Цветочный жених / Flower Fiance

Звук вибрирующего будильника эхом разнёсся по залитой солнцем комнате. Донёсся слабый стон, и из-под смятого одеяла выглянула белая гладкая ступня, отчаянно сопротивляясь. Несмотря на попытки остаться в постели, громкий сигнал будильника заставил Джи Ёну неохотно сбросить одеяло и сесть. Утро Ёну начиналось медленнее, чем у большинства людей. Он перепробовал бесчисленное множество способов, чтобы приучить себя вставать по утрам, но, несмотря ни на что, по-прежнему просыпался вялым. Он не засиживался допоздна или пил каждый вечер, так почему же утро всегда казалось таким утомительным? Сидя в оцепенении с растрёпанными волосами, Джи Ёну размышлял над этим вопросом, на который не было ответа. Через некоторое время Ёну застонал и наконец свесил ноги с кровати. Волочась в тапочках, он прошёл в гостиную, нажал на кнопку диспенсера с водой и прислонился к шкафчику. С тяжёлыми от сна глазами Джи Ёну широко зевнул, выпил стакан тёплой воды и побрёл в ванную. Несмотря на медлительность его движений, они казались естественными, как часть приевшейся рутины. Тщательно умывшись с головы до ног, лицо Джи Ёну наконец просветлело. Пройдя на кухню, он приготовил простой завтрак, сел за стол и открыл планшет. На тост, намазанный тонким слоем джема, Ёну положил яичницу с беконом. Откусив кусочек своего завтрака, мужчина постучал указательным пальцем по экрану планшета. Когда Джи Ёну проверил статус доставки сделанного ранее заказа, выяснилось, что он прибудет в его магазин примерно через час. После второго откушенного кусочка тоста, Ёну побеспокоил звонок, раздавшийся из телефона. Звонила его мать. «Да, мам.» [Уже проснулся. Хорошо спал?] «Да. Что-то случилось?» [Я волновалась за тебя, поскольку, когда мы разговаривали вчера вечером, твой голос звучал усталым.] «Ты всегда волнуешься, мам. Твой сын теперь прекрасно справляется сам.» Джи Ёну улыбнулся с набитым во рту хлебом. [Понимаю, но так уж устроены мамы.] «Я уже встал и завтракаю. Не переживай слишком сильно.» [Завтракаешь, говоришь? Ты же не ешь только хлеб, яйцо и бекон, да?] Слова матери, точно указывающие на то, что ел Ёну, заставили его замереть, словно ребёнка, пойманного на месте преступления. Громко проглотив полный рот еды, он запил её несколькими глотками воды. «Конечно, нет. Я ем рис. Рис.» [Хм.] Услышав скептический тон матери, Джи Ёну быстро продолжил, опасаясь, что она начнет придираться. «Ты уже поела, мама?» [Пока нет. Жду, когда твой отец вернётся с тренировки, чтобы позавтракать вместе.] «Опять играл в гольф?» [Да. Кстати, ты был в больнице?] Вопрос прозвучал неожиданно, застав Ёну врасплох. «В больнице...?» [Ты так и не сходил туда, верно? Я же просила тебя, пока не стало слишком поздно. Что, если что-то не так?] Его проницательная мать мгновенно оценила ситуацию по короткому колебанию. Не в силах лгать, Джи Ёну откинулся на спинку стула, выслушивая её волнующие вопросы. Прошло уже два года, но мать всё ещё беспокоилась о своём сыне. Мысль об этом вызвала на его лице горько-сладкую улыбку. «Я в порядке, мам.» [Но я не в порядке.] «Я действительно в порядке», — тихо пробормотал Джи Ёну, не желая больше спорить. Для матери он всегда был источником постоянного беспокойства. Из-за событий двухлетней давности Ёну чувствовал себя ещё более виноватым. [Ёну, я до сих пор не могу простить Ли Хёнджуна. Я ничего не сделала, поскольку ты меня об этом попросил, но не потому, что нам не хватало средств для принятия мер.] «Я знаю.» [Прожив с ним четыре года, ты вернулся в полном раздрае. И затем он разводится с тобой, потому что ты потерял свои феромоны? Как такое вообще возможно?] Его мать, выплеснув всё своё разочарование, неожиданно замолкла, не в силах продолжать. Одна только мысль о разводе заставляла её кипеть от гнева. Но несмотря на всю свою злость, она сдерживалась ради Джи Ёну. В подобные моменты Джи Ёну ощущал себя преступником, застывшим в немом молчании. Он понимал и ценил гнев