Позор, унесенный в могилу

Эйс не знал, сколько дней провел в отключке. После инцидента на Банаро и проигранной битвы Тичу парня практически сразу же закрыли в наручники из кайросеки. Огненный Кулак был вырублен, когда подоспевшие дозорные грузили его на корабль. Сам Тич не проявил особого желания плыть вместе с Дозором. Путь быть довольно долгий, учитывая погодные изменения, но торопиться было некуда. На самом деле, за всю дорогу дозорные мало обсуждали важных вещей, особенно те солдаты, которые знали Эйса и его судьбу; конечно, это не отменяло того факта, что юноша был пиратом, но старики на корабле, уважающие Гарпа, держали рот на замке практически до самого штаба. — Сколько мне еще осталось? — тихо, почти неслышно спрашивает очнувшийся Эйс, смотря на дозорного перед ним. Но на самом деле, он не смотрел на него. Он просто глядел прямо, толком не делая фокус на конкретный объект. Это более не имело значения. — До казни осталось 9 дней, — сухо отвечает солдат и уходит, оставляя Огненного Кулака наедине со своими мыслями. За время, проведенное на нижнем ярусе корабля, Эйс многое переосмыслил. Он не хотел, чтобы семья узнавала о его казни, не хотел говорить и видеться со стариком Гарпом и особенно не хотел, чтобы Луффи пошел его спасать. Парень не хотел подвергать младшего брата той же участи, что досталась ему самому. Также Эйс думал о Тиче. Этот выродок. Парень никогда не думал, что проиграет такому бесчестному уроду, как он. Черная Борода был примерным эгоистом, не знающим понятия слова "мораль". Ему то было чуждо, и это внушало страх, хоть Эйс и понимал, что без его новой способности Тич не способен практически ни на что. Однако, отрицать его психическую нестабильность было нельзя. Нельзя было также предполагать, что он сделает в будущем. Кем он станет. Спустя пару дней корабль прибыл в Импел Даун — самую защищенную тюрьму. Эйса вели в наручниках до темницы, проводя через толпы охраны и клетки других заключенных. С каждым этажом стоны все затихали, а по прибытии на 6 уровень и вовсе прекратились. — Ваша камера, — проинструктировал солдат, и Эйса тотчас же приковали к стене, оборвав любую попытку выбраться отсюда. Он опять оказался один, только пол здесь был гораздо прохладнее, чем на корабле. Скорее всего, Эйс бы провел так и все оставшиеся дни — в окружении холодного камня и служащих, навещающих его раз в день, чтобы дать порцию еды, если бы не один случай. В одну из ночь в клетку решил зайти он. Тич. Кто дал ему ключи — неизвестно. Как его пустили без шума — тоже самое. То была ночь, когда до официальной казни Огненного Кулака оставалось всего 6 дней. — Как тебя сюда пустили? — не поднимая головы, настороженно спрашивает Эйс и неосознанно хмурится. Но в ответ следует лишь мерзкий смешок и вопрос, не связанный с предыдущим: — Как у Вас дела, командир? Соскучились по солнцу? — сейчас на нем не было всех украшений, которые гремели бы на всю темницу. Видимо, Тич готовился к этой встрече. — Что тебе надо? — Я уверен, что тебя здесь практически не кормят и не поят. Наверное, совсем уж позабыли вкус воды. В следующий же момент произошло то, о чем вспоминать не захочется никогда. Насильно раскрыв рот Эйса, Тич распустил нижнее тряпье и высунул свой член — такой же внешне мерзкий, как и его обладатель. — Не благодарите, командир! Я ведь все еще уважаю Вас, — в голосе была слышна жестокая ирония. Приставив свой отросток ко рту заключенного, мужчина начал в буквальном смысле отливать в него. Поперхнувшись и сначала не поняв происходящего, Эйс попытался сопротивляться, но лишь усугубил ситуацию. Вкус и запах мочи заполонили пространство вокруг них; Портгас старался не дышать, зажмурившись