – Когда начался саботаж, я находился в саду возле фонтана. Ну там, бабочек ловил по заданию, знаете. Доделав его, я направился в энергетическую комнату, чтобы помочь устранить проблему. И хочу отметить, что изначально рядом со мной не было ни Алисы, ни Орфея. – серьёзно сказал Майк, нахмурив брови.       Удивительно, что сейчас он вёл себя совершенно по-другому. Обычно на матчах акробат кажется крайне задорным и беззаботным. А тут внезапно стал таким серьёзным.       Немного помолчав, Майк продолжил говорить:       – Они появились чуть позже и-и-и… По-моему, они шли как раз из ванной комнаты, как раз-таки оттуда, где находится задание с вёдрами… Ну-у, это лишь моё предположение. Но не хочу никого судить раньше времени! Хехе! – высказавшись, Майк вновь стал весёлым и поднял руки вверх, словно его собирались убить на месте. Хотя, судя по романисту, того и впрямь хотели прикончить на месте за такую, видимо, по мнению Орфея, дерзость.       Эзоп прекрасно видел, как писатель вперил свой недовольный взгляд прямо в Майка. Казалось, если он продолжит так смотреть, то стекло на его монокле пойдет трещинами. Ой-ой, похоже, кому-то не нравится быть в числе подозреваемых.       Когда Майк упомянул ещё и Алису, та заметно напряглась, плотно сжав губы, и боязливо посмотрела в сторону акробата. Когда же тот закончил говорить, девушка успокоилась и обменялась взглядами с недовольным Орфеем, который, кажется, утихомирил свой пыл благодаря своей любимой. Да, эти двое были ещё той сладкой парочкой…       Благо, Эзопу не пришлось долго смотреть на них, ибо наступила очередь следующего человека, коим оказался Илай, наш любимый и дружелюбный пророк, способный разрешить любой конфликт, если потребуется. – Я находился на саботаже и чинил генератор. Это могут уверенно подтвердить Кевин и Наиб. Думаю, если у нас уже имеются на кого-то подозрения, то детективу нужно решить, кого он считает нужным проверить. Давайте после этого собрания соберёмся в столовой, хорошо? Надеюсь, придут абсолютно все, ибо подозрения могут пасть на каждого из нас… – быстро и кратко сказал Илай и передал следующий голос… бальзамировщику… Эзоп, пока остальные говорили, тщательно продумывал, что должен сказать, чтобы на него не подумали. Он несколько раз повторял один и тот же текст, словно боясь его внезапно забыть… К сожалению, когда очередь дошла до него, бальзамировщик растерялся из-за охватившего его страха перед людьми. Кровь вновь ударила в виски, отдаваясь неприятной пульсацией, руки ощутимо похолодели, сердце ушло в пятки, а ноги предательски затряслись, выдавая его волнение с потрохами. К собственному разочарованию, Эзоп не смог проронить и слова и просто передал голос следующему, стыдливо опустив голову. Он мог прекрасно чувствовать, как на него обеспокоенно смотрят Илай с совой и… Мелли? От её взора, видимо, не ускользнуло состояние бальзамировщика. Да, её глаз не было видно, но вот губы. Они выдавали её переживание. Сначала она их плотно сжимала, когда очередь дошла до Эзопа, но уже после, когда тот не смог ничего сказать, её уста слегка приоткрылись, словно разочаровавшись. Но разочаровалась Мелли далеко не в бальзамировщике, а скорее в том, что не смогла подойти к нему и сказать пару ласковых слов, дабы успокоить и приободрить. Удивительно, что ранее девушка не придавала особого значения происходящему, а сейчас внезапно проявила интерес лишь из-за Эзопа… От такого небольшого внимания со стороны предмета воздыхания парню стало тепло на душе. Даже его бабочки почувствовали это и стали охотнее садиться на его плечи, словно в попытках согреться. – Да, Илай и Кевин были со мной на саботаже. Всё. Мне нечего сказать… – сказал недовольный Наиб, которому и перешёл следующий голос. Видимо, ему сильно не понравилось, что с его другом расправились с самого начала и что теперь ему не с кем будет побродить вместе. Вот ведь досада. Далее последовал Кевин… – Знаете, мне очень жаль, что эту игру покинули сразу два близких мне человека, Деми и Хосе. Особенно мне жаль Деми, эту чудесную женщину, у которой сегодня День рождения. – Кевин аж снял шляпу, чтобы почтить честь покинувшей игру даме, а затем