матери, закипавший в его защиту, но чувство дискомфорта не оставляло его. Стыда от статуса разведённого доминантного омеги и без того хватало с лихвой; он не желал нагружать этим и свою мать. «Наша дорогая миссис Ким, если будете злиться по утрам, это только повысит ваше кровяное давление. Всё давно в прошлом. Пожалуйста, постарайся успокоиться, ладно?» [О, если бы я только могла придержать язык.] Джи Ёну представил себе мать, теперь скорее угрюмую, чем сердитую. Быть может, это прозвучит невежливо, но в гневе миссис Ким больше походила на котёнка, чем на тигрицу. Иными словами, она была весьма очаровательна. [Кстати, слышала, Ли Хёнджун возвращается в Корею.] «…!» Джи Ёну расширил глаза, молча внимая. Что? Кто возвращается? [По всей видимости, он женился в Штатах на старшей дочери миссис Чхве. Месяц назад, кажется.] «Миссис Чхве? Ты о семье представителя Со?» [Да, миссис Ким мне рассказала. Прекрасно зная о вашем разводе с Ли Хёнджуном, она упомянула это так небрежно! Сказала, что он возвращается, чтобы открыть галерею или что-то в этом роде. Меня это так взбесило!] Джи Ёну потерял дар речи. Он думал, что в порядке, но стоило услышать о возвращении Ли Хёнджуна в Корею, как сердце его заколотилось. Чистейшая тревога. [Я подумала, тебе следует знать, чтобы ты не был застигнут врасплох, если столкнёшься с ним.] «Вряд ли мы столкнёмся, только если он не станет меня искать.» «Наши жизненные пути сейчас идут в совершенно разных направлениях. К тому же, мы не общались два года. Просто будем жить своей жизнью, как и прежде.» 'Честно говоря, я ещё не полностью оправился. Даже сейчас имя «Ли Хёнджун» будоражит зарытые глубоко чувства тревоги, но я не позволю матери узнать об этом.' «И, пожалуйста, не слишком беспокойся о больнице. Я поспрашивал, говорят, это что-то вроде лихорадки. Я также поискал информацию, и, судя по всему, потеряв феромоны, довольно трудно их восстановить. Лечение существует, но оно дорогое, поэтому я пока не обращался.» Спокойное изложение мыслей Джи Ёну, кажется, убедили мать, и та, ничего не ответив, приняла его объяснения. «Сейчас со мной всё хорошо. Немного неуютно во время течки, но в остальном я чувствую себя гораздо спокойнее и комфортнее. […] «Всё в прошлом, я уже забыл об этом. Быть может, я немного неуклюж, но могу справляться сам. Так что, пожалуйста, не переживай слишком сильно.» [Ты правда в порядке?] «В полном. Доверься своему сыну.» [Ладно. Следи за питанием и не засиживайся допоздна в магазине.] «Да-да, мам, я понял.» [Звони иногда отцу. Он, может, и не показывает, но тоже за тебя переживает.] «Позвоню. Приятного завтрака.» Закончив звонок с матерью, Джи Ёну безвольно опустил руку с телефоном. Возможно, ему лишь показалось, но дышать стало труднее. Делая короткие, поверхностные вдохи, Ёну застыл, словно восковая фигура, в тишине безмолвного дома, где не было слышно тиканья часов. Джи Ёну – доминантный омега, но у него нет феромонов. Точнее, он их лишился. Мать предлагала обратиться в больницу, чтобы выяснить причину, однако Джи Ёну и так её знал. Узнай мать правду, она, пожалуй, схватила бы нож и отправилась за Ли Хёнджуном сама. Чтобы этого избежать, Джи Ёну решил хранить тайну до самой смерти – не ради бывшего мужа, но ради матери и окружающих. Беда началась ещё в старшей школе со встречи с Ли Хёнджуном, который был старше Ёну на два года. Он выбрал Джи Ёну, едва тот переступил порог школы, объявив своим омегой и пригрозив остальным не приближаться к нему. Три года Ёну носил клеймо омеги Хёнджуна. Он не лгал, когда говорил, что возьмёт на себя ответственность – сразу после окончания школы Хёнджун забрал Джи Ёну с собой. Ёну надеялся, что эти четыре года брака будут счастливыми, однако финал оказался пустым. Будучи доминантным омегой, он потерял феромоны и стал ничем не отличаться от беты. Джи Ёну потерял людей и обрёл лишь позор разведённого. Брак отнял у него больше, чем дал. 