настолько сильно, что, казалось, ресницы скоро лопнут. — Выглядите прекрасно, Эйс-доно, — закончив, Тич оставил бывшему командиру пару секунд для передышки. Сам парень чувствовал себя отвратительно: горло жгло, а рвотные рефлексы сейчас, казалось, активируются одновременно все. Он не был в состоянии что-либо противопоставить Черной Бороде, и осознание этого играло свою роль. — Ты гребанный уебок, — сквозь зубы шипит пират, кое-как подавляя рвотные позывы. Он уже тяжело дышал, даже не представляя, что это было лишь началом его разрушения. — Ну же, командир, не унывайте. Я забочусь о Вас, — смеется Тич, подходя ближе. Он, не церемонясь, практически срывает потертые шорты с юноши, оставляя его лежать на холодном камне полностью голым. — Чт.. — Эйс не успевает даже возразить, как чувствует внезапную острую боль в районе пятой точки. Черная Борода со смешком подставляется снизу и резко входит, доставляя парню ужасные ощущения. Портгас вскрикивает от боли, стараясь увернуться или оттолкнуть Тича. Но получается лишь скрючиться втрое и хрипло кричать. Жаль только, с такой глубины их здесь никто не услышит. — Не кричите, Эйс-сан, так ведь можно и голос сорвать, — и снова смеется. Смех его отвратительный. Такой грязный и больной. Такой же, какой его обладатель изнутри. Кровь тонкими струйками текла из разорванного анала Эйса, пока Тич жестоко трахал его своим толстым членом. Пират был высоким, почти 350 см в высоту, и хер у него был соответствующий. Бешено долбясь в юное тело, мужчина с каждым толчком задевал и бил по простате, вжимая стенку мочевого пузыря к противоположной и доставляя Эйсу еще больше противоречивых ощущений. Как бы больно ему ни было, бесконечное взаимодействие с простатой с каждой секундой приподнимало его небольшой член, пусть и не на много. — Командир, Вы не говорили, что Вы любитель такого, — сквозь крики Эйса смеялся Тич. — ..заткнись, — его легкие все еще были забиты запахом мочи пирата, так что говорить было ужасно сложно. Он кое-как хрипел, стараясь удержать равновесие, пока его запястия, прикованные к стене кайросеки, ужасно натирали. Эйсу все еще было больно. От осознания своего положения и физически. Его насильно возбудили и сейчас трахают в разорванное очко, в которое, скорее всего, Тич спустит полностью. Было стыдно и унизительно, потому что парень не мог ничего сделать ни против, ни позвать кого-либо на помощь. А утром сюда придут служащие или кто-нибудь из Дозора, которые знают его, и увидят в подобном состоянии: дергающимся, воняющим и залитым чужым семенем. А если даже никто не узнает, Эйс никогда не сможет рассказать никому об этом сам. Как и предполагалось ранее, Тич кончил внутрь заключенного, наполнив его толстую кишку липкой спермой. Сам Эйс разряда так и не получил, хотя он и не собирался доводить дело до конца. Он чувствовал себя ужасно в этот момент. Его слезы смешались с грязью и пылью холодной каменной стены, рот жгло, а снизу все еще отвратительно кололо и пошло капало. — Тич.. — неразборчиво хрипел Эйс, содрогаясь всем телом. Было холодно, и соблюдать контроль над сильной дрожью у молодого пирата не получалось. Он кое-как подцепил сорванные шорты пальцами ног и смог натянуть на себя, однако вид лучше не стал. Черная Борода напоследок рассмеялся и ушел куда-то. Куда — думать не хотелось. Через несколько минут Огненного Кулака вырвало несколько раз подряд. А еще через несколько он заснул, дыша воздухом, в котором на тот момент были чуть-ли не все отвратительные запахи одновременно. Через 6 дней состоялась казнь. Но никто: ни Луффи, ни Гарп – не узнали, что случилось с Эйсом ранее. Этот позор пират решил унести с собой в могилу навсегда.