надел её обратно и продолжил. – Хм-м, в свою защиту, помимо моего нахождения на саботаже, могу сказать, что роль у меня относится к мирным, но является для копикэтов очень, о-о-очень опасной... Так что, котята, со мной лучше не связываться~ – приспустив шляпу на своё лицо, чтобы придать себе более устрашающий вид при помощи тени, Кевин закончил говорить. Настал черёд той, чьего объяснения ждали больше всего. Мелли. Та стояла, сложив руки. Она вновь стала спокойной и сдержанной, а от былой обеспокоенности за Эзопа не осталось и следа. Её можно было понять. Если она позволит себе проявить хоть малейшую слабость, хоть разок запнуться в каком-нибудь слове, все мгновенно сочтут её за лгунью и вышвырнут вон отсюда. Дыхание Эзопа замерло. Его сильно волновало положение Мелли, ибо многие смотрели на неё с явным подозрением и опаской, словно думали, что та могла им навредить прямо во время собрания. – Да, признаю, перед началом саботажа я находилась в комнате с камерами вместе с Нортоном, а затем, когда выключился свет, я приняла решение убить его. Не поймите меня неправильно и не подумайте, что я являюсь копикэтом и вот так просто созналась в содеянном. Роль у меня принадлежит к мирным, и я способна убить человека, если тот ведёт себя излишне подозрительно. Это был один из случаев. И, как вы можете заметить, со мной всё в полном порядке, а это значит, что я попала в верную цель… – умозаключила Мелли, смотревшая то на Орфея, то на Алису. Первый нахмурил свои брови, а вторая лишь наклонила голову набок, словно не понимая, как так вышло, что их подозрения не оправдались. Просто они привыкли попадать в нужных людей, благодаря чему частенько, будучи детективами, выигрывали. Что ж, вроде бы все всё сказали, а это значит, что настала пора либо голосовать, либо пропускать. Чаще всего на первых собраниях выбирали второй вариант, ибо улик на подозреваемого ими человека было мало, а лишиться возможного члена команды никто из детективов не хотел, так что многие предпочитали просто завершать обсуждение без пустых потерь… Все уже собирались со спокойной душой выдохнуть и завершить голосование, но не тут-то было. Внезапно в руки Кевина прилетела бумага, и мужчина упал наземь, заставив всех распахнуть глаза от испуга и уставиться на появившийся после гибели портрет. Ясно, среди них имеется довольно-таки умный конспиратор, раз на первом собрании начал действовать. Как чудесно. – Чёрт… Нам не стоит раскрывать роли, а то кое-кто может полакомиться нами… – процедил сквозь зубы Наиб, смотря на пустое место подле себя. На такой вот не совсем приятной ноте и кончилось первое собрание, после которого последовал следующий раунд! На сей раз Эзоп появился в спальне. Как раз-таки рядом с заданием, где необходимо было разложить подушки по правильным койкам. Понятное дело, что здесь надо раскладывать всё по размерам. К счастью, это дело не составило особого труда, благодаря чему Эзоп уже в скором времени освободился и побежал дальше выполнять задания. Теперь, после прошедшего собрания, он вёл себя максимально осторожно, дабы случайно не оказаться наедине с подозрительными личностями. Бальзамировщик не мог знать наверняка, сколько осталось ролей, способных с лёгкостью расправиться с детективами, а раз уж он является среди них так называемой главой, то ему, понятное дело, следовало сберечь себя для дальнейшей игры… По пути в столовую Эзоп вдруг вспомнил, как Илай просил абсолютно всех собраться там, дабы проверить подозреваемого. Хотя бы одного, чтобы понять, кто врёт, а кто говорит правду. Как и следовало ожидать, собралась целая толпа из выживших, которая с нетерпением ожидала вердикта от детектива. Единственным человеком, который знал, кому принадлежит эта замечательная роль, был Илай, который сторонился всех, ибо боялся, что среди них может оказаться незатейливый пиротехник, который обязательно захочет навести шуму и напугать выживших. Этих ребят стоило обходить стороной, поскольку они могли заставить всех игроков знатно понервничать. – Кажется, все в сборе… – сказал Илай, осмотревшись по сторонам и заприметив Эзопа, который, собственно, и должен был проверить одного из подозреваемых. Вы