Ради тёплой весны

— Удивительно, как часто я нахожу тебя здесь. Тарталья обернулся на чужой голос, и в глазах заблестели игривые нотки. Чжун Ли стоял рядом, возвышаясь над ним, величие его позы, свет от ярких янтарных глаз восхитительно сочетался с ночной темнотой и горящими внизу на улице фонарями и окнами. — А, Чжун Ли-сяншен, какая встреча. Не думал что у вас есть привычка гулять по крышам — он встал на край черепицы. Обычно это заставляло людей вздрогнуть хотя бы, но мужчина рядом с ним даже не подошёл, чтобы отвести подальше. — У меня обычно нет компании для этого. — Вы решили что я буду хорошим вариантом? — Я решил что ты будешь вариантом. Они с минуту стояли в полном молчании под удалённый гул улиц. На бескрайнем небе мерцали звёзды, где-то вдали пели сверчки. Тарталья вновь смотрел в даль, а Чжун Ли не мог отвести взгляд от него. Рыжие волосы завивались на затылке и казались до боли мягкими. Хотелось пригладить их, взъерошить, расчесать и вновь устроить беспорядок. Хм. Никогда ему такие мысли не приходили в голову. — В той стороне находится Снежная, не так ли? — Да. Удивительно как далеко и близко оно находится. Я мог бы дойти до неё на своих двоих за несколько дней. Но я всё равно здесь. — Ты скучаешь, — не вопрос, утверждение. — У нас праздничная неделя идёт. Сейчас третий день, кажется. Чжун Ли вопросительно склонил голову, ожидая объяснение. Неделя праздника, как будто не вяжется с холодным образом Снежной. Справедливости ради, он не знает как сильно это место изменилось с тех пор как он там был в последний раз. Да и они не стремились разрушить стереотипы о своих кислых лицах. — Мы печём блины. На улицах снег, морозно так, а люди всё равно в дом зайти не могут, ходят по дворам, друг к другу, играют. Там где я жил, у нас два-три человека с лошадьми было. Они впрягали лошадь большими санями и неслись по всей деревне катая каждого кто попросит. Дети чуть ли не дрались за шанс покататься. Тевкр только этим и занимался напару с Тоней. Он говорил об этом так мечтательно, что сердце невольно сжималось. Тарталья не улыбался. Тарталья ухмылялся, скалил зубы, насмехался. А сейчас перед Чжун Ли сидел не он. Кто-то другой, кто-то спокойный, без угрозы во взгляде. Как бы его ни звали, Чжун Ли не был против его компании. — Я в прошлом году одному парню во время кулачных боёв зуба четыре выбил, а он мне нос сломал, — в улыбке проявилась нотка хищности, но не портила её. Тарталья указал на свой нос. — Вправили нос неплохо, но видно ещё. Я храплю теперь. — Говоришь мне об этом так, будто мне от этого страдать. — Ну, сяньшэн, дайте ж помечтать, — он пожал плечами. — Блины печёте, значит? — Чжун Ли перевёл тему. — Это как, хм, баобин? — Без понятия, я у вас их не ел. Думаю рецепты у нас разные. Спустя пару минут Тарталья услышал удаляющиеся шаги и вздохнул, вновь в одиночестве вглядываясь в пустоту, вслушиваясь в далёкие от него сплетни. Они встретились на следующий день. Не на крыше одного из домов в городе в окружении фонарей и вечерней суеты, а на одном из пустых пиков, который был даже выше чем дворец Нингуан. — Ты решил обойти весь Ли Юэ? — Ну не весь. Куда руки дотянут, куда ноги донесут. А что вам? Чжун Ли жестом попросил его встать с края пика и Тарталья послушал, затем подошёл к нему, руки сложены на груди, в голубых глазах плясала скептичность. И тут Чжун ли встаёт в боевую стойку, совсем не похожую на то, что Тарталья видел среди жителей Ли Юэ. Чем-то стойка напоминала то, как к драке готовились мужики там где он жил, но так они стояли, когда были пьяные вусмерть. — Чжун Ли-сяншен, не уж то вы драться со мной собрались? Какое ж зло я вам сделал. — Я слышал на четвёртый день у вас дерутся. — На празднике то? — брови вскинулись вверх. — Так не смотрит никто даже. Это так, для шоу скорее. — Боишься? — Тарталья замер, увидев как сверкнули клыки мужчины напротив. Наверное они слишком много случайно пересекались, раз Чжун Ли может