'Значит, он действительно возвращается в Корею.' После развода Ли Хёнджун улетел в Америку, словно убегая от чего-то, даже не извинившись за то, что превратил Джи Ёну в человека, не являющегося ни омегой, ни бетой. Узнав о его отъезде, Ёну долгое время был поглощён ненавистью. Обида и гнев терзали его, разрушая до тех пор, пока он не оказался в больнице. После выздоровления Джи Ёну заперся в своей комнате, прервав все контакты. Многократные падения и подъёмы дали ему понять, что единственный путь вперёд – похоронить всё, что связано с Ли Хёнджуном. Ёну понимал, что не может продолжать жить в круговороте гнева и бездействия. Сделав глубокий вдох, наполнивший грудь воздухом, Джи Ёну резко выдохнул и с силой шлёпнул себя по щекам. 'Что с того, что он возвращается в Корею? Всё равно женился. Значит, ещё меньше причин для нашей встречи. Он будет жить своей жизнью, а я – своей. Вот и всё.' Дышать одним воздухом под одним небом с Ли Хёнджуном, возможно, и было бы адом, но ночи Джи Ёну больше не наполнены грустью и болью. Жизнь сейчас, по сравнению с теми адскими четырьмя годами брака, стала намного лучше и счастливее. Не имело смысла цепляться за давно минувшее. Джи Ёну знал, что нельзя тратить время на плач, когда его ждёт прекрасное будущее. 'О! Мне некогда сидеть вот так.' Бросив взгляд на настенные часы, Джи Ёну внезапно вернулся в реальность. Прошло больше времени, чем он ожидал. До магазина от дома десять минут ходьбы. Если он выйдет сейчас, то как раз успеет привести всё в порядок до доставки цветов. Проглотив остатки тоста, Джи Ёну убрал планшет в сумку и встал из-за стола. Быстро шагая по коридору к выходу, он коснулся сенсорной панели на стене. С писком погас свет во всём доме. Щелчок. Пик. Дверь закрылась, тихий звук защёлкивания эхом отозвался в помещении, вновь погрузив дом Джи Ёну в мирный покой. *** В отечественной сфере дистрибуции и логистики стремительно набирает силу одна компания. Началось всё с небольшой торговой фирмы «Seonwoo Trading», которую основатель и председатель правления, Чхве Тэбом, превратил в корпорацию «Seonwoo». У председателя Чхве Тэбома было два сына. Старший, Чхве Мухёк, – доминантный альфа, и младший, Чхве Минхёк, – также альфа с превосходными качествами. Оба сына председателя Чхве отличались высоким ростом, приблизительно 190 сантиметров, и крепким телосложением, но Чхве Мухёк, в частности, славился своей поразительной внешностью. Его прекрасное лицо напоминает лицо покойной матери, которая, по слухам, работала в «индустрии развлечений». В настоящее время Чхве Мухёк занимает должность управляющего директора в «Seonwoo Trading», дочерней компании, положившей начало корпорации «Seonwoo», но фактически руководит компанией как президент. Тем временем Чхве Минхёк работает директором в «Seonwoo Logistics», компании, специализирующейся на транспортных услугах и складском хранении. На первый взгляд, «Seonwoo» может показаться законной корпорацией, однако в действительности её корни уходят к криминальной группировке, некогда господствовавшей в регионе. Некая корпорация в стиле банды. Хотя она и сбросила большую часть своего прежнего облика и теперь функционирует как обычная компания, следы криминального прошлого всё ещё очевидны. Деловой мир, помня об этом прошлом, в безмолвном единодушии отказывался признавать существование корпорации «Seonwoo». Несмотря на то, что она входила в десятку крупнейших конгломератов страны по масштабам, семья Чхве была полностью исключена из таких мероприятий, как собрания директоров или престижный «Youngwoo Club», – светское общество для представителей второго поколения деловой элиты. Председатель Чхве Тэбом негодовал по поводу высоких барьеров входа в деловой мир, но ничего не мог с этим поделать. Как бы он ни презирал сложившуюся ситуацию, качество информации, которой обменивались в этих кругах, разительно отличалось от того, что было доступно за их пределами. Взяточничество было бы более простым вариантом, но оно не сработало бы на людях, которые и так