бы знали, насколько сильно волновался в данную минуту бальзамировщик. Его ладони ощутимо вспотели, ноги до сих пор дрожали, но вот сам Эзоп всеми силами старался не подавать вида. Да, на голосовании он показал свою слабую сторону, но во благо детективов ему стоило взять себя в руки и начать мыслить здраво. Как-никак, такая вот у него роль, против обязанностей которой не попрёшь, ибо все рассчитывают на помощь со стороны человека, получившего её. И раз им это необходимо, то они это получат. – Ну наконец-то, а то я был уже готов начать подозревать Эзопа… – пробурчал недовольно Орфей, за что получил недовольный взгляд стоявшей рядом с ним Алисы. Она явно намекала ему, что стоило бы проявить терпение ко всем, а не думать, что раз пришёл романист, то и все остальные мгновенно должны были к нему прибежать. К счастью, между ними были тёплые и близкие отношения, и романист сразу понял намёк от возлюбленной и замолчал. Эзоп на ранее сказанные слова ничего не ответил, а просто подошёл поближе к толпе и слегка затесался в ней, чтобы на него обращали меньше всего внимания. Не хватало быть пойманным за тем, что он детектив. Конспиратор явно будет в таком восторге, что от радости аж избавиться от него на голосовании. Вот ведь веселья-то будет! Во избежание подобной участи Эзопу пришлось аккуратно и незаметно достать небольшую лупу и начать внимательно рассматривать наиболее подозрительного, лично для него, человека. Его выбор пал на Орфея. Говорит тот больно много, да и ведёт себя весьма странно, словно подозревает абсолютно всех, кроме себя и, конечно же, Алисы. С каждой новой секундой, что Эзоп изучал романиста, тиканье лупы становилось всё более и более громким, предвещая скорое завершение. Казалось бы, осталось совсем немного и детектив выяснит, кем же на самом деле является Орфей, но не тут-то было. Как нельзя кстати весь свет погас, словно по щелчку пальца. Копикэты вновь решили использовать саботаж для отвлечения внимания. Естественно, у них это вышло на ура, ибо Эзоп настолько этого не ожидал, что случайно сбил лупу и остался без ничего! Чёрт! А ведь он был так близок, но по итогу оплошал из-за испуга! Эзоп тяжело вздохнул и стал осматриваться по сторонам, пытаясь понять, куда необходимо двигаться в этой кромешной тьме, чтобы правильно дойти до электрической комнаты и починить саботаж. Стоило бальзамировщику попытаться уйти из столовой, как он тут же уловил звук когтей. Кого-то только что убили. Кто-то из предателей рядом… От осознания, что убийца поблизости, Эзопу легче не стало. Всё сделалось только хуже. Он мгновенно начал озираться по сторонам, наивно думая, что успеет среагировать и вовремя убежать. Но, не забываем, предатели обладали чудной способностью – видеть в темноте, подобно кошкам. Им не трудно разглядеть тебя, прячущегося за дверью, когда у них имеется столь прекрасное преимущество, которым они, конечно же, активно пользуются. Где бы ты ни прятался – они найдут. Даже в самом, как тебе казалось, тёмном углу карты они тебя отыщут и жалеть по доброте душевной явно не станут… Вдруг Эзоп краем глаза заметил, что кто-то пробежал прямо позади него, оставив позади себя голубой шлейф. Не трудно догадаться, что это была Алиса, но почему она столь стремительно побежала на саботаж? Почему без своего драгоценного Орфея, с которым она обычно ходит по всей карте? Стоило бальзамировщику задаться этим вопросом, как вдруг он услышал крик в толпе, от которого всё тело пробралось дрожью. – Ай-яй! У меня бомба появилась! – воскликнул перепуганный Майк Мортон, отчаянно бегавший за каждым, кого он сумеет разглядеть в этой темени. – Эй, даже не думай отдать её мне! – предупредил Наиб в другой от акробата стороне, дабы случайно не получить в руки взрывоопасный подарочек, после которого на земле от тебя останутся лишь кусочки ваты да разноцветные конфетти, словно ранее там находилась хлопушка. Шипящее устройство, готовое взорваться с секунды на секунду прямо в руках акробата, не успокаивало, а наоборот лишь вселяло ещё больший ужас в сердцах выживших, которые суматошно бегали от Майка. Эзопу срочно надо было действовать, пока не стало слишком поздно. На