так легко его завести. — Я слышал, ты жаждал битвы. Решил что всё же не потянешь? На этих словах Тарталья бросился с кулаками вперёд, наплевав на то, что одно неверное движение, один раз он не сможет стормозить и полетит камнем вниз. Он бился так, как бился во дворах, забив полностью на любые тренировки, забыв обо всём чему его учила Скирк. Чжун Ли явно не был к такому готов, глаза широко распахнуты, он парировал с воистину змеиной гибкостью, хоть и умудрялся пропустить пару ударов, с трудом не переходя в традиционные боевые стили Ли Юэ. Они не использовали ноги, ноги были не для драк, они были для танца, который эти двое выкручивали на вершине горного пика. Тарталья бил в голову, наверняка надеялся выбить клык в качестве трофея. В глазах Чжун Ли сверкала странная радость, предвкушение каждого удара. Да он впервые наверно улыбался, разбив кому-то губу! От этого необъяснимого восторга он отвлёкся и Тарталья умудрился его повалить, свешивая его голову за край пика, оседлав его бёдра. Простому человеку удалось его повалить. Простой человек мог его скинуть сейчас вниз и просто избавиться. Но вместо этого Тарталья зашёлся смехом, ярким, радостным, таким сладким. — Полагаю я всё таки сильнее вас, Чжун Ли-сяньшэн. Или вы поддавались? — Ни в коем случае, — он помотал головой и скинул Тарталью с себя, достаточно аккуратно, чтобы не скинуть его вниз. — Победа твоя, Тарталья. — Аякс. — Аякс, — без вопроса он кивнул. Они лежали в тишине, холодный ветер качал траву, а та щекотала кожу. Звёзды всё также мерцали, но Чжун Ли чувствовал, что на них смотрел только он. — Зайди в хижину Бубу. Они не спят вроде. — Вам тоже надо. Ваше тело теперь смертное, Чжун Ли-сяньшэн. Нужно ухаживать, — он сел. — Я могу, если захотите. — Это последнее, что я бы тебе доверил. Потом он пришел только через день. Прям в квартиру, которая была выделена Аяксу. Он сегодня сидел один, что-то читал из местной литературы, что-то что ему явно не нравилось, но кажется делать ему было нечего. — Чжун Ли-сяньшэн, не думал, что увижу вас. Я боялся что задел ваше эго слишком сильно и потерял сердечного друга. — Я не знал, что можно было сделать в пятый день. Я не нашёл повозки в которой можно было проехать вдвоём. — Это традиция молодоженов. — Этого мне не сказали. — У кого же вы выпытали всё это? — он давно позабыл о книжице, которую листал до этого. — Я не уверен, как их зовут. Возможно они мне всё сказали как раз потому что они женаты. Чжун Ли прошёл дальше в квартиру, когда увидел как Аякс махнул ему рукой. — Я ещё принёс муку, молоко и яйца. Я надеюсь у тебя есть сахар. Аякс никогда не выглядел таким удивлённым. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого указал на нижний шкафчик и пронаблюдал за тем как Чжун Ли по хозяйски разложил всё на кухне, достал чаши, одну единственную сковороду, и вилку, за неимением венчика. Аякс мог только наблюдать, как Чжун Ли периодически поглядывал в видавший виды листок бумаги на котором ему начиркали рецепт. Как неуклюже он взбивал ингредиенты. Как пачкался в муке. Как подгорел первый блин. Бывший гео архонт стоял на его кухне и готовил блины. Наверное Бездна всё-таки свела его с ума окончательно, потому что кто в здравом уме такое вообразит. Чжун Ли готовил наверное впервые за свои тысячи лет жизни и делал он это даже не для себя. Аякс по-детски подошёл и свистнул ещё горячий блин и запихнул его в рот прежде чем Чжун Ли успел хлопнуть его по руке. Блин был не очень сладкий, но до боли нежный и приятный. У Аякса где-то тут варенье от мамы стояло. Вишнёвое кажется. Он надеялся, что оно не забродило. Он начал шарить по всем углам в квартиры в его поисках, пока Чжун Ли в удивлении разрывался между готовкой и ним. Когда все блины были готовы, они поставили их на маленький стандартный столик, сели за него как было принято в Ли Юэ. Чжун Ли нахмурился после первого укуса, тоже разочаровавшись в недостаточной сладости, но после принялся