купались в деньгах. После бесчисленных попыток склонить голову и заслужить расположение, которые неизменно заканчивались закрытой дверью, председатель Чхве решил использовать превосходные гены своего старшего сына Чхве Мухёка в качестве запасного плана. Поскольку существует высокая вероятность рождения доминантного альфы или омеги, если у обоих родителей доминантные признаки, наиболее желанным брачным партнёром в политических и деловых кругах, несомненно, был человек с доминантными чертами. Председатель Чхве воспользовался этим фактом, чтобы организовать стратегический брак своего доминантного альфы-сына с представителем этих кругов. Результат превзошёл ожидания. Прежде отстранённые фигуры из политики и бизнеса наконец-то откликнулись на доминантный альфа-козырь председателя Чхве. Председатель Чхве Тэбом, волосы которого поседели за долгие годы, но лицо оставалось таким же острым, как и прежде, сидел во главе дивана. Откликнувшись на зов, Чхве Мухёк выпрямился, плотно сжав губы. Председатель Чхве с оттенком неудовольствия посмотрел на сына, кивнул подбородком, и секретарь Ким, подобно призраку, вытащил фотографию из кармана и положил её перед Мухёком. — Это уважаемая дочь депутата Пака. Слышал, она довольно выдающаяся омега. Только после этих слов Чхве Мухёк поднял глаза, посмотрел на председателя Чхве, а затем перевёл взгляд на фотографию. Женщина на снимке была полной ему противоположностью. Чхве Мухёк представлял собой мужчину с аккуратно зачёсанными назад волосами, прямыми скулами, густыми бровями, отсутствием двойного века, заметным носом и строго сжатыми губами. Проще говоря, производил впечатление классически красивого, но сурового человека. Женщина с фотографии напротив обладала довольно нежной внешностью, красавица с приятной улыбкой. — Шестнадцатого, в 18:00, в ресторане отеля «00». Обязательно встреться с ней. Осознав, какое сегодня число, Чхве Мухёк перевёл взгляд на главу клана Чхве. — Да. Проблема? Глава Чхве приподнял бровь, словно спрашивая, какое значение имеет дата. Рабочий день уже закончился, так в чём же дело? Чхве Мухёк, до этого смотревший председателю в глаза, вновь молча обратил своё внимание на фотографию. На мгновение на его лице мелькнуло лёгкое недовольство, но оно тут же сменилось нейтральным выражением. — Мой совершеннолетний сын, кажется, заблудился и бродит без цели, не следует ли мне вмешаться? — На этот раз обязательно познакомься с ней как следует. Аккуратно положив фотографию в карман пиджака, Чхве Мухёк встал, слегка потянул за помятый рукав, чтобы разгладить его. Без лишних слов, глубоко поклонившись, он повернулся и направился к выходу, сжав губы в прямую, суровую линию. Глава Чхве бросил на него взгляд и цокнул языком в знак неодобрения. Учитывая его возраст, свидания, пожалуй, были неизбежны. В конце концов, Мухёк не мог оставаться холостяком вечно. Судя по фотографии, женщина не производила впечатления человека сложного характера. Если её выбрали, учтя вкусы главы Чхве, она, вероятно, будет покладистой и неприхотливой. Даже если бы Мухёк признал всё это приемлемым, известие о подобном событии в тот же день вызывало у него лишь недовольство. Было очевидно. Сроки настолько сжатые, что он не мог как следует подготовиться и разработать какие-либо контрмеры, оказавшись вынужденным всё же явиться на встречу. Прошло всего два месяца с тех пор, как Чхве Мухёк вернулся на передовые позиции управления после двух лет, проведённых в окровавленной бездне. Ему показалось странным, что человек, который ни разу не связывался с ним долгое время, внезапно вызвал его на встречу. Но теперь Мухёк знал причину. 'Если отец будет играть в эту игру, у меня нет выбора, кроме как ответить тем же.' Чхве Мухёк, управляя автомобилем одной рукой, облокотился на подлокотник и прищурился. Продолжая смотреть прямо перед собой, он краем глаза заметил мигающий свет. Телефон, установленный в держателе, внезапно завибрировал. Звонил младший брат, Чхве Минхёк.