удивление, на сей раз двери не были закрыты, что позволило бальзамировщику с лёгкостью добраться до энергетической комнаты и завершить починку генератора вместе с Алисой, которой он пытался всячески сторониться, ибо она находилась у него под подозрением. По-другому в этой игре никак. Приходится быть чрезвычайно осторожным, если не хочешь получить нож в спину даже от тех людей, кому ты в повседневной жизни доверяешь больше себя самого. Благо, ничего страшного наедине с Алисой не произошло. Дочинив машинку, девушка побежала обратно в столовую, видимо, чтобы изучить обстановку после устроенной там суматохи. В столовой, возле одного стола лежал труп Чарльза, ранее никак себя не проявлявшего на собрании. Эх, жаль этого добряка. Он так ничего и не сказал.        А тем временем акробат, чья жизнь находилась на волоске, зря времени не терял. Майк Мортон был далеко не глупым и довольно-таки быстрым, из-за чего мгновенно, после включения света, побежал к столу и начал собрание, тем самым сумев спасти себя от гибели. – Ха… Ах… У меня сейчас находится бомба, которая после этого голосования взорвётся. Честно, я не знаю наверняка, кто мне её так кокетливо подсунул… Но, знаете, мои подозрения падают на Алису, ибо она как-то быстро убежала из столовой… Да, она определённо побежала чинить свет, но почему из всех именно она? Лично я планирую голосовать за Алису… – едва дыша после пережитого волнения, пробормотал Майк, смотря с прищуром на блондинку, которая мгновенно начала жаться к своему Орфею. Брюнету, заботливо приобнявшему её, явно было не по нраву, когда его возлюбленную смели вот так обвинять без веских на то причин и без всяких на то доказательств. Эзопа от гневного взгляда романиста, смотрящего прямо в душу акробату, аж слегка передёрнуло. Ох, чуяло его сердце, что Орфей обязательно найдёт к чему прицепиться, чтобы усомниться в Майке и его словах. Илай, которому перешёл следующий голос, посмотрел на Эзопа, словно спрашивая, кто предатель. Бальзамировщик, не получивший нужную информацию из-за сбитой лупы, лишь тяжело вздохнул и посмотрел на остальных выживших, которые перевели всё своё внимание на пророка в ожидании его слов. – К сожалению, моя лупа сбилась, когда я решил проверить Орфея, ибо я слегка испугался и отошёл в сторону, стоило свету выключиться. Да, я знаю, что у нас есть конспиратор, но я не мог не сказать об этом, поскольку не хочу, чтобы под конец игры все подумали на меня… – Илай специально сказал именно так, чтобы конспиратор, который в дальнейшей обязательно продемонстрирует свою способность, ошибся и случайно убил самого себя.       Многие пользовались подобной схемой на голосованиях в целях обвести вокруг пальца предателя. Правда, стоило понимать, что некоторые копикэты далеко не глупы и не станут вестись на подобную провокацию. Лишь в самом конце игры, если они остаются совершенно одни, начинают доверять почти каждому, надеясь, что тот не соврал. Но, как показывает практика, зачастую конспиратор ошибается и проигрывает.       Все посмотрели на пророка как на чокнутого, ибо все прекрасно знали о существовании конспиратора, при котором не стоило рассказывать о своей роли, если не хочешь столь быстро покинуть игру. Лишь один-единственный Эзоп с благодарностью в глазах посмотрел на Илая, поскольку тот его очень выручил. Правда, копикэты, понимая, что пророк может оказаться для них потенциальной опасностью, скорее всего, захотят по-быстрому расправиться с ним, дабы не подвергать опасности ни себя, ни свою возможную победу, которую так желают получить. Эх, бедному Илаю придётся взять весь удар на себя, вместо Эзопа, настоящего детектива.       Как раз следующее право голоса перешло нашему бальзамировщику... Все замерли на мгновение, ожидая его слов, ибо услышать от него хоть что-то – это уже огромная радость.       – Кхм… Я был на саботаже вместе с Алисой... Это в-всё… – чуть запнувшись в конце, промямлил бальзамировщик и передал голос следующему.       Взволновавшийся Эзоп пригладил свои буйные каштановые волосы, на которые мгновенно уселись голубые бабочки, видимо, посчитав это своим новым гнёздышком. Мелли, увидевшая эту картину, тихо хихикнула, прикрыв ладонью свои губы. Детективу тут же стало тепло на душе, и он не смог сдержать собственной улыбки.       