поливать свои блинчики вареньем. Было вкусно, почти как у мамы, когда они всей семьёй сидели и праздновали. Он начал говорить с набитым ртом и Чжун Ли собирался его прервать, но замолк, давая рассказать истории о том как он сам готовил блины, что обернулось испорченной сковородой и сидением в углу. Как в один год они ели солёные блины, потому что мама перепутала банки. Он рассказывал и рассказывал, выглядя как самый счастливый человек на свете. Чжун Ли не мог оторвать от него взгляд, не мог прекратить подкладывать в тарелку блины и варенье. Не мог не наслаждаться им. Он подавал чёрный чай, который пился с отвратительным количеством сахара в большой кружке, каких не продают в Ли Юэ. — У вас, Чжун Ли-сяньшэн, удивительно хорошо получилось для первого раза. — У тебя. — Не слишком ли дерзко для меня, Чжун Ли-сяньшэн? — он расплылся в улыбке и подпёр подбородок рукой, облокотившись на стол. — Ты умудрился порвать мне ухо. Вполне можно перейти на ты. — О, а что же тебе позволено со мной сделать за разбитую губу тогда? — Узнаешь, — он в один укус доел последний самый кривой блин и облизнулся. — Завтра. На следующий день Чжун Ли привёл его на какую-то возвышенность недалеко от города. Там уже стояло чучело, нелепо сделанное из соломы, с кривым лицом и одетое в белые тряпки, напоминавшие то что носит архонт на статуях. Оно даже держало в своей руке копьё. — Оно же сжигается чтобы помянуть зиму? — спросил Чжун Ли пока Аякс с радостной улыбкой осматривал чучело, хихикая себе под нос. — Не, не сказал бы. Скорее помянуть прошедший год. А зима вечна, — он подошёл наконец к Чжун Ли, руки расслаблены по обеим бокам. — Поэтому нарядил его в это тряпьё? Себя помянуть решил? — Гео архонт мёртв, — сказал он меланхолично, — Я думаю он заслужил такое прощание. — Зачем же ему прощание из Снежной? — Оно напоминает о том, кто близок сердцу. — Как близок? — Как разбитая губа позволит. Они и не заметили что всё это время приближались друг к другу все больше. Не заметили как как руки Чжун Ли аккуратно сжимали чужие предплечья. Не заметили как Аякс сжал их сильнее. Они не заметили как их губы коснулись друг друга, как Аякс впивался в его губы, словно голодный зверь, коснувшийся еды впервые за столько лет. Чжун Ли было не важно каким был поцелуй, в нём было всё, в нём был Аякс. Когда поцелуй был разорван, Чжун Ли впервые чувствовал как тяжело ему дышать. И как ему легко жить. — Огниво есть? — спросил Аякс, слизав из уголка рта кровь Чжун Ли. Даже не заметил как прокусил. Он передал огниво, и Аякс вприпрыжку подошёл к чучелу и поджег его. Огонь, как старый друг, окутывал солому и шёлк, поднимая столп дыма. Оно горело ярко, вместе с медленно заходящим за горизонт солнцем. Огонь был таким же рыжим как Аякс, таким же ярким и весёлым. Опасным и разрушительным. Восхитительным. — У нас как-то было построено такое большое чучело, что туда залез человек, — сказал он, а в глазах бушевало пламя. — Залез и сгорел. Шума было. Хорошо мои тогда не пошли. Удивительно, как он рассказывал всё это с удовольствие, с гордостью за Снежную, такую холодную и неприветливую, совсем не желающую принимать новых людей. Может она все же так поменялась? Может ему стоит взглянуть? — Когда ты возвращаешься? — внезапно спросил Чжун Ли. — Не знаю. Надеюсь скоро. — Я бы хотел с тобой. Аякс обернулся к нему, уголки губ подняты вверх, глаза искрятся. — Хорошо. Но если Тевкр спросит, я продаю игрушки. — Врать детям, разве можно? — Чжун Ли усмехнулся, а в уголках глаз проявились морщинки. — Ты врёшь своему народу, я думаю ты можешь сказать моему брату, что я продаю игрушки. Чжун Ли выдохнул через нос в смешке и хотел было что-то ответить, как Аякс утянул его в новый восторженный поцелуй и чуть не уронил его на землю. Пока на фоне разгоралось яркое пламя, которое точно видели живущие в городе, они целовались, наслаждаясь этой яркостью и жаром. Хорошая весна будет, тёплая. Хотя какая она ещё бывает в Ли Юэ?