А тем временем Наиб, которому достался голос, торопиться, видимо, не собирался. Он с подозрением глядел то на Орфея с Алисой, то на Мелли, чьё внимание было полностью занято Эзопом и его очаровательными голубыми бабочками, без конца летающими вокруг него и садящимися на своего владельца, где им только вздумается. Но тут его взгляд зацепил Илай, и наёмник тут же оживился, вспомнив, что тот рассказал всем о своей “истинной” роли.       – Илай, ты… Ты зачем рассказал о своей роли, а?! У нас ведь тут конспиратор уши греет! Если он не тупой и не глухой, то обязательно грохнет тебя! Аргх, я не в праве тебя винить, но говорить свою роль весьма глупо… – пробормотал недовольно Наиб, скрестив руки на своей груди и нахмурив брови.       Илаю, о котором ранее говорили, особо это не беспокоило, ибо роль эта принадлежит другому человеку! Вот ведь будет интересно посмотреть на их лица после матча, когда все карты вскроются, когда все смогут увидеть, кто кем на самом деле был.       Далее последовала Мелли, решившая промолчать, ибо не знала, что могла сказать. Все её прекрасно видели в столовой. Она стояла подальше ото всех, дабы не попасть в гущу событий. На неё не должны были подумать или сказать, что она якобы виновата в пущенной в толпу бомбе.       А вот и настала очередь Орфея, настроенного уже против Майка... Брюнет поправил свой монокль и уставился прямо на акробата, который нервно сглотнул вставший в горле ком. Кажется, его планировали прикончить прямо здесь и сейчас… Жаль, что в этой игре блондин не может задействовать свои небольшие бомбочки, чтобы убежать.       – Майк Мортон… – выделяя каждую букву в имени акробата, произнёс Орфей, – Во-первых, Алиса мне лично сказала, что лучше пойдёт чинить саботаж, нежели останется в толпе и будет бездействовать, наблюдая за тем, как ты медленно приближаешься к своей гибели. Скажи спасибо, что она и Эзоп успели вовремя исправить ситуацию. Если бы не это, ты бы сейчас с нами здесь не был. Во-вторых, быть может, ты и являешься пиротехником, который попросту не успел передать бомбу и начал притворяться, что тебе её якобы кто-то подсунул… – закончив говорить, романист окинул суровым взглядом акробата, заметно вспотевшего, словно он взаправду был пиротехником.       Смотря на Майка, нервно переминавшегося с ноги на ногу, действительно создавалось впечатление, будто тот был одним из копикэтов и, потерпев неудачу, стал выставлять себя за невинного и пушистого, обвиняя при этом непричастного в произошедшем человека. Всё-таки в словах Орфея имелась доля правды.       – В общем, вы как хотите, но лично я буду голосовать за Майка… Он толком не объяснил, откуда у него взялась бомба, сколько секунд было, когда её передали ему… Думаю, будет вполне логично проголосовать за него… – уверенно сказал Орфей, поставив руку на бок и продолжив смотреть на акробата, заметно дрожавшего. Была не совсем понятна причина такого страха. То ли от того, что его раскрыли, то ли от уверенности романиста в собственных словах, из-за которых на Майка многие подумали, судя по осуждающим взглядам со стороны выживших.       Алиса, шедшая следующей после Орфея, решила просто пропустить свой ход и позволить голосованию начаться на одну минуту раньше. В любом случае романист всё уже рассказал за неё.       – Р-ребят, это всё не правда! – занервничал Майк, оглядывая быстрым взглядом абсолютно всех. Его лоб покрылся тонким слоем пота, стоило ему заметить, как над каждым игроком загорается галочка, оповещающая о сделанном выборе. Похоже, кто-то сейчас вылетит отсюда…       К сожалению, никто не собирался слушать акробата, поскольку все, на удивление, безоговорочно поверили романисту. Правда, Эзоп подозревал, что тут что-то неладное…       Внезапно в руки Наиба прилетел листочек. Точно такой же, как и у почившего Кевина. Удивительно, как наёмник, говоривший, что свою роль раскрывать не стоит, сам попался в эту ловушку и, к сожалению, пал на глазах оставшихся. Все вновь застыли и уставились на рамку с фотографией Наиба. Похоже, предатели, почуяв, что победа уже близка, начали действовать активнее.       Эзоп начинало напрягать расположение дел. Наёмника только что убили, после собрания Майк погибнет от бомбы… Здесь абсолютно всё указывало на победу копикэтов…       Внезапно в руку романиста прилетел листочек. Падая на колени, Орфей распахнул глаза и ошарашенно посмотрел на Илая, словно не понимая, что пошло не так. Упс. Кажется, наш конспиратор чуть-чуть поторопился и самому себе поставил палки в колёса.       – Орфей… Орфей! – воскликнула Алиса голосом, полным печали, смотря на появившуюся после гибели писателя рамку. Бедная девушка явно не ожидала, что любимый ею мужчина умрёт столь неожиданно.       Илаю, наблюдавшему за представшей сценкой, стало даже как-то жаль Алису. Играешь себе с любимым человеком и тут, бац, он погибает! Неудивительно, что подобная реакция будет…       – Ребят, а вы не могли бы меня убить после этого голосования? – спросила Алиса, смотря на каждого, словно пытаясь понять, кто способен на это.       – Думаю, я смогу…       Внезапно выступила Мелли, чей голос стал более… нервным? Странно, ранее она сохраняла размеренный, спокойный тон. Что могло столь резко перемениться в ней под конец матча?       Эзоп вопросительно посмотрел на Илая, словно подозревая, что тот что-то знает. Судя по тёплой улыбке пророка, у него действительно что-то было на уме. Что-то, о чём бальзамировщик мог догадываться только в самых нежных снах, несвойственных ему. Эзопа ведь всегда манило к чему-то более тёмному, а не романтическому.       – Илай… – начал Эзоп, нахмурив брови. Он совершенно не понимал, что послужило причиной для такого приподнятого настроения у Илая. Быть может, приближение к победе? Навряд ли, ведь пророк не придаёт особого значения играм и зачастую просто наслаждается самим процессом, если дело не касается их любимых матчей, в которых волей-неволей, а трудиться придётся.       – Да, Эзоп? – как ни в чём не бывало спросил Илай, словно не понимая, на что же намекает его друг одним своим видом.       – Ты как-то странно улыбаешься… Что-то не так? – спросил Эзоп, хмуря свои коричневые брови. Он всегда так делал, когда не понимал, в чём заключалась причина каких-то действий или какого-то поведения. Бальзамировщик просто хотел быть в теме происходящего, дабы понять, что же такого интересного могло произойти.       – Всё так, всё так. Я просто улыбаюсь, потому что осталось совсем немного, прежде чем мы все уйдём отдыха-а-ать... – протянул Илай, тепло улыбнувшись. Пророк явно желал поскорее оказаться в собственной комнате, где сможет поднабраться сил и отдохнуть как следует. Его прелестной сове тоже не помешал бы отдых. Та даже ухнула на слова своего владельца, словно соглашаясь с ними. – Хе-хе, как же ты меня понимаешь, Брук… – проворковал Илай и осторожно погладил свою пернатую помощницу, прильнувшую к его руке. Ах, у этих двоих была своя собственная идиллия, которую, как казалось Эзопу, никто не мог нарушить. Что бы ни происходило в матче – Илай со своей совой оставались спокойными.       По окончанию голосования выживших покинул Майк Мортон, за которого отдали наибольшее количество голосов. Все попрощались с ним и пожелали ему удачи. Акробату оставалось лишь вздыхать да смотреть на закрывавшуюся позади него дверь, когда он направлялся на выход отсюда…       Итак… Теперь осталось всего лишь 4 игрока, один из которых планирует как можно скорее покинуть раунд. Алиса. По итогу останется всего лишь 3 выживших: Эзоп, Илай и Мелли. Пока что бальзамировщик не догадывался в чём же причина такой затянутости в матче. Но это лишь пока что. В конце концов он узнает о выпавшей ей в этой игре роли, о которой ранее даже подозревать не мог…       Все дружно прибежали в столовую. На удивление, Илай предпочёл остаться в стороне, дабы наблюдать за этим со стороны. Эзопа это слегка удивило, но ничего говорить против этого не стал. Он был бы и сам рад постоять поодаль от всех, но раз матч почти кончился, то почему бы, собственно, и не выйти, так сказать, в свет? В любом случае ничего страшного не должно было произойти–       Стоило ему об этом подумать, как на его глазах Мелли без всякого стеснения запихнула в коробку Алису, как и обещала. Правда, тогда бальзамировщик наивно предполагал, что у девушки просто убивающая роль, а не поглощающая всех в тесное пространство, из которого ты выберешься лишь по доброте душевной какого-нибудь героя с пистолетом!       – Эзоп… – начала тихим голосом энтомолог, медленными шагами приближаясь к парню, вокруг которого безустанно продолжали порхать бабочки.       Сам бальзамировщик не смел двинуться с места. Казалось, словно его то ли приковали только что к полу, то ли само время решило остановиться. Хотя, смотря на неприятно тикающий таймер, вызывающий лишь панику, становилось понятно, что всё продолжает течь своим чередом и никто дополнительные секунды выдавать не будет. Потому Мелли и решила немного поторопиться…       Только сейчас, когда девушка стояла к нему почти вплотную, он заметил, как она дрожала. Её тонкие ноги, её нежные руки, её очаровательные губы. Эзоп собирался было отдать ей свой пиджак, но та лишь отрицательно покачала головой и, набрав побольше воздуха в лёгкие, начала говорить:       – Как видишь, времени мало, но я хотела тебе сказать кое-что важное... Эзоп, ты мне нравишься... – стоило этим словам слететь с её уст и распространиться слабым эхом по огромной столовой, как время в один миг остановилось для Эзопа.       Бальзамировщик просто впал в оцепенение, не зная, как и реагировать на такое. Даже его бабочки успокоились и сели на плечах. Пока Эзоп отходил от шока, Мелли нежно улыбнулась, видимо, ожидая такую реакцию, и продолжила:       – Я попросила Илая пригласить тебя в копикэт, потому что не знала, как подойти к тебе... На протяжение всей недели ты был так занят, что я боялась тебя побеспокоить. Вдруг ты рассердишься и прогонишь меня. Ха, но сейчас ты здесь, и я наконец могу тебе признаться в этом... – Мелли нервно выдохнула. Дрожь в её руках и ногах лишь усилилась, и она всячески пыталась это скрыть. Правда, она не учла одного – Эзоп был не настолько слепым, чтобы не заметить её состояния.       Бальзамировщик приблизился к ней почти вплотную и осторожно взял её руки в свои, позволяя той ощутить тепло и близость. Да, Эзоп не любил все эти нежности и никогда их не проявлял по отношению к другим, но сейчас ситуация была иная. Ему признались в чувствах, которые являются взаимными. Он просто не мог не отреагировать на это. Да, было крайне неловко, да, ему было до мурашек страшно, но по-другому обойтись было нельзя…       К собственному удивлению, Эзоп с той же осторожностью поднёс руки Мелли к своим губам и нежно поцеловал фаланги её тонких пальцев. Естественно, девушка растерялась, и едва заметный румянец мгновенно распространился по её щекам. Бальзамировщика это слегка позабавило, и он не удержался от лёгкого смешка. В эту минуту ему было так хорошо… Ранее Эзоп никогда не чувствовал себя настолько счастливым…       – Мелли… Хах… Признаюсь честно, ты мне тоже нравишься… – робко пробормотал Эзоп и прикрыл глаза, не смея посмотреть в этот момент на Мелли. Ой-ой, теперь настал его черёд смущаться и краснеть!       Энтомолог тепло улыбнулась и положила свою руку на его пылающую багрянцем щёку, заставляя обратить внимание на неё. Глаза Эзоп тут же распахнулись и посмотрели прямо на девушку, чьё лицо, кажется, приблизилось к его собственному. И когда она только успела?       Илай, стоящий в стороне и наблюдающий за происходящим, ликовал. Ему очень нравилось видеть своего друга таким счастливым и влюблённым рядом с человеком, который занимает особое место у того в сердечке. Стоило пророку заметить, как те приближаются друг к другу и намереваются поцеловаться, он тут же отвернулся, дабы не смущать парочку.       – Что ж, не буду отвлекать влюблённых. Это ведь их день, – хмыкнув, сказал Илай с тёплой улыбкой.       На этом, собственно, и закончилась игра в копикэте, которая определённо запомниться в сердцах двух влюблённых, что сейчас с особой нежностью целуются, стоя в полном одиночестве. Да, скоро время истечёт, и им придётся ненадолго разлучиться, но они об этом мгновении в их жизни никогда не забудут, поскольку это положит начало нового пути, в котором они будут находиться в любви…